Готовый перевод Sherrilyn Kenyon - Acheron (Dark-Hunter) / Шеррилин Кеньон - Ашерон (Тёмные-охотники): Часть II - 1

Часть вторая
Ашерон
Настоящие дни
Ты никогда не видишь, когда грядет то, что навсегда искалечит твою жизнь - по крайней мере, пока это тебя не подкосит.

Савитар.

Глава 1

21 октября 2008г
Парфенон
Нешвилл, Теннесси
Вторник. 6.30 вечера.

Ашерон телепортировался в главный зал, где стояла статуя Афины, покрытая золотом. Из-за лекции в соседнем зале начинающейся через пять минут доступ к статуи был перекрыт.

Вероятно ему следовало бы подчинятся правилам, но зачем? Это была одна из привелегий, означающих что он бог.

Слепки с оригиналов Элгина в мраморе выстроились вдоль стены с обоих сторон. Хотя внутри Парфенон не был таким, как в Древней Греции,но ему нравилось приходить сюда. Каждый раз, когда он останавливался в Нешвилле, он обязательно приходил сюда.

Он приблизился к центру зала, чтобы рассмотреть изображение богини. С волосами цвета вороного крыла, бледная, Афина поражала своей хрупкостью. Но внешность была обманчива. Афина могла врезать, как ни один другой здоровяк.

- Ашерон... - сказала статуя, оживая перед ним. - Скажи, что именно ты ищешь.

Он закатил глаза.
- Ночь подальше от тебя, Артемида. Как будто ты не знаешь.

Она вышла из статуи и встала перед ним в натуральный рост.
- О, это не смешно.

"Да, верно. Извини. Такая штука, как статуя, потеряла свой прикол (?) 11 тысяч лет назад. И она не становится более привлекательной с течением времени."

Скрестив свои руки, она надула губки "Ты всегда выдуваешь весь кайф из всего."

Эш медленно, с раздражением выдохнул. "Обломать, Артемида. Фраза "обломать весь кайф".

- Выдувание, обламывание. Какая разница.

Он усмехнулся, когда прошел мимо нее и посмотрел на слепки напротив стены.
- Нет, разница есть. Поверь тому, у кого в этом глубокие познания.

Она поджала губы.
- Ненавижу, когда ты грубишь.

И именно поэтому он был таким. К несчастью, всей грубости в мире будет недостаточно, чтобы отогнать ее от него.
- Зачем ты здесь? - спросил он через плечо.

- Зачем ты здесь? - Она ходила за ним по пятам.

И снова он отошел от своего упорного преследователя.
- Тут выступает археолог, считающий, что она нашла Атлантиду. Мне было любопытно, и вот я здесь.

Ее глаза сверкнули.
- О, я хочу это видеть, я люблю когда ты снисходишь для общения с ними на их языке.

- Уязвимое место, - поправил он сквозь стиснутые зубы.Очень жаль, что он не разделял ее энтузиазм. Он ненавидел лишать их авторитета или того хуже, публично смущать их. Но последнее, что ему было нужно, чтобы мир нашел Атлантиду и обнаружили, что он был там. Впервые за все его существование, были люди, смотревшие на него с уважением и позволявшие ему сохранять достоинство.

Если бы они только знали...

Он бы предпочел умереть еще раз. Нет, уж лучше задеть эго профессора. Хоть у него бывают моменты альтруизма, этот не из таких. Никто не должен когда-либо раскрыть его.

Артемида моргнула в счастливом ожидании.
- Где проходит лекция?

- В зале дальше по коридору.

Она исчезла.

Ашерон покачал головой. Он несколько минут бродил по выставке и улыбался современной интерпретации прошлого. Как человечество может быть таким проницательным и в то же время глупым? Их познания колеблются от абсолютно точных до совершенно нелепых.

Опять же, разве не все создания таковы?

- Доктор Кафиери?

Сотерия взглянула на доцента, который смотрел на нее с озадаченным выражением лица. О, прошу, не говори, что я только вслух разговаривала сама с собой. Судя по выражению лица женщины она знала ответ и ненавидела быть застуканной... в очередной раз.
- Да?

- Там приличная толпа собралась. Я просто хотела узнать, нужна ли вам вода для вашей презентации?

При этих словах ее желудок свело. Приличная толпа. Отлично. Она ненавидела толпы и публичные выступления. Если бы не тот факт, что им нужно было финансирование на новое оборудование в Греции, она бы ни за что не согласилась на это.
- Да, пожалуйста, но убедись, что крышка крепко закрыта. А то я всегда проливаю напитки.

Женщина развернулась и вышла. Тори просмотрела записи, но слова женщины надежно засели в ее голове.

Приличная толпа. Для женщины, ненавидящей толпы, это был оксюморон. С напрягшимся горлом она пошла заглянуть в зал.

Да, это определенно толпа. Не меньше шестидесяти человек. Ей стало плохо.

Когда она начала отступать в тень, двери открылись, и вошел мужчина, при взгляде на которого она не могла дышать.

Невероятно высокий, он шагал по комнате, будто владел ей. Нет, он не шагал, он крался как соблазнительный хищник. Все женщины в комнате обернулись посмотреть на него. С этим невозможно было бороться. Как будто он притягивал взгляды.

Его длинные черные волосы были убраны спереди красной полоской и обрамляли такое невероятно красивое лицо, что он был бы милым, если бы не его аура. Из-за этого ей также хотелось знать, какими именно были его глаза, но поскольку он носил пару черных солнцезащитных Окли, она не могла сказать. Он был одет в длинное черное потрепанное пальто, под которым была темно серая худи, расстегнутая, чтобы показать футболку с Mistfits. Его черные штаны были заправлены в пару темно-вишневых ботинок Doc Martens с черепом и застежками в виде черепа и костей с каждой стороны.

Игнорируя женщин, глазевших на него, он снял с широких плеч черный кожаный рюкзак, и поставил его на пол в проходе между сиденьями и сел сам. Кожа на его пальто и рюкзаке была испорчена белым символом анархии и солнцем, пронзенным тремя молниями.

Она не знала, почему эти длинные ноги, вытянутые перед ним, заставляло ее сердце биться быстрее, но тем не менее это было так. Он выглядел таким мужественным, сидя там таким образом. Своими большими руками в черных перчатках без пальцев он положил пальто на предплечье и совершенно спокойно откинулся на стуле. Она бросила взгляд на тату в виде красно-черного дракона на его левой руке. Также у него был небольшой серебряный гвоздик в правой ноздре, а также крошечная серебряная серьга в левом ухе.

Он глубоко вздохнул и закинул руку за спинку стула. Черт, мужчина двигался как вода. Медленно, грациозно, и в то же время он производил такое впечатление, что в любую минуту мог уложить кого угодно, кто будет угрожать ему.

Да...

- Д-р Кафиери?

Лишь когда ее имя повторили в третий раз, она поняла, что вернулась доцент.
- Прошу прощения. У меня небольшая боязнь сцены.
И фантазии обернуться вокруг мистера Гота.

- О, вы справитесь.
Женщина протянула ей воду.

Тори не была в этом уверена. Толпы пугали ее, и, в отличие от гота снаружи, она ненавидела быть в центре внимания. Она попытается представить его в нижнем белье, но то будет еще больше волновать ее, поскольку это разожжет в ней огонь и заставит еще больше нервничать...

Он, должно быть, единственный живой мужчина, который может выглядеть угрожающе и в tighty-whities (белых хлопковых трикотажных трусах).

Господи, может этот громила был десантником?

Заставив себя не думать об этом, она проверила часы и поняла, что пора начинать.

Тори сглотнула.

Она снова оглядела толпу и увидела высокую, невероятно роскошную рыжеволосую женщину, приближающуюся к готу. Она была настолько красива, насколько великолепным был мужчина, но она не была похожа на ту, которая будет общаться с таким, как он. Если он был одет в черное, то она была во всем белом - костюме, изящных туфлях от Jimmy Choo. С идеальной прической она напомнила ей модель взлетно-посадочной полосы. А когда она села рядом с готом, он скорчил рожу, хотя она улыбалась и предложила ему напиток, который принесла с собой.

Женщина заговорила с ним, а он повернул к ней голову и грубо ответил ей:
- Отвали.

Она выглядела абсолютно пораженной его холодностью. Тори стиснула зубы. Очевидно, что они знали друг друга, и, в то время, как женщина была очарована мужчиной, он уделял ей гораздо меньше внимания.

Типичное ничтожество. Тори ненавидела судить людей, но она часто встречала таких, как он, в классе, где преподавала, и совершила ошибку, однажды подумав, что один из таких любит ее. Один из тех, кто пользуются женщинами, кто любит их. Без сомнений, рыжеголовая купила всю эту дорогую одежду, которую он так гордо носит.

Но их отношения - не ее дело. Она лишь надеялась, что женщина придет в себя и кинет придурка.

- Я пойду представлю тебя.

Тори подпрыгнула от звука голоса д-ра Аллен, который прошел мимо нее. Немного за пятьдесят , он был в хорошей форме и элегантным, с седыми волосами и небольшими усами. Он был профессором, пригласившим ее рассказать об Атлантиде как об этапе развития Парфенона. И если она сможет использовать эту возможность, чтобы получить финансирование на следующие раскопки, то убьет двух зайцев одной презентацией.

Лишь бы не упасть и не заикаться....

Он три раза перекрестилась, сплюнув и быстро помолившись.

- Я знаю, многие из вас знакомы с фамилией Кафиери и сомнительностью исследований отца и дяди Сотерии и их результатах. Но по совести, д-р Кафиери воспринимает ее ученость очень серьезно, и я должен сказать, что ее открытия достаточно впечатлили меня, чтобы я захотел пригласить ее сюда. Не говоря уже о том, что она одна из тех немногих людей, кто получил докторскую степень в двадцать лет, и это свидетельствует об ее компетентности. Я еще не встречал кого-нибудь, кто мог бы оспорить ее теории или ее приверженность к изучению древности. А сейчас, поприветствуйте д-ра Кафиери.

Эш воздержался от аплодисментов, ожидая увидеть профессора, которого собирался поджарить.

- Черт подери!

Эти слова не услышит никто, кроме него и Артемиды, но напряжение в голосе вызвало в нем волну жалости. Он выгнул бровь, услышав, как смешались листы бумаги, как будто она выронила их.

Мгновение спустя она выскочила из двери за трибуной. Очень высокая и стройная, она была симпатичной девушкой с каштановыми волосами, которые она собрала в простой хвост. Пара небольших круглых очков в бронзовой оправе закрывали ее глубокие интригующие карие глаза. Бежевый юбочный костюм не особо шел ей, и было очевидно, что ей в нем неудобно. Вообще-то, казалось, что он вызывает у нее зуд.

Она положила бумаги на подиум и прочистила горло, а потом одарила всех застенчивой очаровывающей улыбкой, которая, он был уверен, часто вытаскивала ее из передряг.
- Знаю, не принято начинать выступление с извинений, но я выронила свои бумаги у выхода, так что если вы потерпите, пока я сложу их по порядку, я оценю это.

Эш улыбнулся.

Д-р Аллен выглядел встревоженным, но благосклонно кивнул.
- Не торопись.

И она не торопилась.

Люди вокруг него были взволнованы ее задержкой, пока она складывала по порядку свою речь.

Д-р наклонился к ней.
- Они что, не пронумерованы?

Она покраснела.
- Нет. Я забыла это сделать.

Несколько людей в аудитории засмеялись, другие выругались.

- Прошу прощения, - сказала она, торопливо взглянув вверх, сложив страницы вместе. - Серьезно. Мне очень жаль. Просто давайте я начну.

В последний раз задумчиво взглянув на свою брошенную речь, она выключила свет, и на проекторе наверху показалось изображение Парфенона в Греции.
- Многие из вас знают, что найти Атлантиду было навязчивой идеей моих отца и дяди - они оба отдали свои жизни за это, как и моя мать. И как они я сделала своей миссией разгадать эту загадку. Еще с пеленок я вместе со своей семьей была на раскопках в Греции, пытаясь узнать точное местоположение Атлантиды. В 1995 году моя кузина д-р Мегера Кафиери нашла то, что я считаю верными координатами, и, хотя она бросила свои поиски, я этого не делала никогда. Прошлым летом мне, наконец, удалось найти неопровержимые доказательства, что Атлантида была реальной и что исследования Мегеры обнаружили это.

Эш закатил глаза при заявлении, которое делалось так много раз. Если бы ему каждый раз давали монету, то он был бы богаче, чем уже есть.

Сотерия нажала на кнопку и переключила изображение на то, которое заставило его резко выпрямиться, когда он узнал его. Это был разрушенный бюст его матери, Аполлимии. И существовало лишь одно место, где доктор могла найти его.

Атлантида.

Она поправила очки.
- Это один из многих артефактов, которые я и моя команда подняли со дна Эгейского моря. - Она использовала красный лазерный указатель, чтобы указать на атлантскую надпись, где было имя его матери. - Я искала кого-нибудь, кто мог бы перевести то, что похоже является одной из ранних греческих надписей. И никто не смог расшифровать слова, не говоря уже обо всех письмах. Как будто знаки этого алфавита просто исчезли из традиционного греческого.

Артемида ударила его по руке.
- Похоже, ты сломан, Ашерон.

- Сломлен, - поправил он себе под нос.

- Не важно, - фыркнула Артемида.

Сотерия окинула взглядом аудиторию и сосредоточила свое внимание на д-ре Аллен.
- Из-за того, что никто не может прочитать это или даже опознать все древние символы, я убеждена, что это атлантский. В конце концов, если Атлантида была в Эгейском море, как я и моя семья считаем, возможно, что их язык был основой греческого или, может, их язык мы все считаем греческим. Местоположение острова находится точно в центре того, где торговали греческие моряки, делая это силой, с которой приходилось считаться, и позволяя сформироваться культуре, традициям и языку древней Греции.

Она кликнула на следующее фото, на котором была часть стены королевского атлантского дворца.
- Это от здания, которое я обнаружила...

- Скажешь что-нибудь? - прошептала Артемида.

Эш не мог. Он был слишком ошеломлен изображениями, которых он не видел уже больше одиннадцати тысяч лет. Как могла эта молодая женщина найти ее?

Как мог он не знать об том?

И опять же, был простой ответ. Это все его мать. Узнай она, что у них появились координаты острова, она бы вряд ли позволила ему узнать об этом, она бы тихо сидела, надеясь, что один из археологов освободит ее из неволи.

- Мой партнер считает, это стена храма, - продолжила Сотерия, - но, учитывая расположение, я убеждена, что это правительственное здание. Здесь вы видите больше надписей, чем мы видели на бюсте, но, опять же, я не могу расшифровать их. - Она щелкнула, и появилось фото подводных колонн. - Мы обнаружили соседний участок и считаем, что это греческий остров, часто торговавший с Атлантидой. Я обнаружила камень с названием Дидимос, выгравированным на нем.

Эш не мог дышать. Она нашла его. О боги, женщина нашла Дидимос...

Появилась следующая фотография, которая буквально бросила его в холодный пот.
- Это дневник, который мы нашли в руинах Дидимоса, а именно в том, что оказалось королевским дворцом. Дневник в переплете, - взволнованно повторила она. - Знаю, что о чем все вы подумали - в тот период времени не могло быть книг. У них даже бумаги быть не должно. Но, тем не менее, у нас есть записи и даты, которые свидетельствуют о том, что это самое древнее, что мы когда-либо находили в Греции. Что сейчас у нас есть - это Святой Грааль Атлантиды. Я знаю это каждой частичкой своей души. Эти два места связаны друг с другом, а главный - Атлантида.

- Ашерон? - снова рявкнула Артемида.

Он не мог, смотря на один из дневников Риссы, которые она тщательно вела - на ее почерк, который был таким четким, будто она писала вчера. На странице не было ничего особенного, но что пугало его больше всего, так это то, что еще может быть в нем, и, в отличие от других записей, он велся на греческом. В мире не так много людей, кто сможет перевести его. Но в нем было достаточно того, что могло разрушить его жизнь, если дневник переведут, в нем было что-то обличительное.

- О, это скучно, - фыркнула Артемида. - Я ухожу.
Она встала и ушла.

На следующей фотографии был бюст с раздробленной головой. В Дидимосе таких было много, они были выстроены вдоль улиц, а этот был изображением его брата-близнеца Стикса. Эш практически полностью встал.

Настало время остановить все это прежде, чем она раскроет его.

Он заставил себя выглядеть бесстрастным, хотя на самом деле был напуган и зол.
- Откуда ты знаешь, что датировка по углероду точна?

Тори посмотрела, услышав спокойный мужской голос, который был таким глубоким, что просто требовал внимания.

Мистер Гот Придурок.

По привычке поправив очки, она прочистила горло.
- Мы все тщательно сделали.

Он одарил ее дерзкой улыбкой, которая серьезно рассердила ее.
- Как именно? То есть, давайте смотреть правде в глаза, ты - археолог с миссией доказать, что твои отец и дядя не были сумасшедшими охотниками за сокровищами. Мы все знаем, что дата может быть подделана. Какому промежутку времени принадлежит дневник?

Она съежилась при вопросе. Лги, Тори, лги. Но она не такая.
- Ну, некоторые начальные тесты свидетельствуют о более недавней дате.

- Насколько?

- Первый век до нашей эры.

Одна выгнутая бровь выглянула из-под оправы его черных солнцезащитных очков, насмехаясь над ней.
- Первый век до нашей эры?

- Слишком рано для книги, и тем не менее, у нас есть книга, - решительно сказала она, вернув фотографию дневника.
- Убедительные эмпирические доказательства, которые никто не может опровергнуть.

Он цыкнул.
- Нет, доктор Кафиери, то, что у нас есть, это археологи, целью которых является поразить нас, чтобы мы профинансировали еще один отпуск на Средиземном море. Разве не так?

Несколько людей в аудитории засмеялись.

Тори почувствовала, как из-за его обвинений в ней пробуждается гнев.
- Я серьезный ученый! Даже если вы не считаете журнал ценным, посмотрите на другие доказательства.

Он усмехнулся.
- Бюст женщины? Здание? Несколько фрагментов глиняной посуды? Греция забросана этим.

- Но письмена...

- Только потому, что вы не можете прочитать их не значит, что их не может прочитать кто-то еще. Это может быть не больше, чем незадокументированный провинциальный диалект.

- Он прав, - сказал мужчина в первом ряду.

Мужчина позади придурка Гота засмеялся.
- Ее отец был ненормальным.

- Ничто не сравнится с ее дядей. Должно быть, это семейное.

Тори схватилась за указку, желая запустить ее в придурка, начавшего эту сессию насмешек. Хуже всего, что она чувствовала, как на глаза навертываются слезы. Она никогда не плакала на публике, но опять же ее никогда так не оскорблял.

Решительно настроившись на успех, она включила другое фото и прочистила горло.
- Это...

- Небольшая домашняя статуя Артемиды, - сказал Гот-идиот саркастичным тоном, который, она могла поклясться, эхом отдался по всему зданию. - Где вы нашли ее? В Афинах?

Раздался смех.

- Спасибо, что потратили мое время, доктор Аллен. - Пожилой мужчина в первом ряду встал и вышел.

Тори запаниковала из-за того, как толпа повернулась к ней. Из-за выражения отвращения на лице д-ра Аллен.

- Стойте! У меня есть больше доказательств. - Она включила фото атлантского ожерелься с символом
солнца. - Это - первый раз, когда мы видим что-либо столь стилизованное.

Гот достал комболои, на котором было точно такое же изображение.
- Купил свой в магазинах в Дельфи три года назад.

Раздался смех, остальные поднялись и ушли.

Тори стояла там в полнейшем замешательстве и бешенстве.

- Комитету, который был достаточно туп, чтобы утвердить ее диссертацию, должно быть стыдно.

Д-р Аллен покачал головой, а потом тоже оставил ее. Тори так сильно сжала свои бумаги, что была удивлена тому, что они не превратились в алмазы.

Гот встал и поднял свой рюкзак с пола. Он спустился со ступенек и подошел к ней.
- Слушайте, мне правда жаль.

- Отвали, - огрызнулась она, используя фразу, которую он адресовал другой женщине.

Она начала уходить, но потом остановилась и вернулась, чтобы одарить его жестоким взглядом, в котором заключалась лишь малая часть ненависти, которую она чувствовала всеми фибрами своей души.
- Ты никчемный придурок. Что это было? Игра? Это работа всей моей жизни, и ты только что уничтожил ее, и зачем? Ради смеха? Или это была просто студенческая выходка? Прошу, скажи мне, что ты не разрушил меня, чтобы получить какие-то очки. Я над чем начала работать еще когда ты даже не родился. Как ты смеешь издеваться надо мной. Очень надеюсь, что однажды кто-то так же унизит тебя, чтобы ты хоть раз в своей напыщенной жизни почувствовал, что такое оскорбление.

Эш хотел ответить, но затем кое-что понял.

Он не слышал ее мысли. Так же, как и не видел ее будущее. Для него она была сплошным слепым пятном.

- Тебе лучше надеяться, что я никогда не увижу тебя идущим по улице, в то время как я буду за рулем!
Она развернулась и в гневе ушла.

Он не знал даже куда она пошла. Все, связанное с ней, было для него абсолютно белым пятном. Все.

Что за черт?

Не желая даже задумываться над тем, что это может значить, Эш перенесся в свою квартиру в Новом Орлеане. Ему не нравилось терять контроль или быть слепым.

Пока он не выяснит, что происходит, отступить было лучшим вариантом.

Тори бросила свои бумаги в мусорное ведро по пути к выходу. Она дала волю слезам только когда дошла до своей машины.

Смех все еще звенел у нее в ушах. Ее кузина Мегера была права, она должна была отпустить Атлантиду.

Но ее родители отдали свои жизни, чтобы найти ее. В отличие от Гэри, она не остановится, пока не восстановит честь и достоинство своей фамилии.

Что ж, ты определенно совершила прорыв сегодня.

Она распахнула дверь арендованной машины и бросила в нее свою сумочку.
- Ты чертов долбаный идиот! - выкрикнул она, желая выдернуть тот гвоздик из его носа и засунуть ему в глотку.

Чувствуя отвращение, она достала телефон и завела машину. Она позвонила своей лучшей подруге, Пэм Гарднер, как только выехала с парковки Столетнего Парка и направилась к своему номеру в отеле.

- Как все прошло?

Тори вытерла слезы, остановившись у светофора.
- Ужасно! Меня в жизни никогда так не смущали.

- Ты опять выронила свои бумаги?

Она съежилась от того, как хорошо подруга знала ее - они были лучшими друзьями с тех пор, как встретились в гастрономе ее тети в Нью-Йорке, когда были детьми.
- Да, но это еще ничего.

- Что?

Тори надавила на газ и заворчала.
- Там был этот...этот...я не могу придумать достаточно резкого слова, чтобы передать, каким он был, и из-за него все смеялись надо мной!

- О, Тори. - Она слышала слезы в голосе Пэм. - Ты серьезно?

- Похоже, что я шучу?

- Нет, похоже, ты очень расстроена.

Так и было. Боже, как же ей хотелось найти его идущим к своей комнате в общаге, чтобы можно было его переехать.
- Просто поверить не могу. Полагалось, что мне будут аплодировать, а вместо этого меня уничтожили. Богом клянусь, если я когда-нибудь снова увижу того человека, то совершу убийство.

- Ну, если тебе понадобиться помощь спрятать тело, ты знаешь, где живем мы с Ким.

Она улыбнулась. Она всегда могла положиться на них. Ким и Пэм были живым доказательством того, что если хороший друг вытащит тебя из тюрьмы, то лучший сядет в нее вместе с тобой.
- Спасибо.

- Не за что, милая. Так когда ты возвращаешься?

- Я буду в Новом Орлеане завтра.
Она не могла дождаться снова оказаться дома, где все было привычным.

- Взгляни на светлую сторону, Тори. Кем был ни был этот кретин, здесь ты его никогда не встретишь.

Правда. Завтра она будет дома и никогда снова не увидит этого придурка.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/6578/29297

Переводчики: Bewitched, Olga998, Arlekino