Готовый перевод Sherrilyn Kenyon - Acheron (Dark-Hunter) / Шеррилин Кеньон - Ашерон (Тёмные-охотники): 3

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Три дня спустя, когда она шла через кампус к своему офису, Тори была достаточно не в себе, чтобы выругаться парой крепких словечек. Как посмел д-р Александер отдать ее дневник этому...этому...

Однажды она придумает слово, которое в точности опишет подлость, низость, отвратительность, мерзость Ашерона.

- Доктор Кафиери?

Она обернулась посмотреть на Кайла Пельтье, одного из ее студентов, направляющегося к ней. Он был обычным студентом со светлыми волосами и милым личиком. Он только что перевелся из другой школы и был одним из ее лучших студентов.
- Да?

- Мой друг попросил передать вам это.
Он протянул коробку, обернутую в крафт-бумагу.

Она уставилась на неожиданный подарок.
- Я не понимаю.

- Я тоже, но когда он просит об услуге, ты оказываешь ее, не задавая вопросов.

Тори нахмурилась над его загадочными словами, когда взяла коробку. Кайл ушел прежде, чем она успела спросить что-то еще.
- Что ж, это интересно.
Коробка была тяжелой. Она потрясла ее, но не смогла понять, что в ней может быть.

С ее нынешней удачей, бомба.

Вытряхнув эту мысль из головы, она направилась в свой небольшой офис, взяв чашку кофе, и затем начала открывать коробку, что было легче сказать, чем сделать. Как будто отправитель герметично закрыл ее.
- Ненавижу, когда люди так делают!

Наконец, по прошествии не менее пяти минут, она смогла подцепить крышку коробки и снять ее. Открыв ее, она замерла. В ней был молоток, горстка оливковых листьев, записка, прикрепленная одной красной розой, и кожаный мешочек того же размера, что и небольшая книга. Ее сердце бешено билось, она взяла кожаные мешочек и открыла его, а в нем был ее дневник.

Она улыбнулась. Так маленький монстр поступил правильно. Теперь она могла засмеяться над молотком и оливковой "ветвью", которую он положил внутрь. Она взяла записку и обнаружила на ней красивый мужской почерк.
На самом деле я не такой придурок, каким ты меня считаешь. Дневник принадлежал молодой девушке из изолированной части Греции и документирует ее жизнь примерно за восемнадцать месяцев. Это довольно скучно чтиво, но если тебе нужны детали, звони.
555-602-1938.

Erini,
Эш.

Erini - мир по-гречески. Тори покачала головой. Не такой придурок, каким она его считает, ну конечно. Но это был вроде как милый жест, и он вернул ее дневник.

С розой.

Подняв ее, она вдохнула сладкий запах и думала, захочет ли она когда-нибудь или нет увидеть его снова.

Скрестив руки на груди, Уриан хмурился над Эшем, пока тот сидел на своем троне в Катотеросе и играл на гитаре. Почти такой же высокий, как Эш, у Уриана были светлые волосы, которые он собрал в хвост. Бывший даймон, Уриан был спасен Эшем после того, как отец Уриана перерезал ему горло. И как отец, Уриан был очень неприятной личностью, которой более чем гордился.

Не желая иметь дело с перепадами настроения Уриана или объясняться, Эш игнорировал мужчину, продолжая напевать "Push" Matchbox 20.

Сими лежала на животе, смотря QVC, пожирая пахнущий барбекю попкорн. На ней были черные колготки и короткая клетчатая юбка, розово черный сельский топ и корсет.

Уриан направился туда, где стоял Алексион, также уставившись на Эша, как будто Эш был научным экспериментов, который серьезно пошел не так. В течение тысячелетий Алексион был единственным, кроме Сими, кому Эш позволял находиться в его доме. Конечно, это было из-за глубочайшего чувства вины, когда Алексион еще был Иасом - одним из первых Темных Охотников, созданных Артемидой. Эш вернул его, когда тот существовал почти как дух, используя свою кровь, чтобы не дать Иасу стать Тенью.

Очень жаль, что Савитар не объяснил эту способность Эшу раньше. Это спасло бы и его, и Иаса от горя. Но по крайне мере Иас не был в постоянной боли и мучениях.

- Что такое с боссом? - спросил его Уриан.

Алексион пожал плечами.
- Я не знаю. Он пришел прошлой ночью с книгой, ушел в свою комнату, я полагаю, читать ее, а утром пришел сюда и с тех пор играет...эти песни.

Этих баллад Ашерон никогда не играл. God-smack, Sex Pistols, TSOL, Judas Priest, но не...

- Это... - Уриан съежился прежде, чем выплюнуть имя. - Хулио Иглесиас?

- Энрике.

Уриан с ужасом сгримасничал.
- Я даже не знал, что он знает что-то приятное. О боги...он болен?

- Я не знаю. За девять тысяч лет я никогда не видел его таким.

Уриан вздрогнул.
- Я начинаю бояться. Это должно быть знаком Апокалипсиса. Если он начнет играть Air Supply, то нам нужно будет подлизаться к нему, вытащить его наружу и выбить из него всю дурь.

- Я позволю тебе, и это сделают демоны. Лично мне слишком нравится свое полуживое состояние, чтобы подвергать его опасности.

Эш посмотрел вверх и пронзил обоих совсем недоброжелательным взглядом."Вам что, девочки, совсем нечем заняться, кроме как высасывать всякую чушь из пальца?"

Уриан усмехнулся.
- Не совсем.

Эш рыкнул с предупреждением, но прежде, чем смог действительно угрожать им, у него зазвонил телефон. Откинув голову, он с разочарованием вздохнул. Как всегда не вовремя. На этот раз лучше, чтобы это не была Артемида, иначе он выследит ее и...

Его мысли рассеялись, когда он увидел код Нового Орлеана. Он не узнал номер, и его не было в телефоне. Как странно. Он ответил.

- Это Эш?

- Сотерия?

У Тори пересохло в горле от того, как он произнес ее имя. Поскольку она была гречанкой, то никогда не считала греческий приятным языком, но в его устах...

Она едва могла связать мысли.
- Эм, Тори. Я привыкла к Тори.

- О, я не знал. Могу я что-либо сделать для тебя?

Да, детка, раздеться и...

Она покачала головой. У нее никогда не было таких мыслей, и она не знала, почему они появились теперь, когда у нее появились дела с тем, кого она абсолютно ненавидит.
- Эм, да, я о дневнике. Есть шанс, что ты сможешь встретиться со мной и рассказать о нем побольше?

- Когда?

Благодарная, что он не бросил трубку после того, как она запустила в него молоток, она улыбнулась.
- Я буду дома где-то через час.

- Я буду там.
Он повесил трубку.

Только после того, как закрыла телефон, она кое-что поняла. Она не сказала ему, где живет.
- О боже, он сталкер.

Зазвонил телефон.

Она ответила и услышала глубокий гипнотизирующий голос Эша.
- Я только что понял, что у меня нет твоего адреса.

Смеясь, она покачала головой на ее бурное воображение.
- Меня не так сложно найти. Я живу на Святой Анны, 982, ниже по Кварталу.

- Тогда увидимся позже.

То, каким языком он сказал это, послало дрожь по ее спине. Повесив трубку, она не смогла справиться с улыбкой и не знала почему.

Он ничтожество. Полнейшая и абсолютная задница.

Которая послала ей розу и которая, как оказалось, знает, как прочитать язык, который не знает никто. Язык, который ей было необходимо понять. Это по делу. Это не свидание. Она сможет терпеть его нахальное высокомерие, чтобы получить то, что ей нужно, а потом выставит его.

Эш колебался, когда перенесся за несколько домов от дома Тори. Как и женщине, которой он принадлежал, дом гармонировал с остальными домами на улице. Он не выделялся ничем особенным, но был определенно красивым. Выкрашенный в очень бледный розовый и отделанный старомодным белым, он был типичным Новоорлеанским домом, построенным на рубеже веков. Шторы были плотно задернуты, и когда он попытался посмотреть внутрь, чтобы найти ее, то ничего не увидел.

Ничего.

Может, ему следует убежать.

Но почему? Все это означает, что они станут друзьями или что-то вроде того. Такое случается с ним не впервые.

Чепуха. Даже когда предназначено быть друзьями, ты ловишь какие-то проблески.

А с ней ничего...

Вообще-то это пугало его, и все же он понял, что направляется к двери и стучит в нее.

Он услышал что-то напоминающее грохот, а за ним шепот, "Вот черт!" Он улыбнулся над ее очевидным беспокойством. Была целая борьба прежде, чем она открыла дверь.

Ее каштановые волосы сегодня были распущенны. Густые, блестящие и волнистые, эти волосы так и просили о прикосновении...нет, они просили мужчину зарыться в них лицом и вдыхать ее. Как он может думать об этом? Неудивительно, что тогда она собрала их. Не говоря уже о том, что она выглядела гораздо моложе, когда они очерчивали ее лицо. На ее щеках вспыхнул румянец, из-за чего ее пронзительные умные глаза светились.

А эти губы...

Пухлые и полные, они были созданы для поцелуев.

Но лучшим были ее очки, которые слегка перекосились. Как будто почувствовав это, она поправила их и сдула прядь волос со своих глаз.
- Извини. У меня трудности с тем, чтобы пройти по комнате, не ударившись во что-нибудь. Слава Богу, моя неуклюжесть ограничивается пределами земли. Я бы потонула, если бы была такая же под водой.

- Ничего. - Эш наклонился, чтобы пройти через дверь.

Тори распахнула глаза, увидев, как он идет в ее гостиную. Хоть она и знала, что ее апартаменты были небольшими, его присутствие в них, казалось, свели пространство на нет.
- Ты ужасно высокий, так ведь?

Он выгнул черную бровь над оправой этих солнцезащитных очков, которые, казалось, были постоянно на нем.
- Ты ждешь от меня помощи, но решила оскорблять меня. Может, мне принять это так близко к сердцу, как это возможно, и уйти до того, как снова начнется это умри-в-муках-ты-придурочный-ублюдок?

Она закрыла дверь.
- Я бы сказала, что мне жаль, но ты должен признать, что таким и был.Чтобы сделал ты, если бы с тобой поступили так же?

Эш не ответил. Все зависело от того, было бы это до или после того, как раскрылась его божественность. Прежде, он бы смирился. Теперь...о, они бы вечно сожалели об этом.

Он осмотрел небольшой дом, забитые древними артефактами из Греции и Рима, тоннами фотографий их развалин. Затем он увидел небольшое мусорное ведро, об которое она запнулась. Половина его содержимого все еще была на полу. Она была ходячей катастрофой, что он нашел странно очаровательным.

- Интересное местечко.

- Да, мне нравятся старые вещи.

Ему стало весело, когда он вспомнил о собственном возрасте.
- Насколько старые?

- О, чем старше, тем лучше. Ты никогда не будешь таким старым, чтобы меня это заинтересовало.

В этом случае она должна целовать песок, по которому он ходил.

- Хочешь чего-нибудь выпить? - спросила она, нацепив на нос очки.

- Есть пиво?

Она нахмурилась.
- А не рановато ли для него?

- Вино?

Закатив глаза, она издала звук высочайшего отвращения.
- Клянусь, ты такой обыватель. Уверен, что достаточно взрослый, чтобы пить?

Это позабавило его.
- Да. Поверь, я гораздо старше, чем выгляжу.

- Я уже это слышала. Я бы попросила документы, но они, скорее всего, подделаны.

Вообще-то, так и было, но только потому, что никто не поверит в ее реальную дату рождения, а если и поверят, то попытаются запереть его в клетке для изучения его долголетия.

- Не хочешь чего-нибудь другого? Чая? Кофе?

Эш покачал головой.
- Нет, спасибо. Не хочу еще больших оскорблений. Я бы хотел побыть в твоем присутствии целых три минуты до того, как ты снова набросишься на меня...и нам нужно удостовериться, что инструменты под замком. - Он загнул рукав своей куртки и посмотрел на часы. - Время пошло...

Она было открыла рот, чтобы ответить, но поднял руку.
- Погоди. Нам осталось две минуты и пятьдесят пять секунд.

- Я не такая уж и плохая.

- Да...ты на моем месте не была.

Она посмотрела на его огромные ноги, размера так четырнадцатого или пятнадцатого - если у них он вообще был.
- А судя по ужасному их размеру твоих ног, не думаю, что многие были.

Он цокнул.
- У нас почти тридцать секунд без оскорблений. Думаю, мы только что установили новый рекорд.

Она ненавидела то, что вообще-то он очаровывал. Хуже того, он очаровывал ее.
- Ладно, буду хорошо себя вести. если не против пойти за мной, кухня там.

Эш поправил рюкзак на своем плече и пошел за ней через ее дом. Как только они подошли к кухне, он остановился у одной из фотографий на стене. Это было семейное фото, Тори была спереди и посередине, но на нем было три человека, которых он очень хорошо знал.

Гэри, Арикос и Теодор Кафиери.

Неудивительно, что он не слышал ее мыслей и не видел будущего.
- Это твоя семья?

Она оглянулась.
- Да. Мой дедушка рядом со мной.

Тео. Эш улыбнулся старому другу. Тео было всего семь, когда ослеп во время Второй Мировой Войны, нападения на его деревню, где убили всю его семью. Эш привез ребенка в Америку, где тот мог начать новую жизнь и быть в безопасности. С тех он пор он приглядывал за Тео.

Значит не Тори что-то сделала с ним, а тот факт, что она связана с Тео и Ариком, женатым на Гэри. Арик был греческим богом сна. Эти связи с Тори многое объясняют.

Эш сразу же расслабился.
- Твоя семья прекрасно выглядит.

Она улыбнулась.
- Типичные греки. Куча родственников, но с таким именем, как Ашерон, уверена, ты все об этом знаешь. - Она наклонила голову, будто думала о чем-то. - Знаешь, у моего дедушки был хороший друг по имени Ашерон.

- Правда?

- Ага, они встретились в Греции и вместе приехали в Америку. Но это было давно.
Она вернулась на кухню и открыла шкафчик, в котором хранились маленькие коричневые пакетики кофе и чай. Взяв один, она включила на свой кофеварку Флавиа, затем указала на кухонный стол, заставленный книгами, картами и заметками.

Эш подошел к нему и был им впечатлен. Она была очень занятой женщиной.

- Садись, - сказала она, взяв кружку, а потом открыла дверь холодильника.

Эш широко раскрыл глаза, увидев ее чрезвычайно систематизированный холодильник. На полках ровно стояли пластиковые контейнеры с белыми этикетками, на которых четко было написано их содержимое.
- Хватило Rubbermaid?

- У меня небольшие проблемы с обсессивно-компульсивным расстройством. Не обращай внимания.
- Она взяла контейнер из секции B. Сеьрезно.

- Это немного выходит за рамки ОКР. У тебя большие проблемы, разве не так?

- Заткнись, садись и читай.

За исключением его демона Сими, никто с его перерождения как бога никогда не был с ним столь раскрепощенным.
- Пожалуйста?

- Тебе что-то нужно?

Он выгнул бровь.
- Будь вежлива со мной, Мисс Мне Принадлежит Мир, Так Что Делай, Что Говорю, Ты, Жалкий Плебей.

Она усмехнулась.
- Так или иначе ты не производишь впечатления парни, исполняющего приказы.

- Да, но простое "пожалуйста" имеет большое значение. Я здесь тот, кто оказывает услугу.

Она поставила контейнер с пахлавой на стол.
- Ладно. Пожалуйста, сядь, заткнись и читай.

Эш поднял руки, сдаваясь. На самом деле он должен бы быть напуган ее отношением к нему, и все же она странно забавляла его. Сняв рюкзак, он сел и положил перед собой дневник Риссы.
- Что ты хочешь узнать?

- Ты утверждал, что можешь его читать. Читай.

Тори сделала глоток своего кофе, смотря на него, она подметила, что его длинные ноги едва помещаются под ее столом.

Он открыл дневник на случайной странице и начал говорить так, что должно быть самым прекрасным и беглым произношением древнегреческого, которое она когда-либо слышала. Она понимала лишь отдельные слова, но непринужденность, с которой он читал, и изменения интонации заставляли ее поверить, что он, вообще-то, мог говорить правду о том, что понимает этот язык.

- Можешь попытаться по-английски?

Он даже паузы не сделал.
- Сегодня идет дождь. Не знаю, почему его звук так меня беспокоит, но так было всегда. Прежде, чем начался шторм, я ходила проведать Стикса в крытый атриум. Он как обычно был с Отцом, и они изучали военную тактику. Даже в одиннадцать Стикс подавал большие надежды в том, чтобы стать лидером и широко известным воином. Я не могла еще больше гордиться своим братом. Его светлые волосы этим летом стали еще светлее, поскольку он проводит так много времени на улице. Я пыталась подойти к нему...

- Стой, - перебила она. - Ты ведь и вправду переводишь?

Он выглядел озадаченным ее вопросом.
- Разве не этого ты хотела?

Тори даже не знала, как ответить. Да, этого она хотела больше всего на свете. Но никто не знал этот язык.

Кроме Гота, никчемного алкоголика-придурка с гвоздиком в носу...и телом, предназначенным для греха.

Как такое могло быть возможным?

- Где ты учил греческий? - спросила она.

- В Греции.

Она не могла принять такой ответ.
- Нет, древнегреческий. Кто тебя ему научил?

- Я рос с ним.

- Ты лжешь. Знаю, что лжешь. Никто на этой планете не говорит на древнегреческом так, как ты. Я консультировалась с экспертами по всему миру, и никто не мог сделать то, что только что сделал ты.

Он беспечно пожал плечами, как будто ее интерес был ничем.
- Что ты хочешь услышать?

Она покачала головой, не совсем уверенная в этом.
- Хочу, чтобы та сказал, как можешь так знать древнегреческий.

- Моя семья говорила на нем, и я знаю его с пеленок. Во многих отношениях это мой родной язык.

Она могла бы назвать его лжецом, но ее собственные родители были такими же. Но даже в этом случае она не могла сделать того, что сделал он. Это просто поразительно.
- Расскажи о своем акценте. Это не типичные греческий акцент.

Он ответил на безупречном греческом.
- Я родился в месте под названием Калозис. Оно такое маленькое, что его и на карте нет. Это островная провинция, и мой акцент где-то посередине между акцентом матери и старым афинским.

- Когда ты приехал в Соединенные Штаты?

- После своего двадцать первого дня рождения.

- И ты говоришь на английском, как на родном?

Он вернулся к своему американскому английскому.
- Я исключительно хорош в языках. Что касается моего акцента, он появляется и пропадает в зависимости от моего настроения и слова, которое говорю.

Такие простые объяснения были логичными и заставили ее почувствовать себя как Торквемада во время инквизиции.
- Извини, Ашерон. Я только что поняла, какой сварливой была, в то время как ты пытаешься помочь мне. - Она тяжело вздохнула. - У нас с тобой было ужасное начало, так?

Он пожал плечами.
- За свою жизнь у меня были и похуже.

Она оценила его благосклонность.
- Да, но спорим, не с теми, кому ты пытался помочь.

Эшу пришлось сдержать саркастический смех. Если бы она только знала...

Она улыбнулась ему, и все странным образом оказалось прощено.
- И снова, извини, что напала на тебя. Просто Атлантида была моей жизнью. Ты и представить не можешь, как для меня важны история и свои исследования.

Возможно настолько, насколько для него важно сохранить ее не найденной.
- Слушай, я был говнюком в Нэшвилле. Я признаю и искренне извиняюсь за это. Обычно я не ставлю людей в неловкое положение таким образом. Просто я точно знаю, что Атлантида всего лишь миф. Ты нашла несколько действительно интересных артефактов, но не более. Для меня очевидно, что ты блестящий и честный ученый, и я ценю самоотверженность. Однако ты тратишь драгоценное время на спорные темы.

Она прищурилась.
- Откуда ты знаешь, что это миф?

- А ты, что нет?

Она наклонилась к нему так близко, что они оказались почти нос к носу.
- Потому что человек, который убедил дедушку, когда тот был еще ребенком, рассказывая ему истории об Атлантиде и древнем острове Дидимос, чтобы развлечь его и отвлечь от ужасных ожогов, оставленных нацистами. Дед говорил, что этот человек описывал Атлантиду и ее чудеса так, будто жил там. Человек описал те самые здания, которые я нашла похороненными в Эгейском море.

По Эшу пробежал холодок, когда она оживила воспоминания, которые он похоронил. Зачем он вообще рассказывал Тео те истории?

Потому что он был напуганным ребенком, и Эш хотел утешить его. Успокоить. Черт. Откуда он мог знать, что этот поступок причинит ему столько боли спустя шестьдесят лет?

- Но самое главное вот что.
Она потянулась к деревянной коробочке и достала из нее монету, которую он не видел с тех самых пор, как вложил в миниатюрную ручку Тео, когда оставил мальчика в приемной семье в Нью-Йорке с обещанием вернуться проведать его. На ней было изображение матери Эша с одной стороны и ее символа солнца с другой.

Проклятье.

Тори постучала по монете.
- Надпись на одной стороне это то, чего я никогда не видела до нашего открытия прошлым летом. С другой стороны надпись на греческом, и, хотя я не знаю всего, могу разобрать имя Аполлимия. А теперь скажи, что она не из Атлантиды.

- Она не из Атлантиды, - сказал он голосом, звучавшим неискренне ладе для его собственных ушей. Вообще-то она была из его кармана.
- Это может быть чем угодно. Может, это даже не монета. Может, ожерелье. Может, она была чьей-то женой.
Или его матерью.

- Я не говорила, что это монета. У них же не было денег в то время? - Она пронзила его взглядом. - Ты ведь знаешь правду, так?

Эш заставил свой телефон зазвонить.
- Задержи мысль.
Он притворился, что отвечает, встал, пытаясь придумать правдоподобный ответ.

Почему она такая сообразительная?

Тори смотрела, как Эш вышел из комнаты, чтобы ответить на звонок. Он вернулся через несколько минут.

- Мне нужно идти.

- Но ты не можешь. У меня к тебе еще куча вопросов.

Он казался чем-то расстроенным.
- У меня действительно нет времени, чтобы ответить на них.

- Сможешь вернуться?

Он покачал головой.
- Сомневаюсь. Я много путешествую по работе, и меня долго не будет в городе.
Он поднял с пола свой рюкзак и направился к выходу.

Она пошла за ним.
- Я могу заплатить.

- Не в деньгах дело.

Она остановила его.
- Пожалуйста, Ашерон...пожалуйста.

Эшу хотелось оттолкнуть и напугать ее. Богу в нем не нравилось быть допрашиваемым.

Мужчине же хотелось попробовать эти губы, которые так и просили о поцелуе.
- Не могу, Тори.
Не могу... Он принял решение, осторожно убрал ее руку со своей и ушел.

Тори хотелось закричать, пока смотрела, как он спускается с лестницы, ведущей на улицу. Он свернул направо и направился в сторону Бурбон Стрит.

Должен быть способ заставить его помочь ей. Он был единственным, кто мог читать эту книгу и по всем своим убеждениям, она не собиралась принять "нет" как ответ.

В конце концов, она была Кафиери, и никто не говорит Кафиери "нет".
- Можешь бежать от меня куда захочешь, мистер Партенопэус, но спрятаться ты не сможешь. Ты дашь мне то, чего я хочу.
Она убедиться в этом.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/6578/29299

Переводчики: Bewitched, Evgesha59