Готовый перевод Sherrilyn Kenyon - Acheron (Dark-Hunter) / Шеррилин Кеньон - Ашерон (Тёмные-охотники): 8

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Эш постучал в дверь Тори. Он слышал, что женщины в гостинной хихикали как девочки перед тем, как Ким рывком открыла дверь и одарила его дьявольской усмешкой, от чего Эш занервничал.

- Тебе нравится черный, не так ли , Эш?

Не уверенный, что обязан отвечать, он нахмурился.
- Это так.

- Но какой твой любимый цвет? - спросила она, отступая назад, чтоб он мог войти в дом.

Он вошел и задался вопросом, по возможности не уходя в другом направлении. Какие они были до этого?
- Я никогда не задумывался об этом.

Пэм откашлялась.
- Но если бы ты должен был выбрать один, то какой бы ты выбрал?

Он согнул руку на ремне своего рюкзака.
- Любой, кроме белого.
Белый - любимый цвет Артемиды и мысль об этом заставила его живот сжаться от боли.

Тори была раздражена его уклончивым ответом.
- Не мог бы ты немного уточнить?

Пэм tsked.
- Она не оставит тебя в покое, пока ты не ответишь.

По-прежнему опасаясь того, что они планировали, он пожал плечами.
- Ну ладно. Думаю красный. А зачем?

Что-то полетело в его голову. Не дрогнув Эш поймал это и оно пискнуло. Хмурясь он раскрыл руку и увидел маленького красного демона утку, у которой были черные рожки... Это странно напомнило ему Сими в ее демонической форме.

Он нахмурился глядя на женщин.
- Оу... спасибо?

Они рассмеялись.

Эш обвел их взглядом, в то время как Ким села рядом с Пэм.
- Вы когда-нибудь чувствовали, как пришли по середине фильма и вам забыли сообщить о чем он?

Ким махнула рукой.
- У меня такое все время случается на работе. Я просто иду с этим.

Пэм засмеялась.
- Что действительно плохо, так это то, что она принимающая роды и кормящая медсестра.

-О, ш-ш, - сказала Ким, игриво ударяя подругу по руке.

Пэм и Ким схватили свои куртки с дивана. Пэм пожала плечами.
- Ну ладно, так как Эш вернулся, мы оставим вас наедине. Эш, если она бросит в тебя еще один молоток, то дай нам знать, мы с нее за это спросим.

Сбитый с толку, он не двигался и не говорил пока они не ушли.
- У тебя интересные друзья.

Закрывая дверь, Тори улыбнулась от гордости.
- Нет, у меня лучшие друзья в мире. Не знаю что бы я делала без них.

Эш почувствовал, что его сердце дррогнуло при воспоминании о Нике.
- Да, у меня однажды тоже был такой друг.

Она повернулась к нему с хмурым взглядом.
- Что случилось?

Он спал с Сими и я убил его. Ну не в прямом смысле. Он только проклял Ника умереть, но это было в общем-то одно и то же, что спустить курок и оборвать его жизнь.
- Мы больше не общаемся.

Они только боролись и пытались друг друга убить. И это все его вина. В одном порыве гнева Эш уничтожил их дружбу.

Она утешающе положила руку ему на плечо. Он был уверен, что она об этом не думала, но все равно коснулась его глубоко внутри.
- Мне очень жаль, Эш. Я не могу себе представить, что бы я делала без моих девочек. Это так утешает, когда я знаю, что могу обратиться к ним среди дня или ночи и они были бы сразу здесь, как только смогли. У каждого должны быть такие друзья.

- Да, должны.

Тори брала оставшуюся пиццу, как вспомнила, что Эш рассказывал ей о том, что у него не было иной семьи.
- Так кому ты звонишь, когда плохо?

Он пожал плечами снимая рюкзак.
- Нет.

Она сделала паузу.
- Тебе не бывает плохо или ты никому не звонишь?

Он обвел комнату взглядом.
- Так я сплю на диване?

Она не пропустила того факта, что он сменил тему, слишком личную для него.
- Нет, у меня есть запасная спальня наверху. Ты можешь оставить там свой рюкзак, навряд ли я буду трогать его.

Он медленно кивнул.

Тишина была немного неловкой пока она выбрасывала коробку от пиццы в мусор.
- Мы наконецто разобрали и положили на место все вещи, перевернутые грабителями.

"Хорошо. Вы выяснили чего не хватает?"

Она заскрипела зубами при этом невинном вопросе. "Ничего."

"Ничего?"

"Очевидно, они искали что-то, чего здесь не было, как и предположили ты и полиция. Что заставляет меня желать знать, когда они вернуться."

- В таком случае, ты хочешь переночевать в отеле? Я бы предложил тебе переночевать у меня дома, но там только одна пригодная спальня. А четыре сотни квадратных футов - это не так много места для двух человек.

Вау, то, что небольшое место он называл своим домом говорило ей много о его одинокой натуре.
- Много развлекаешься, не так ли?

Он улыбнулся. "Я говорил тебе, мне нравится быть одному. Но у меня действительно есть несколько друзей, к которых мы могли бы нагрянуть за помощью, если это заставит тебя чувствовать себя более комфортно. Их жилища огромны, и у тебя было бы много комнат, чтобы убежать от меня. Я уверен, что у некоторых из них даже есть комплекты инструментов, если они понадобятся тебе."

Она погладила его руку снова, когда смеялась над его нежной насмешкой. "Если это заставит тебя чувствовать себя немного лучше, я скучал по тебе нарочно с молотком. У меня звание чемпиона по топору и метанию топора. Поверь мне, если бы я действительно хотел причинить тебе боль, я бы смогла."

Он фыркнул.
- С моей точки зрения не очень утешительно. Ты ведь не часто ходила на свидания, не так ли?

Тори вновь засмеялась, когда подумала об этом.
- Я пыталась, но это всегда заканчивалось для меня плачевно.

- Правда?

- О, да. Похоже, что я проклята или что-то типа того. Всякий раз, когда я сближаюсь с парнем, он обнаруживает, что он гей или же с ним происходит несчастный случай, и он решает порвать со мной.

- Несчастные случаи связаны с молотком?

Она закатила глаза.
- Нет, но один парень сломал ногу, когда пытался забраться в мою постель. Это поставило крест на моей личной жизни. Не говоря уже о серьезном ударе по эго. Ну ладно...ты не ел. Не хочешь перекусить?

Он покачал головой.
- Нет, спасибо. Я уже перехватил сандвич.

Она подозрительно на него взглянула, убирая последнюю бутылку пива.
- Ты же знаешь, мы греки, нам положено много есть.

- Это устаревший стереотип.

Только не в моей семье., это больше чем олимпийские соревнования. Моя тётя Дел была твердой женщиной , ушедшая из буфкта все-что-вы-сможете-съесть, потому что сметает все как полузащитник в тренировачном лагере. В моей семье женщины готовят, а мужчины едят. И это естественный порядок вещей.

Эш скрестил руки на груди, увидел изгиб её попы когда она наклонилась поднять маленькую салфетку упавшую на пол. Черт эта позиция прошла сквозь него как пламя, как будто она голая лежала под ним. Он мог найти интересное применение её позиции..

Внезапно его дыхание стало прерывистым, единственное что он мог это страться удержаться что бы не обхватить руками эти её округлости, хотя он и знал что она ударит его за это. Хотя с другой стороны это того стоило.

- Я правда ем немного и тебе не стоит беспокоиться о моей еде.

Обернувшись она нахмурилась. - Ты какой то особенный вид вампира? Ты не ешь, пьешь только пиво, никогда не снимаешь тёмные очки и выглядишь как мольчик из братства ... это и довершает мою вампирскую догадку.

Если бы его фантазии о ней голой можно было развеять так же легко.
- И на этой ноте - тоном который был близок к его любимому - Я беру свои вещи и иду куда?

Вторая дверь.

Эш пошел к лестнице и когда стал подниматься по ней семейные фотографии снова задели его. Тори была полностью нормальной. Он провёл так мало времени среди людей, подобных ей, что это вызывало его невольную улыбку.

Но больше всего он задавался какого это вырасти в такой большой семье, быть любимым. Все выглядели настолько счастливыми на фотографиях. Она стояла со свомими кузенами в Греции, большенство фотографий было сделано в магазине Тео в Нью-Йорке.

Его любимой была где Тори примерно 14 лет и она на лодке с Джери. На них были широкополые шляпы и полоски от загара на носу, они обнимались и смеялись. Прежде чем он смог остановить себя Эш протянул руку и коснулся её лица на фотографии. Сам того не желая он представил, что кто то вот так же обнимает его, кого то кто был бы счастлив с ним.

Что он чуствовал?

Усталость.

Только один человек любил его также кто мог трогать его иногда - была Сими. Она была для него целым миром и именно поэтому он так защищал её.

Он потрогал тату на своей груди, благодарный за то что она была с ним. Скоро он должен будет отпустить её,но если честно он ненвидел когда они были врозь. Было так комфортно рядом с ней...

Это было эгоистично, но он ничего не мог с собой поделать.

Подхватив рюкзак за ручки он продолжил подниматься по лестнице. Как и остальная часть дома эта была маленькой и удобной. Занавески и шторы были бежевого цвета с розовыми цветочками.

Кто то вошёл и снял покрывала для него. Он не знал почему, но эт чуствовалась как добро пожаловать.

Он положил рюкзак и подошёл к акустической гитаре, лежавшей в кресле-качалке. Он почуствовал чьё-то пприсутствие позади него. Обернувшись он увидел Тори,наблюдавшую за ним.

- Ты играешь? - спросил он.

- Время от времени я мучаю её. Что насчёт тебя?

- Я да иногда.

- Хорошо?

Да. Хорошо.

Она вошла в комнату с пачкой полотенец и тряпок для пола и положила их на стол. - Ванная через холл. Тебе нужно что нибудь ещё?

Ты можешь прикоснуться ко мне, так как будто я имею значение...
Он потряс головой над запрещенной мыслью.
- Я человек с маленькими потребностями.

Она вздохнула. -Да я это заметила.

До того как Эш успел остановить себя, он сделал шаг поближе к ней. Настолько близко, что смог почуствовать её необыкновенный запах - её собственный смешанный с персиковым запахом шампуня. Он наслаждался им. Так же как он наслаждался взглядом её карих любознательных глаз, ставящих под вопрос всё о нём.

Боги, он хотел мира рядом с этой женщиной.

Тори не могла вздохнуть, когда Эш замер около неё, она могла почувствовать жар его тела. Он был такой невероятно сексуальный. Такой красивый.

Он собирался поцеловать её...

Она могла попробовать на вкус его прекрасно вылепленные губы. почувстоввать его руки на её теле.

Но это было не понастоящему. В тот миг когда он почти коснулся её кожи, она сделала шаг назад.
- Вот и хорошо. А теперь я оставляю тебя одного.

Эшу хотелось заплакать, когда она так быстро вышла из комнаты, что даже воздух закружился вокруг него. Как она могла не хотеть его? Всю жизнь он отбивался. Нежелая что бы они его трогали и щупали. И наконец он нашел кого-то, чьего прикосновения он желал, к кому хотел прикоснуться, а она убегала от него как от прокажённого.

Что за чёрт?

Разозлённый он провел рукой по волосам и прошептал проклятье. Это будет долгая ночь с ней, спящей так близко от него и пока ещё такой далёкой.

Очень рано следующим утром Тори проснулась и все ещё сонная вошла нерешительно на кухню. Войдя внутрь она замерла на месте на несколько мгновений.

Эш был там. Одетый только в джинсы, он стоял спиной к ней.

Святая святых! Вида его золотисто-коричневой кожи было больше, чем обычная смертная женщина может выдержать и при этом её рот не наполнился бы слюной. Широкие мускулистые плечи, прекрасно очерченный торс, узкие бедра. Его волосы были всё ещё спутанные ото сна, он отрывал крышку от пива.

Тори издала звук отвращения на его действия.
- Ты должно быть шутишь надо мной.

Он повернулся и часть здравомыслия снова покинула её. Да он всё ещё носил свои очки, но верхняя пуговица его джинсов была растегнута. Они сползли вниз на его бедра и стала видна полоска темных волос опускающихся вниз.

Он был девирсантом....

Это длинное, горячее тело было создано для греха. Правда, ни один мужчина не должен выглядеть так, и определённо не тот кто сейчас был на её кухне... В постели это уже другая история. Мужчина, от которого ей хотелось откусить кусочек.

- Что то не так?- спросил он невинно.

Она пропустила три биения сердца прежде чем вспомнила про голый объект её возмущения. - Ты первым делом пьёшь утром пиво. Ты алкоголик?

Он ядовито усмехнулся ей, прежде чем сдедать глоток.
- Я не алкоголик.

Ага, точно. - Все они так говорят. По крайней мере съешь что нибудь прежде чем пить это.

Он напряглся. - Я не нуждаюсь в матери, Тори.

Она не поверила этому ни на минуту. Рассерженная его действиями, она попыталась забрать бутылку, но он не позволил.

Она пристально посмотрела на него. - Тебе нужен кто нибудь, заботящийся о тебе. Супер! Как ты можешь делать это самостоятельно?

- Это всего лишь пиво.

- А ад- всего лишь сауна.
Она подошла к холодильник и достала яйца и немного сыра.
- Садись я приготовлю что нибудь.

- Я не голоден.

- Я настолько же хорошо владею сковородой и ножом как и знаю что будет лучше для тебя. Так что сядь и прекрати спорить со мной.

- Я не завтракаю - шопотом пробормотал он отодвигаясь в сторону с её дороги.

- Мне по настоящему всё равно - передразнила она его акцент, стараясь как можно подробнее передать его.

Он передвинулся на другую сторону от столешницы с завтраком.
- Ты такая властная.

- Да я такая. А теперь садись.

- Да Ваше Высочество. Есть ли что то ещё, что я могу для вас сделать?

Надеть рубашку, как цивилизованный человек. Ты знаешь насколько это антисанитарно - быть на кухне без рубашки?

Эш рассмеялся даже при том, что ему хотелось придушить её. Она была единственным человеком, которого он когда либо встречал, требующего от него носить больше одежды. Он встал, но был остановлен её возмущенным визгом.

- Что теперь? - спросил он по-настоящему расстроенный её переменами настроения.

Она угрожающе повела около него ножом.
- Не смей даже двигаться пока я не увижу как ты съел что нибудь.

Он выдохнул до сих пор сдерживаемое дыхание.
- Ты же мне сказала пойти и надеть рубашку.

С каких это пор ты слушаешься всего что я говорю? Никогда. Я знаю что ты планируешь делать. Ты поднимешься наверх и не вернешься. Так что сиди.

Он поднял руки, признавая свое поражение, и стал наблюдать, как она разбила с хрустом два яйца, положила их в чашку и стала взбивать с таким рвением, что он бы даже мог испугаться, если бы не был богом с защитными способностями.
- А ты не ранняя пташка, так ведь?

Она положила немного сыра на яйца.
- Да и сегодня я еще не получила свою дозу кофеина, поэтому на твоем месте было бы мудрее потакать мне.

Эш спрятал свою улыбку. И почему она так очаровывала его? Он не понимал этого, но пока он не собирался рассказывать ей, чем на самом деле питается. У него не было выбора, кроме как сидеть и наблюдать, как она готовит ему омлет, бекон и тосты.

Она шлепнула тарелку перед ним.
- Fie! Что значит, ешь, по-гречески.

Он уставился на вкусно пахнущую еду, когда все похороненные чувства выплыли наружу. «Хочешь есть, шлюха? Ублажи меня...».

В самой отдаленной части своего разума, он увидел себя в кабинете Эстеса на коленях на полу, обнаженного и прикованного к столу, пока его дядя допоздна читал. Умирая с голода, потому что ему не позволяли есть весь день. Чтобы обогатить своего дядю, он работал до тех пор, пока не стал истекать кровью и на нем не осталось ни одного живого места. И вдруг Ашерон уставился на миску с высушенными засахаренными фигами, которые Эстес оставил перед ним. Его желудок свернулся от голода, а рот наполнился слюной от простого желания попробовать хотя бы кусочек. Больше часа, он вот так смотрел на еду, кусая губы в отчаянной агонии. Уверенный в том, что Эстес был так увлечен своим чтением, что даже не видит его, Эш потянулся за одним.

Он до сих пор чувствовал, как пекло от этого жестокого удара. Видел злобу в глазах Эстеса, когда он схватил Ашерона за волосы и поставил на ноги.
- Разве я разрешал тебе есть, шлюха? Ты ничего и никогда не получишь от меня без оплаты...

Даже Артемида не всегда допускает его к своей крови, в попытке захватить над ним контроль. Если он не ублажит ее, то будет голодать. А еще более ужасными были воспоминания, когда стражники отца силой заставляли его есть. «Запихните ему это в глотку. И держите его нос и рот закрытыми до тех пор, пока он все это не проглотит». А когда он вдруг давился тем, что они жестко запихивали ему в рот, то ко всему прочему его еще пихали и били.

Он ненавидел есть.

Тори потянулась за сыром, когда заметила странное выражение лица Ашерона. Она могла бы поклясться, если бы знала, что такое возможно, что он испугался еды, стоящей перед ним.
- Что-то не так?

- Я, правда, не завтракаю.

В этот раз она уловила скрытую нотку в его голосе, которая напомнила ей маленького перепуганного ребенка. Прежде, чем она смогла остановить себя, она подошла и стала возле него. А он продолжал смотреть в тарелку.

Нежно, она взяла его за щеку и повернула голову так, чтобы он смотрел прямо на нее.
- Я не заставляю есть тебя против воли, Эш. Но я совсем не хочу, чтобы ты голодал. Съешь хоть что-нибудь, пожалуйста.

Эш уставился на артерию на ее шее, в которой пульсировала вся ее жизнь. Он мог слышать, как билось ее сердце... вот та еда, которую он желал.

Его клыки увеличились в приступе голода, который завладел им. Его чувства обострились, когда он почувствовал, как глаза становятся красными.

Питаться...

Но он не мог заставить себя питаться от нее так, как это делала Артемида, когда он еще был человеком. И хотя это могло принести ей удовольствие, он все равно не мог себе этого позволить. Это было схоже с тем, что тебя насилуют, когда кто-то высасывает кровь из твоего тела. Они разрывают плоть своими зубами, а у тебя даже нет сил, чтобы это остановить...

Я не сделаю этого.

Она опустилась вниз и отрезала маленький кусочек яиц прежде, чем поднесла вилку к его губам.
- Ты не мог бы попробовать хотя бы один кусочек?

Все его инстинкты говорили ему оттолкнуть ее от себя, когда его зубы стали уменьшатся. Вместо этого, он понял, что раскрыл рот, чтобы она смогла положить яйца ему на язык. Вкус просто ошеломил его. Он не пробовал еды со дня перед его смертью.

Но еще лучше, чем еда, была радостная улыбка на лице Тори. Она отодвинулась и погладила его челюсть тыльной стороной ладони.

Закрыв глаза, Эш упивался нежностью ее прикосновения, когда его дружок убедительно затвердел. В этот момент ему пришлось задействовать каждую крупицу своей силы, чтобы не притянуть ее к себе и не поцеловать. Или еще больше, не раздеть ее догола и утолить всю боль внутри него

Никогда за все свое существование он не испытывал ничего подобного. Это было не просто желание, а яростная требовательная нужда

Она отломила кусочек тоста и поднесла его ко рту. Покорно, Ашерон разомкнул губы и позволил ей снова покормить его.

Тори не могла объяснить своеобразное чувство наслаждения от его кормления, но отрицать этого никак нельзя. Она чувствовала себя так, как будто приручала дикого льва. И когда Тори скормила ему кусочки бекона, Ашерон ласково прикусил ее пальчики.

Дрожь пробежала через нее.

- Это не так уж и плохо, правда?

Он покачал головой.

Она дала ему очередной кусочек омлета. Ашерон проглотил его, а потом отхлебнул пива. Она не могла видеть его глаз, но могла почувствовать силу его взгляда на ней, от чего все ее тело запылало.

— А теперь, когда я тебя успокоил…
Ашерон притянул ее к себе и поймал ее губы

Тори застонала, когда его язык коснулся ее. Никогда в жизни ни один мужчина так ее не целовал — как будто он вдыхал ее, обладал нею. Его поцелуй стал страстным и требовательным, когда он обхватил ее лицо руками.

Эш был весь в огне от ее вкуса, от ощущения ее языка против своего. Снова и снова, он представлял себя глубоко внутри нее. Ощущал ее руки на своей спине, которые гладили его с той же нежностью, как и щеку.

Не выдержав, он провел одной рукой по ее руке, а другой – обхватил за бедра, чтобы прижать ее к себе.

Тело Тори пульсировало от невероятной потребности. Она хотела содрать эти джинсы и пробовать каждый дюйм его тела, пока она не ослепнет от экстаза, но в итоге, она была не глупа.

Такой мужчина как он, не встречается с такой женщиной, как она. Этого просто не будет.

- Извини,- выдохнул он. - Ты просто исключительно неотразима.

- Странно, мужчины сопротивлялись мне в течение многих лет.

- Ага, они были идиотами.

Улыбаясь, она потянулась к его очкам.
- Могу ли я их снять?

Эш сглотнул от пронзившего его страха.
- Я не хотел бы этого.

- Почему?

Потому что они заставят тебя чувствовать не комфортно. Никто не любит смотреть мне в глаза.

- Посмотри на меня, Эш.

Ашерон сжал зубы, вспомнив, как Артемида говорила ему тоже самое. Тогда он боялся, что из-за них она причинит ему боль. Теперь в нем не было страха, что Тори навредит ему, но даже после всех этих веков он прекрасно знал, насколько редко люди встречаются с ним взглядом, не скривившись или содрогнувшись. Ашерону не нравилось, когда кто-то видел доказательство его божественного происхождения.

- Почему, Эш?

- Каждое субботнее утро.

- Я знаю, я немного опоздал. Прости.

Она вернулась через пол часа и обнаружила, что он все еще находится в состоянии войны со своим противником.

Она услышала громкий смех маленького мальчика через наушник.

- Восемь.

- А остальным двоим?

Он засмеялся:
-Не-а, Тоби всегда побеждает.

- Я никогда не предам тебя, Эш.

- Я собираюсь принять душ.
Он поднял рюкзак и взял его с собой.

Не делай этого.

Она написала ему:
Ты друг Ашерона?

Он ответил:
А ты?

Это заставило ее почувствовать себя лучше.
- Спасибо.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/6578/29304

Переводчики: misty75, Anye, Airin_work, Evgesha59

WithoutName, angelinz, ElenA_A