Готовый перевод House of the lost / Дом утраченного: CHAPTER ONE

Г-да Хьюит и Вилсбери

Общество нотариусов и адвокатов

Линкольнс-Инн-Филд

Лондон

30 Ноября 20--

Уважаемый Мистер Кендал

Имущество Чармери Кендал

(Покойной)

В соответствии с условиями Мисс Кендал, право на владение имуществом, известным как Фенн Хаус, Мелбрэй, в графстве Норфолк, переходит в ваше владение.

Вы должны понимать, что из-за шокирующих обстоятельств смерти Мисс Кендал, утверждение завещания было отложено, но теперь, когда оно наконец одобрено, мы специальным курьером отправляем вам ключи от Фенн Хауса и копию документа о передаче права владения.

Снова приносим свои соболезнования о столь ужасной, безвременной кончине вашей двоюродной сестры.

Ваши нотариусы

Хьюит и Вилсбери.

Тео Кендал никогда не ожидал увидеть Фенн Хаус снова, и тем более никогда не думал, что будет его владельцем. И если бы не смерть его двоюродной сестры Чармери, он так и продолжал бы жить в своем маленьком доме на севере Лондона, штампуя из года в год романы и получая дополнительный доход с дилетантской журналистики, а так же от написанием радиосценарий, и посвящать большую часть времени тому, что бы забыть о существовании Чармери. Но так, как она погибла, сейчас, в начале холодного серого Декабря он ехал в дебри Норфолка, по некогда знакомым дорогам, включая запутанный обьезд, на котором превысил скорость и в итоге проехал пол дюжины миль в другом направлении.

Когда он наконец достиг Мелбрэй, он увидел, что здесь не многое изменилось. Здесь была улица с небольшой рыночной площадью, множество магазинчиков, местный паб и хирургическая приемная местного врача. Это был частный врач, который и нашел тело Чармери; Тео не встречался с ним раньше, но видел как к нему цеплялись репортеры в новостных сводках после дознания. Врачу откровенно не понравилось столь пристальное внимание, он отталкивал от себя микрофоны, и ссутулившись и прикрывшись воротом своего пальто уходил прочь. Эмоции все ещё терзали Тео, и он был искренне благодарен тому человеку за сдержанность.

Через милю от деревни был поворот к Фенн Лэйн. Когда то, этот поворот являлся причиной восторженных ожиданий потому, что он символизировал начало каникул: долгие сонные вечера у сверкающей в лучах солнца реки, вкусное беспорядочное питание и крикет на лужайке в кругу семьи. А ещё, это означало снова оказаться с Чармери.

Но этим вечером не было никакого ликования потому, что четыре месяца назад, кто то прокрался к сараю для лодок, в котором Тео и Чармери любили пропадать, сбросил сестру в воду, и топил её при помощи багора до тех пор, пока она не захлебнулась. Местная полиция досконально отчитывалась Тео, как единственному живому родственнику Чармери. Судебно-медицинские исследования и реконструкции предположили, что убийца надеялся на то, что труп отнесет течением в Чет, и там потеряется. Однако, тело зацепилось за подпоры на посадочной зоне и было найдено спустя три дня. Большинство полезных улик, конечно же смыло, однако, они были пригодны для проведения ДНК экспертизы, но как обычно - никаких результатов это не дало.

Полиция допрашивала Тео, что конечно же, было неизбежным, ведь он был единственным наследником воли Чармери. Полиция просила его обеспечить себе алиби, чего он не смог сделать, потому как в это время работал у себя дома. Все дяди, тети и двоюродные сестры Чармери и Тео так же были допрошены в попытке создания картины жизни жертвы. Полиция говорила, что их появление вызвало агрессию со стороны Нэнси Кендал, грозной, незамужней тётей. Она утверждала, что вопросы полиции были явно наглыми, и что она напишет об этом начальнику полиции, на что двоюродный дедушка Фредерик Кендал, любящий потрепаться, миролюбиво ей отвечал, что полиция пытается рассмотреть ситуацию со всех сторон.

Тео, съезжая к Фенн Лэин спустя четыре месяца после убийства Чармери, несколько сомневался, ведь убийцу до сих пор не поймали. Фенн Хаус казался ему несколько зловещим. Семья, узнав о Чармери, освободила имение для Тео, в надежде на то, что он его продаст. Они говорили что это место, прекрасно в качестве дома для отдыха. Семья проводила здесь каждое лето, осенние праздники и рождество, но жить постоянно здесь никто не хотел, ведь это самое удаленное место в Норфолке.

Поначалу, Тео думал продать этот дом, не рассчитывая на то, что бы снова его увидеть, однако смерть Чармери вызвала сильные обжигающие эмоции, такие, что эти четыре месяца Тео не смог работать. Последнюю неделю, изучая ключи от Фенн Хауса, пришедшие из офиса нотариуса, он измученно и устало смотрел на пустой монитор компьютера, пытаясь написать книгу, которая никак не хотела быть написанной. В этот момент, он принял решение, что он хочет провести пару месяцев в Фенн хаус, что бы лицом к лицу встретиться со своими воспоминаниями. Он уповал на удачу, что призраки и журналисты не побеспокоят его, пока он будет в имении. И вместе с тем, считал, что сможет справиться с призраком и уж точно с каким-нибудь заезжим репортером, рыскающем в поисках мельчайшей информации об Утопленнице из Фенн Хаус. В Лондоне, он написал едва ли четверть книги, а срок её сдачи в издательство уже в опасной близости. Приехать сюда, казалось хорошей идеей, но речной туман, медленно ползущий над дорогой и холодный темный дом впереди заставили его почувствовать себя прямо таки безумцем.

Свет от автомобильных фар выхватывали очертания сада, который рос вокруг дома, а потом поглотил и переднюю его часть. Тео нахмурился, понимая что не спросил нотариуса о том, есть ли в доме электричество. Он представил себя, закутанного в одеяло и блуждающего по темным комнатам со свечкой или керосиновой лампой. Даже при свете сумерек, Фенн Хаус выглядел мрачным и немного заброшенным. Хотя родители Чармери всегда тщательно следили за домом. "Ну, у них есть на это деньги" обычно говорила мама Тео.Однако, они умерли уже более чем пять лет назад, и дом стал выглядеть так, словно его владельцы не имели денег и вовсе, ведь даже при таком тусклом свете, Тео видел участки крыши с недостающими частями черепицы, и фрагменты отслаивающейся краски. Последние несколько мил, он лелеял надежду, что Чармери завещала ему очаровательные воспоминания о секретах из их общего прошлого, но начало казаться, что она оставила ему дорогостоящую ответственность.

Он открыл дверь и ступил внутрь, и как только сделал это, появилось странное ощущение глубоко в сознании: вспышка чего то поразительного и настолько реального, что он стал как вкопанный. Перед его глазами возникло видение. Это был образ маленького мальчика, который входит в тихий темный дом опасаясь того, что ждет его в сгущающихся сумерках.

Войти во тьму дома всегда было непростой задачей для Мэтью, ведь он никогда не мог быть уверен что внутри никого, даже если в доме абсолютно тихо.Его отцу требовались тишина и спокойствие, что бы он мог написать книгу, и Мэтью понимал это. Работа отца очень важна -- книги очень важны, как и газеты, для которых иногда писал отец -- по этому, мальчик всегда был осторожен, что бы не побеспокоить отца. Но временами, когда дом окутывала другая тишина; глубока, холодная тишина, которую Мэтью ненавидел из-за того, что казалось словно здание специально затаилось, словно зверь, который пытается избежать встречи с хищником. Хищники это люди, которые выслеживают и иногда убивают: Мэтью знал это потому, что отец хотел что бы он выучил столько слов, сколько возможно.

Если он приходил домой, и обнаруживал его в таком состоянии, это означало что мужчина с ледяным взглядом находится здесь. Мэтью не знал, что происходит между этим человеком и его отцом, но после их посещений отец зачастую запирался в своем кабинете на несколько дней. Вилма приносила его еду на подносе и кряхтела поднимаясь по лестнице, ведь она была немного тучной. Однажды, когда этот мужчина был здесь, Мэтью подслушивал разговор стоя за дверью. Его сердце билось в панике боясь быть пойманным, однако он так ничего и не услышал, ведь это был старый дом с толстыми дверями.

"Лучше ничего не слышать вовсе", говорила Вилма о том мужчине. "И лучше не стоять у них на пути."

В большинстве случаев, Мэтью так и делал. В своей спальне наверху, заперев дверь, он чувствовал себя в безопасности, Он любил свою комнату, ведь в ней, он сбегал в свой собственный мир. У него таких миров было несколько. Отец однажды сказал, что нет ничего лучше, чем сбежать в мир, который создал ты сам, но он, конечно же имел ввиду миры, которые описывал в своих книгах. Мэтью знал, что отец хочет, что бы и он написал книгу или рассказ, но мальчику это казалось невозможным. Во всяком случае, создавалось впечатление, что написание книги ему дается с трудом. Он ходил по всему дому, с неопрятной прической, ведь у него не было времени что бы причесать волосы, и он то ругался над кусочками бумаги, то злобно скомкав разбрасывал их по комнате.

Вместо написания историй, мэтью предпочитал свои миры, которые он изображал в своих скэтчбуках, подаренные ему на Рождество и дни рождения. Отец говорил, что у них не достаточно денег на хорошие подарки, однако по мнению Мэтью, лучшего подарка чем набор карандашей, мелков и бумаги для рисования и быть не может. На девятый день рождения он получил набор красок, который стал лучшим подарком в жизни.

Как было бы замечательно, превратись его воображаемые миры в реальность. Даже если в его комнату, когда либо, войдет мужчина с ледяным взглядом, то не обнаружит Мэтью в комнате потому, что мальчик уже гулял бы в одном из своих рисунков, словно Алиса в зазеркалье. Отец прочитал ему эту сказку в прошлом году, и говорил, что это якобы было не на самом деле, а всего лишь игра целым рядом аллегорий. Интересно, не так ли? Мэтью тогда еще не знал, что такое аллегория, но что бы не расстраивать отца, который делал все, что бы сын знал как можно больше слов, Мэтью сказал лишь, что ему понравилась история. А после, ушел в свою комнату рисовать игральные карты, которые преследовали Алису. Каждую ночь, когда Мэтью молился, он добавлял в свою молитву желание однажды проснуться, и осознать, что мир, который он выдумал, на самом деле существует, и он живет в нем.

Внутри Фенн Хаус был таким же мрачным, как и снаружи.

Любопытная картина, предстала в воображении Тео, словно темные лучи солнца, появившиеся из-за туч когда он вошел в дом, и была короткой и не яркой, однако долго не покидала его. Он надеялся, что это из-за того, что он перенапряг глаза будучи долго за рулем, да еще и негативные эмоции, которые вызвало возвращение в этот дом.

Затхлость и опустошенность дома пугали, а наличие электричества в доме, было приятным удивлением. Однако, вскоре Тео едва ли не предпочел бы керосиновые лампы или свечи, которые могли смягчить вид отслоенных обоев и мокрых пятен под некоторыми из окон.

Он разгрузил коробки с провизией, приобретенные в Норвич, и отнес их на кухню, распределив продукты в холодильник и кладовую.Потом, взял чемоданы и поднялся на верх, остановившись возле комнаты, которую в детские годы, Чармери делила со своим двоюродным братом Лэсли, который любил приезжать в Фенн Хаус и быть со своими почти взрослыми кузенами.

Пыль толстым слоем покрывала комнату Чармери, за исключением нескольких прямоугольников на стенах, где раньше висели фотографии.Старинные дедовы часы, все еще стояли в углу. Когда то, они стояли в большой, но низенькой гостинной, и Чармери, будучи ребенком, очень их полюбила, и попросила родителей перенести их в свою комнату. Она любила засыпать под них, говоря, что это словно слушать как бьется сердце дома. Каждые семь дней, часы сбивались или вовсе останавливались, и Чармери всегда устраивала небольшую церемонию по устранению неисправности. Каждый раз, приезжая в Фенн Хаус, она бегом поднималась на верх, что бы завести их: Она всегда настаивала на том, что каникулы не могут начаться до тех пор, пока часы стоят.

В последнее время, никто не заводил часы, однако, сложные медные стрелки, когда то остановились в три часа, а пыль покрывала циферблат и резную дверцу. Тео подумал, что возможно, Чармери тоже умерла в 3 часа.

Он закрыл дверь и прошел дальше, к комнате в которой обычно жил. Из неё открывался вид на реку, однако в сгущающихся сумерках, разглядеть можно было только очертания монастыря Св. Луки.Территория монастыря не всегда граничила с территорией Фенн Хауса, а лишь местами соприкасалась. В спокойный день, а спокойных дней в Меллбрэй было большинство, можно услышать звон колокольни. Нэнси Кендал говорила, что звук через чур назойлив, однако Тео всегда любил слушать мягкий перезвон. Он посмотрел на виднеющуюся часть монастыря, а потом задернул шторы и спустился на нижний этаж..

После нескольких неудачных попыток, он все таки запустил центральную отопительную систему. Она протестующе лязгнула, а трубы угрожающе затряслись, но все таки начало поступать тепло, от которого Тео стал чувствовать себя лучше. Он пошел в столовую, которую все еще не видел, но был намерен работать именно там.

Досадно, когда он вошел и включил свет, лампа взорвалась. Тео выругался, и хотя в комнате было темно, шторы, обрамляющие старое французское окно были отдернуты, и ему было достаточно света, что бы увидеть дорогу к настольной лампе.Он был на пол пути вдоль стены обходя тени мебели, как вдруг из темноты выплыло лицо, которое смотрело ему прямо в глаза. Чармери.

Сердце Тео сделало огромный прыжок и провалилось, он чувствовал себя так, словно его погрузили в котел со льдом.Несколько секунд он не мог двинуться, а в груди все сжалось так, что он едва дышал. Чармери не может быть здесь, это не возможно, и он еще не верит в пустую болтовню о призраках. Он нашел в себе силы, что бы дотянуться и включить лампу.

Конечно, это была не Чармери, и тем более не её призрак. Это был обрамленный скетч её портрета в натуральную величину, нарисованный углем.При тусклом свете, изображение казалось невероятно реалистичным. Тео никогда не видел этого изображения, и по всей видимости, оно было нарисовано сравнительно недавно.Это не та Чармери, которую он знал, - девочка подросток теперь выросла. Беспорядочные, красные волосы конечно, нарисовать углем не возможно, в отличии от больших прищуренных глаз и густых темных ресниц. Художник придал портрету впечатление, что на девушке, изображенной на портрете, одето платье с узким вырезом, так что её плечи были обнажены, а на её шее, висел замысловатый Викторианский кулон, который Тео никак не мог узнать.

Эскиз не был подписан, но Тео решил его снять. Призрачные нити паутины поплыли вниз. Он перевернул картину, в поисках подписи или даты, однако на обратной сторне, был лишь слой пыли осевший на бумажную подложку.Тео развернул рисунок, и начал изучать его более досконально, отмечая все отличия.Прическа и одежда, все было незнакомым, а выражение...Выражение оказалось совершенно неузнаваемым. Кто бы ни рисовал этот портрет, он изобразил Чармери с той стороны, с которой Тео её никогда не знал. Более нежную её сторону. Неужели с ней что то случилось за те годы, что они не виделись? Кто то пришел в её жизнь после того, как он её покинул? У неё были несколько любовников, которых семья крайне не одобряла конечно, но все -таки, был же кто-то, кто так сильно её изменил? Или кто то смог дать её то, что не смог дать ей Тео? Брак, ребенок...Старая боль вновь окутала его - Боль которая за десять лет покрылась множеством рубцов, но до сих пор отдавалась в его сознании.

Он вслепую вышел из комнаты.

После того, как он приготовил еду и поел, стал чувствовать себя лучше.Он принес свой ноутбук в столовую и уселся за стол.Он не мог решить, стоит ли убирать портрет с поля зрения вовсе, но убирая портрет в ящик или шкаф, создавалось впечатление что он кладет её в гроб снова и снова. Он несколько недель вспоминал её гроб, утопающий в розах. Две тетки отправили на её похороны розы Чармиан, ведь в действительности, она была крещена под именем Чармиан Мэри, Хотя Тео никогда и подумать не мог, что кто то её так называет.

Он окинул взглядом комнату, думая, что будет работать за обеденным столом на против Французского окна. В те давние, летние времена, оно всегда было открыто и выходило на сад, сейчас же, окно заперто, а сад был окутан речным туманом.

Тео на мгновение остановился у окна, окинув взглядом дымные очертания старого эллинга, где погибла Чармери.Он хотел пойти туда, но посчитал, что еще не достаточно готов к этому. Он представил себе то, как выглядело её лицо, когда её нашли там,--раздутым и гротескным, а её волосы сплелись с речными водорослями. Нахмурившись, он отбросил все мысли прочь и включил ноутбук.

Прочитав главу, над которой работал в течении лета, он не остался доволен, но и отвращений она не вызывала. Это не бриллиант, поражающий умы и претендующий на литературные награды, и конечно, режиссеры не будут падать ниц, и предлагать шестизначные суммы чтобы получить право снять фильм, но книга была не плоха. Он хотел её немного довести до ума, отполировать и добавить немного блеска.

Он открыл новый документ, сверху набрал "Глава пятая" и с головой ушел в созданный им мир. События истории разворачиваются вокруг молодого парня, который пытается справиться с последствиями своего участия в войне в Ираке. Тео сделал своего главного героя современным и резким: критическая самооценка, вспышки воспоминаний о разрушенных войной городов и о сложностях героя, при попытках вернуть утраченные отношения.

"Не пренебрегай небольшим добавлением сцен секса" Говорил агент Тео, читая план сюжета. "Я не имею ввиду сцены жесткого изнасилования, а сцены первоклассного секса"

"Можете ли вы привести пример первоклассного секса?" потребовал Тео

"Конечно могу" сказала агент с такой улыбкой, которая сделала его похожим на чеширского кота.

Прошло четыре месяца с тех пор, как он мог написать хоть что нибудь, и он не смог найти новый подход к истории о кошмарах бывшего десантника, мучающегося вспышками воспоминаний о взрыве, и конечно, в знак уважения к своему агенту, первоклассном сексе. Однако случилось то, чего он никак не ожидал, он с головой погрузился в компьютер и не осознанно написал несколько страниц книги. Но не той, которую когда-то начал, а новой, пока еще не известной ему книги.

Откинувшись на спинку, и потянувшись к напитку, он обнаружил, что пишет абсолютно другую историю. Новая история велась от лица ребенка. Ребенка, который жил в темном, отдаленном доме, и над которым нависла невиданная опасность. О ребенке, у которого был только один выход - бежать в те миры, которые он сам же и придумывал.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/66408/338637

Переводчики: Nishimuro