Готовый перевод Dearly Devoted Dexter / Дорогой друг Декстер: Глава 25

В ТЕЧЕНИЕ НЕСКОЛЬКИХ МИНУТ Я ПРОСТО СТОЯЛ И НАБЛЮДАЛ за домом, отчасти потому что я был осторожным. Фактически, я не видел водителя катера, и оставалась вероятность, что Доктор все еще скрывался внутри, выжидая, что случится дальше. И, честно говоря, подвергаться нападению безвкусных хищных цыплят мне не хотелось.

Несколько минут вообще ничего не происходило, и я знал, что должен пойти осмотреть дом. И так, огибая по широкой дуге дерево, где засела злая птица, я приблизился к дому.

Внутри было темно, но не тихо. Так как я стоял перед внешней дверью, которая выходила на парковку, я услышал звуки ударов, раздающиеся откуда-то изнутри сразу после ритмичного хрюканья и редкого хныканья. Шум не был похож на тот, который издают сидя в смертельной засаде. Вместо этого звук был похож, будто кто-то связан и пытается освободиться. Доктор Данко сбежал настолько быстро, что оставил сержанта Доакса?

Вновь я нашел весь подвал свого мозга затопленным восторженным искушением. Сержант Доакс, моя Немезида, связан внутри, подарочно упакован и предоставлен мне в идеальной обстановке. Все инструменты и принадлежности, которые я только мог пожелать, ни души на мили вокруг – и когда я закончу, я просто скажу: «Извините, я добрался слишком поздно. Смотрите, что это ужасный доктор Данко сделал с бедным старым сержантом Доаксом.» Идея опьяняла, я полагаю, фактически я все же немного заколебался, представив себе это. Конечно, это была только мысль, и я никогда не буду делать ничего подобного, не так ли? То есть на самом деле? Декстер? Алло? Почему у тебя текут слюнки, дорогой мальчик?

Нет, конечно, только не я. Зачем, ведь я просто светоч морали в духовно опустошенной Южной Флориде. Большую часть времени. Я выпрямился, очистившись от всей этой шелухи, ощущая прилив энергии от своего Темного Аккумулятора. Благородный Сэр Декстер готов идти спасать жизни. Ну или может быть спасать, в зависимости от обстоятельств - мало ли что. Я открыл дверь и зашел внутрь.

Сразу за дверью я прижался к стене, просто мера предосторожности, и начал нащупывать выключатель. Я нашёл один, как раз там, где ему и следовало быть, и включил свет.

Как и первая обитель зла доктора Данко, эта была бедно обставлена. И снова, основным элементом мебели был огромный стол посреди комнаты. На противоположной стене висело зеркало. Справа находился дверной проем без двери, ведущий, кажется, на кухню, а слева находилась закрытая дверь, возможно, в спальню или в ванную. А непосредственно напротив того места, где стоял я, находилась стеклянная дверь, ведущая наружу, скорее всего именно через нее отсюда сбежал доктор Данко.

На дальней стороне стола, нечто, одетое в ораньжевый комбинезон, яростно металось из стороны в сторону. Существо своим видом относительно походило на человека, даже с этого конца комнаты. "Сюда, пожалуйста, помогите, помогите" - кричало оно, я подошел и опустился на колени рядом с ним.

Его руки и ноги, как и следовало ожидать, были связаны лентой скотча -- выбор опытного, разборчивого монстра. Как только я перерезал скотч и освободил его, слушая, но реально не прислушиваясь, к его несмолкаемым причитаниям: "Слава Богу, пожалуйста. о Боже, освободи меня. приятель поторопись. поторопись же ради всего Святого. О Боже, чего же ты так долго, Господи, спасибо тебе, я знал, что ты придешь",- и все в том же роде. Его череп был полностью выбрит, даже брови. Но мужественный подбородок и шрамы на лице не оставляли никаких сомнений. Это был Кайл Чацкий.

По крайней мере большая его часть.

Когда лента порвалась, и Чацкий смог принять сидячее положение, стало очевидно, что он лишился левой руки до локтя и правой ноги до колена. На месте срезов была чистая белая марля, сквозь повязки ничего не просачивалось ; опять же, очень чистая работа, хотя я не думал, что Чацкий оценит ту заботу, которую проявил Данко при ампутации его руки и ноги. Так же было непонятно, насколько поврежден разум Чацкого, хотя его постоянные вопли совсем не убеждали меня, что он готов быть за штурвалом пассажирского самолета.

"О Боже, приятель", - сказал он. "О Господи! Слава Богу, ты пришел", - и он положил свою голову мне на плечо и заплакал. Так как у меня уже был опыт в подобных вещах, я знал что нужно делать. Я успокаивал его и говорил, "Ладно, ладно". Это было еще более неуклюже, чем с Деброй, так как придурок своей левой рукой продолжал противостоять мне, и это делало более трудным изображение симпатии.

Рыдания Чацкого прекратились через несколько минут, и когда он отодвинулся от меня, изо всех сил стараясь сохранить вертикальное положение, моя отличная гавайская рубашка вся промокла. Затем он громко засопел, слишком поздно - мою рубашку это уже не спасет. “Где Дебби?” - спросил он.

“Она сломала ключицу,” - ответил ему я. “Она в больнице.”

"Ох," - сказал он, и опять засопел, этот длинный влажный звук казалось отозвался эхом внутри него. Затем он оглянулся и попытался встать на ноги. “Нам лучше поскорее убраться отсюда. Он может вернуться.”

Я сомневался в том, что Данко может вернуться, но это был разумный довод. Эта вечная уловка хищника - убежать, а затем вернуться назад, и проследить за теми, кто идет по твоему следу. Если бы доктор Данко так поступил, то обнаружил бы легко доступную добычу. “Хорошо,” - сказал я Чацкому. “Только я осмотрюсь по-быстрому.”

Он протянул мне руку — правую, конечно — и вцепился в мою руку. "Пожалуйста", — сказал он. “Только не оставляй меня одного.”

“Я только на секунду,” - ответил я и попытался отойти в сторону. Но он сжимал мои пальцы очень сильно, особенно учитывая то, через что он прошел.

"Пожалуйста", - повторил он. "Оставь мне хотя бы свое ружье."

"У меня нет ружья", - сказал я, и его глаза расширились.

"О Боже, о чем ты думал? Господи, нам надо убираться отсюда." В его голосе звучали панические нотки, как если бы он мог снова начать плакать в любую секунду.

“Хорошо,” сказал я. “Только поставим тебя на твои, э, ногу.” Я надеялся, что он не почувствовал мое затруднение; я не хотел показаться безчувственным, но, учитывая его недостающие конечности, мне приходилось специально подбирать слова. Однако Чацкий промолчал и просто протянул руку. Я помог ему встать, и он оперся на стол. “Просто дай мне пару секунд, чтобы проверить другие комнаты,” - сказал я. Он смотрел на меня умоляющими глазами побитой собаки, но ничего не сказал, и я поспешно пробежался по дому.

В главной комнате, где был Чацкий, не на что было смотреть кроме иснтрументов доктора Данко. Среди них было несколько очень хороших, и после некоторых колебаний относительно этичности моего поступка, я взял один из самых лучших себе: красивое лезвие, как будто специально созданное для того, чтобы с легкостью разрезать самую жилистую ткань. Было множество бутылочек с лекарствами; названия которых мне ничего не говорили, кроме парочки со снотворными. Я не нашел ничего, чтобы дало зацепку, ни спичечного коробка с телефонным номером, ни квитанции из химчистки, вообще ничего.

Кухня практически повторяла кухню в первом доме. Старый маленький холодильник, плита, столик с одним складным стулом, и всё. На столе стояла полупустая коробка пончиков с огромным тараканом на одном из них. Казалось, что он уставился на меня и собирается биться за свой пончик, но я оставил добычу ему.

Я вернулся в главную комнату и обнаружил Чацкого, который стоял всё также, опираясь на стол. “Быстрее,” -- сказал он. “ Христа ради, дайвай уже уйдём отсюда.”

“Еще одна комната,” -- ответил я. Я пересек комнату и открыл дверь напротив кухни. Как я и ожидал, это оказалась спальня. В одном углу стояла раскладушка, на ней громоздилась куча одежды и сотовый телефон. Рубашка выглядела знакомо, и у меня возникла мысль, откуда она, возможно, появилась. Я вытащил свой мобильник и набрал номер сержанта Доакса. Телефон на вершине кучи зазвонил.

“Ладно,” -- сказал я, нажал сброс вызова и ушёл забирать Чацкого.

Он был там же, где я его и оставил, хотя думаю, что он сбежал бы, если бы тоько мог. “Давай уже, Христа ради, поторопись,” -- сказал он. “Иисусе, я почти чувствую его дыхание на своей шее.” Он повернул голову к черному ходу, затем посмотрел в сторону кухни и, когда я подошел поддержать его, он уставился в зеркало, которое висело на стене.

Какое-то время он пялился на свое отражение, и затем резко свалился напол, будто из него вытащили все кости. "Господи", -- лепетал он, и снова зарыдал. “О, Боже!”

"Скорее," - сказал я. - "Давай пошевеливайся."

Чацкий весь задрожал и потряс головой. “Я не мог пошевелиться, просто лежал и слушал, что он там делал с Френком. Его голос звучал так радостно: 'Угадай, что будет дальше? Нет вариантов? Хорошо, тогда — рука.' А затем звук пилы, и —”

"Чацкий", - сказал я.

“И затем когда он разбудил меня здесь, он сказал, ‘Семь,’ и, 'Твоя очередь угадывать, какие будут предположения?’ А затем…"

Не, это конечно интересно услышать в какой технике работают другие, но Чацкий похоже был готов полностью потерять остатки самоконтроля, который еще оставались, а я не собирался давать ему еще раз обслюнявить мою рубашку. Так что я подошел к нему и схватил за здоровую руку. “Чацкий. Давай уже. Уходим отсюда,” -- сказал я.

Он посмотрел на меня, словно не понимал, где находится, глаза его расширились до предела, затем он опять уставился на зеркало. “Господи,” - произнес он. Потом сделал глубокий неровный вдох и приподнялся, будто по команде. “Всё не так уж плохо,” -- сказал он. “Я жив.”

"Да," -- сказал я. "И если мы сможет продолжать двигаться, возможно нам обоим удастся остаться вживых."

"Точно," сказал он. Он решительно отвернул голову от зеркала и закинул здоровую руку мне на плечо. "Пойдем."

Чацкий, очевидно не умел ходить на одной ноге, но он весь пылал от гнева и сжимался, тяжело опираясь на меня между каждым прыжком. Даже без некоторых частей тела, он всё еще оставался крупным мужчиной, и для меня это было нелегко. Как раз перед мостом он остановился ненадолго и просмотрел через ограждение. “Он кинул мою ногу туда,” -- сказал он -- “аллигаторам. Он убедился, что я наблюдаю. Он ухватил её так, чтобы мне было видно, а затем бросил туда, и вода вокруг забурлила так...” По его голосу я понял, что вот-вот начнется истерика, но он тоже это понял, остановился, вздохнул, и вздрагивая сказал нечто вроде: “Ладно. Пойдем уже отсюда.”

Мы вернулись к воротам, не отклоняясь к больше к памятным местам, и Чацкий оперся на забор, пока я открывал ворота. Потом мы с ним допрыгали до машиня и я усадил его на пассажирское место, сам сел за руль, и завел двигатель. Когда его включил передние фары, Чацкий откинулся назад на своё сидение, и закрыл глаза. “Спасибо, приятель,” -- сказал он. “Я твой должник. Спасибо.”

"Пожалуйста," - сказал я. Я повернул машину и направился обратно к Аллее Аллигаторов. Я подумал, что Чацкий уснул, но на полпути по маленькой грязной дороге он начал говорить.

“Я рад, что твоей сестры здесь не было,” -- произнес он. “Видеть меня таким. Это … послушай, мне действительно нужно собраться, прежде чем…” Он резко остановился и замолчал на полминуты. Мы тряслись по тёмной дороге в молчании. Тишина оказалось приятной. Я задавался вопросом, где сержант Доакс, и что он делает. Или возможно, что делают с ним. В связи с этим, мне думалось, где же находится Рейкер, и кода же я смогу увезти его в куда-нибудь. Куда-нибудь в тихое местечко, где я смогу подумать и поработать в спокойствии. Я задумался о том, сколько стоит арендовать за Ферму Аллигаторов Блейлока.

“Думаю будет лучше, если я не буду её больше беспокоить,” -- внезапно сказал Чацкий, и только через минуту до меня дошло, что он все еще говорит о Деборе. “Она не захочет продолжать отношения с тем, что осталось от меня, а мне не нужна жалость.”

"Не о чем беспокоиться",-сказал я. "У Деборы напрочь отсутствует жалость."

"Скажи ей, что со мной всё в порядке, а я вернусь в Вашингтон", сказал он. "Это лучший вариант"

"Для тебя может и лучше," - ответил я. "А меня она убьет"

"Ты не понимаешь", - ответил он.

"Нет, это ты не понимаешь. Она мне сказала, чтобы я вернул тебя. Она вбила это себе в голову и я не отважусь ей не подчиниться. Знаешь, у неё очень сильный удар."

Некоторое время он помолчал. Затем я услышал как он тяжело вздохнул и произнес: "Я просто не знаю, смогу ли я".

"Я могу вернуть тебя обратно на ферму", - ответил я с готовностью.

Он не ответил, и я выехал на Аллею Аллигаторов, развернул машину и устремился к ярким огням на горизонте, к Майями.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/665/3186

Переводчики: erbpalsy, medsun, bbrodriges, Lalulita

mentirosa