Готовый перевод Animorphs 21 The Threat / Аниморфы 21 Угроза: Глава 10

Я вытянул короткую соломинку. Так что я был единственным, кто просунул свои пальцы в банку и прикоснулся к стрекозе.

Казалось, она состояла из трех элементов: крыльев как у вертолета, гигантских глаз, и неимоверно длинного сине-зеленого хвоста. На самом деле это было брюшко, но оно выглядело как жесткий хвост.

Кэсси также принесла блоху для тех, кто никогда раньше не превращался в нее. Наш план состоял в том, что я превращаюсь в стрекозу, все, кроме Тобиаса, превращаются в блох, а затем Тобиас отнесет нас поближе к курорту и выпустит.

Легче сказать, чем сделать.

- Это даже не может быть возможным, - сказал Дэвид. – Серьезно, блоха? Посмотрите, насколько мы большие! Блоха похожа… похожа на песчинку.

- Это возможно, - сказал Акс. – Избыточная масса выдавливается в нуль-пространство. Наши собственные сознание и интеллект выталкиваются в нуль-пространство и поддерживают контакт с формой с помощью…

- О чем он говорит? – Спросил Дэвид.

Рэйчел пожала плечами.
- Мы не имеем ни малейшего представления. Но он прав: это работает. Так что просто не волнуйся об этом.

- Я собираюсь превратиться в блоху, и я должен просто расслабиться. В блоху!

Он переводил взгляд с одного из нас на другого, думаю, он ожидал увидеть, что все это какая-то большая шутка.

- Я готов, - сказал я. Я сделал глубокий вздох и начал превращаться.

Каждое превращение уникально. И ни в одном превращении нет логики. Не все меняется одновременно. Когда вы превращаетесь в маленькое насекомое, у вас не вырастают крошечные лапки насекомого. Это было бы довольно грубо. Реальность гораздо грубее.

Видите ли, на самом деле, когда вы превращаетесь в муравья, у вас могут вырасти гигантские муравьиные ноги, которые потом начнут уменьшаться. Или вы можете превращаться в слона, и это начнется с того, что у вас вырастет хобот длинной в три дюйма.

Так что превращения не только странны и нелогичны. Они могут быть по-разному странны для разных людей. И каждый новый раз может быть страннее предыдущего.

Я превращался уже много, много раз. Но даже если я превращусь еще десять тысяч раз, то я все равно не смогу привыкнуть к этому.

С изрядной долей страха я сосредоточился на стрекозе. Я закрыл глаза и начал превращаться. Затем, совершенно неожиданно, мои глаза оказались открыты.

Только я их не открывал. Просто у меня больше не было век. И мои глаза…

- Ой. О, нет, - с отвращением сказала Кэсси. – Ой. Ой, фу.

- Чувак, мне не нужно на это смотреть, - согласилась Рэйчел.

- Хорошо, теперь это грубо, - сказал Марко. – Это реально грубо.

Мои глаза были первым, что превратилось. Я стоял там, своего нормального роста, нормальный везде. Везде, за исключением моей головы, на который было два чудовищных, выпученных, переливающихся глаза насекомого и нормальный человеческий рот.

- Аааааааа! – Спокойно заметил я.

- Это уже слишком, я сваливаю отсюда! – Завопил Дэвид. Но он не двигался.

Мир, который я видел, полыхал жуткими цветами. Нормальные цвета, казалось, кровоточили странным пурпуром и ярко-красным. Я не мог четко видеть объекты, никаких форм, никаких граней.

- Я не могу видеть, все размыто! – Завопил я.

- У тебя все еще человеческий мозг, - сказала Кэсси. – Тебе нужна зрительная зона коры головного мозга стрекозы, чтобы интерпретировать то что видят ее глаза.

Я чувствовал, что я уменьшаюсь, но в течение некоторого времени я не мог видеть ничего кроме галлюциногенных цветов, кружащихся вокруг меня.

Полагаю, что «зрительная зона коры головного мозга» стрекозы (чем бы это ни было) появился, потому что вдруг то, что я видел, стало обретать смысл. По крайней мере, гораздо больше смысла, чем в другом «зрении жуков».

У многих насекомых сложные глаза, а это значит, что вместо того, чтобы формировать одну большую, аккуратную картинку, как это делают человеческие глаза, они разбивают мир на тысячи отдельных изображений. Это как смотреть на стену из тысячи телевизоров, каждый из которых показывает изображение под немного другим углом. Это мозаика. Это можно видеть как одну целостную «человеческую» картинку, но для этого требуются определенные усилия.

Но это было не просто зрение жука. Это было супер зрение жука. Это было мега зрение жука. Оно не было похоже на стояние перед огромной стеной из телевизоров, оно было похоже на то, что я находился внутри купола из крошечных телевизоров, спереди, по бокам, сверху, сзади… И мне не нужно было поворачиваться, чтобы смотреть сразу во всех направлениях.

Я мог видеть все это одновременно.

Вверх, вниз, влево, вправо, вперед, назад, все сразу.

Так что я очень хорошо видел, как на моих ногах вырастают острые шипы. И я довольно отчетливо видел, как из моей груди вырвался дополнительный набор ног, как гиперактивные червяки, выползающие из яблок.

И я не пропустил ни одной части шоу, когда мои плечи вывернулись, позеленели, и разбухли, как будто я надел футбольные наплечники. И я определенно видел, как мой зад – да, простите, мой зад – вдруг начал расти. И расти. И расти. Наружу, наружу, и наружу.

Я видел, как за моими зелеными плечами, в разные стороны вырастают два комплекта полупрозрачных крыльев, с прожилками, как у листьев.

Все это время я уменьшался, но я заметил кое-что интересное. Когда вы превращаетесь в муху, то довольно быстро теряете способность видеть то, что находится дальше нескольких футов. Но глазами стрекозы я все еще мог совершенно отчетливо видеть Кэсси, возвышающуюся надо мной, как Всемирный торговый центр. Снизу, от самой земли, я мог видеть ее лицо! Конечно, в основном оно было фиолетовым, и казалось, что ее глаза светятся, как будто они радиоактивные, но это все еще была Кэсси.

Я почувствовал, что перестал уменьшаться. Я огляделся по сторонам. Я мог это сделать не крутя головой, если вы понимаете о чем я говорю. Казалось, я закончил превращение.

Я терпеливо ждал, когда в мое сознание ворвутся инстинкты стрекозы. Ждал… заметил как под меня заползает крошечный жук. Ждал… видел то, что опавшие листья выглядят как насыпь из накрахмаленных одеял. Ждал…

Движение в воздухе надо мной!

КОМАР!

Я даже не помню, как взлетел. Я не смог заметить, это случилось слишком быстро для меня. В одну секунду мое стрекозиное зрение с помощью миллионов крошечных телевизоров заметило что-то жужжащее и летящее, и в следующую секунду я уже был в воздухе.

Я был длиной в два дюйма, и мог разогнаться от нуля до тридцати пяти миль в час в мгновение ока.

Комар никогда бы не смог заметить моего приближения. Он был беспомощен. Он был как «Пайпер Каб», а я F-16. У него не было шансов. У него не было скорости. Он неуклюже двигался, летая вокруг без какой-либо траектории, и я пришел за ним, как голодная акула за ребенком, плавающим на спасательном круге.

Я раскрыл свои мощные челюсти и ударил его на полном ходу. Моя костлявая голова захлопнулась на теле комара.

Мои челюсти захлопнулись на его сгибающихся ногах. Какое-то время комар еще сопротивлялся изо всех сил, пинался ногами, пытался размахивать крыльями.

Все произошло в одно мгновение. Менее пяти секунд прошли с момента моего старта, до того, как я проглотил половину комара.

Вот как долго я не мог вернуть себе контроль. И в этот момент я понял, что из моего рта торчат остатки комара.

И, к сожалению, я очень, очень хорошо видел эти остатки.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/66894/347916

Переводчики: Kranast