Готовый перевод Forget Tomorrow / Pintip Dunn / Забыть завтра / Пинтип Данн: 43

Это была та же комната. Те же кресло с цилиндрическими подушками, гудящие приборы, поднос со средствами для медитации. Те же отполированные черные плиты, хотя в углу была кучка пыли, сметенная туда и забытая, словно горстка мышиного помета. Те же стеклянные стены, но белые простыни, обеспечивающие иллюзию уединенности, были спущены.

Я фокусировалась на этих незначительных отличиях, но все без толку. Я не могла сделать и глотка воздуха, и каждая клеточка моего тела кричала "беги"!
Вместо этого, я схватила с подноса стеклянную бутыль и выдернула из нее пробку. Пряный запах перечной мяты обжег мой нос. Я подумала о бывшем не так давно утре. Сидя за обеденным столом вместе с моей семьей, я пила мятный чай. Джесса грела руки паром, поднимающимся от ее кружки, пока мама, прикрыв глаза, потерялась в грезах прошлого.

Воспоминание освежающей волной омыло меня, и я глубоко задышала. Мое сердце застучало увереннее. Может, эти средства для медитации все таки работают.

Уильям отрегулировал металлический шлем на голове Оливии. Она спокойно сидела в кресле с откидной спинкой, лодыжки были скрещены, словно она прежде делала такое сотни раз. И, может, так и было.

-- Навевает воспоминания, не так ли? -- сказал он мне, склонившись над Оливией и подтягивая ремень под ее подбородком.
Я округлила глаза на его умышлено несущую двойной смысл фразу.
-- Ха, ха.

-- Моя мамочка всегда зажигает мне свечу, -- сказала Оливия. -- Мне нравится играть с пламенем.
Уильям поднял бровь, словно был не уверен, стоит ли давать огонь маленькой девочке.
-- Если это то, что помогает тебе войти в надлежащее душевное состояние, тогда разумеется, -- пожав плечами, он установил свечу на столик и подкатил его к коленям Оливии. -- Открой свое сознание и позволь воспоминанию прийти к тебе. Если тебе что-нибудь понадобится, мы будем неподалеку.

Он поманил меня к себе, и я последовала за ним в его офис в смежной комнате, где нас ждал Логан. Так как белые простыни были убраны, мы могли видеть Оливию сквозь стеклянные стены. Я помахала ей рукой, но она была слишком занята попытками зажать пламя между пальцами.

Уильям воткнул провода в настольный экран. Вместо плоского и горизонтального, экран был вертикальным и изгибался вокруг нас, так что напоминал огромный пончик. Логан уже нашел, как забраться внутрь.
-- Как ты пролез? -- спросила я.
-- Просто нырни вниз, -- сказал Логан. -- Осторожно, не ударься головой.

Я присоединилась к нему внутри устройства. Повсюду вокруг танцевали и гонялись друг за другом белые огни, напоминающие светлячков на черном экране.
-- Что это? -- спросила я.
-- Разум Оливии решает, куда отправиться, -- Уильям нырнул под машину и появился рядом с нами. -- Когда видение придет к ней, эти огни превратятся в изображение, так что мы сможем пережить его вместе с ней.

-- Пережить его? -- Логан потянулся, чтобы коснуться огонька, но его палец натолкнулся на экран. -- Ты имеешь в виду просмотреть?
-- Ты увидишь, что я имею в виду, -- Уильям протянул нам шлемы и показал, что следует их надеть. -- Видение будет опираться на все пять органов чувств. Вы будете себя чувствовать так, словно сами видите это видение. Вы увидите его от лица Оливии.

Задрожав, огоньки стали собираться в единую группу.
-- Начинается, -- прошептал Уильям. -- Держитесь.

Мои руки обхватили черные прутья. Толстые, кровавые царапины спускаются у меня по рукам, а в воздухе висит запах мочи и фекалий. Вокруг меня толпятся девушки-подростки в грязной школьной униформе

В противоположном конце камеры зарычала брюнетка и прыгнула на спину рыжей девушки, схватила ее за волосы и дергала за них, пока у нее в руке не остался вырванный клок. Другая девушка в углу горланила песни на пределе легких. Ее голова лежала в куче фекалий, окрасив ее блондинистые волосы в коричневый.

Внезапно я услышала короткий, отрывистый стук по бетонному полу. Мы все замолчали, даже поющая девушка. В конце коридора появилось два человека. Они недолго разговаривали, а затем более высокая фигура направилась к нам. Я разглядела темно-синюю униформу и коротко остриженные серебристые волосы. На ее лице больше морщин, но черты лица не спутаешь. Председатель Дрезден.

Я поднялась на шатающиеся ноги и еще сильнее сжала решетку руками.
-- Мамочка, -- сказала я. -- Ты должна отменить казнь.
Она оглядела меня несколько раз, словно не узнавала, кто я. Наконец, она встретилась со мной глазами и поморщилась.
-- Я говорила тебе, Оливия. Ты знала, чего будет стоить получение заурядного воспоминания, но ты не желала слушать, не так ли?

-- Будущая-я послала мне счастливое воспоминание, -- сказала я. -- В нем я держала на руках своего новорожденного ребенка и чувствовала себя в согласии с остальным миром.

-- Оно заурядное! Ты как никто должна бы знать, что надвигается, -- в уголке ее рта задергался мускул. -- Это твое видение из будущего показало нам, чем мы можем стать. Расой сверхлюдей, -- она обхватила мои руки на решетке.

-- Ты знаешь, что у тебя талант, Оливия. Ты -- моя дочь, не так ли? Почему будущая-ты не послала тебе воспоминание по-лучше? Ты могла бы выбрать любое воспоминание. Такое, которое продемонстрирует твои превосходные способности скрипача. Такое, которое будет олицетворять твою математическую гениальность. Почему ты послала именно это?

Я выпрямила спину.
-- Я не знаю, почему она это сделала, мамочка. Может, будущая-я подумала, что неправильно казнить девяносто девять процентов населения исходя из их воспоминаний. Может, она знала, что это единственный способ заставить тебя слушать. Чтобы показать тебе, что у человечества есть что-то еще, кроме талантов. Есть счастье. И любовь.

Ее пальцы исчезли.
-- Увы, не в этом мире. Мы не можем позволить каким-либо заурядным генам загрязнять генофонд. Казнь назначена. Твой и остальных Заурядных приговоры будут приведены в исполнение через два часа.

Она развернулась и пошла прочь по направлению к фигуре, в которой теперь я признала ее ассистента, ее каблуки отбивали дробь по полу.
-- Мамочка! -- позвала я. -- Ты не можешь этого сделать. Я твоя дочь. Твоя дочь!
-- Нет, -- ее голос разнесся по всему коридору, но я больше не могла разглядеть ее лица. Единственное, что я видела, была ее темно-синяя униформа. -- Моя дочь никогда не будет заурядной.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/67397/350988

Переводчики: Cao