Готовый перевод Meredith Gentry - 8. Divine misdemeanors. / Мередит Джентри - 8. Проступки богов.: CHAPTER THIRTEEN

Мы через окружение репортеров и полицейских. В один момент репортеры были стали твердой массой, что Райт и О'Бриэн не могли продвинуть нас, не трогаяя их, очевидно им приказали не трогать прессу руками. Они испытывали затруднения, с которыми мои телохранители сталкивались в течение многих недель. Как Вы остаетесь политически правильными с незнакомцами, кричащими вам в лицо, вспышками, походящими на слепящие бомбы, и толпе, превращающейся в массу тел, которых Вам не разрешено даже трогать?

Репортеры кричали их вопросы. "Вы помогаете полиции с этим случаем, Принцесса?" "Каким исследованиями Вы помогаете полиции?" "Почему Вы плакали?" "Владелец магазина - действительно ваш родственник?"

Райт и О'Бриэн попытались проделать путь без расталкивания, что на самом деле сложнее, чем звучит. Дойл и Холод встали с обеих сторон от меня, потому что толпа репортеров напирала. Люди и феи повыскакивали из магазинов и ресторанов, чтобы увидеть причину волнений. Это было в "человеческой" природе, любопытство, но их масса добавилась к уже имеющейся и продвижение вперед остановилось.

Внезапно репортеры затихли, не все одновременно, а постепенно. Сначала один замолчал, потом другой, и они начали озираться, как будто услышали тревожащий шум. Тогда я тоже почувствовала это: страх. Страх похожий на холодный, липкий ветер по вашей коже. Был момент, как я стояла в ярком Калифорнийском свете и чувствовала, что озноб сползает вниз по моей спине.

Дойл сжал мою руку, и это помогло мне думать. Это помогло мне поднять мои волшебные щиты, в тот же момент, я смыла с себя страх, но я все еще могла видеть его на лицах репортеров.

Райт и О'Бриэна положили руки на оружие и озирались со страхом. Я вытолкнула свои щиты к ним, способ, которым я возводила гламур над Дойлом и Холодом ранее. Плечи Райта опали, как будто большой вес свалился с них. О'Бриэн сказала, "Что это было?»

-Это ,- сказал Дойл.

-Что?,- спросила она

Репортеры разошлись словно занавес. Они просто не хотели быть рядом с тем, что шло между ними. Рыжий человечек шел к нам с усмешкой из выдающихся вперед зубов. Я была права; это была злая усмешка. Удовольствие от страха репортеров было написано в его лице и бойкой походке.

Он подошел и встал перед нами, и затем опустился на одно колено. "Моя королева," сказал он.

Камера вспыхнула, закрепляя изображение для завтрашних новостей, или сегодняшних. Рыжий человечек смотрел в направлении вспышкио и оттуда послышался вопль, затем человек побежал по тротуару. Его множество камер бренчалипока он мчался с криком прочь, будто дьявольские собаки преследовали его.

Другие репортеры сделали общий шаг назад. Рыжий человечек издал злобное хихиканье, и только этого звука было достаточно, чтобы заставить меня покрыться гусиной кожей. Если бы я был одним из тех кто стоял с той стороны это было бы ужасно.

-Тебе нужно попрактиковаться в таком смехе. Сказала я. Он действительно злой.

Он усмехнулся мне. "Фее нравится знать, что его работа ценится, моя королева."

Репортер сказал дрожащим голосом, "Он назвал Вас его королевой. Означает ли это , что Вы действительно приняли трон?"

Рыжий человечек наклонился к своим ногам и отскочил от них, поднял руки и сказал, "БУУУУ!" Репортеры убежали на другую сторону. Он двинулся в сторону другой группы, но большинство из них отодвинулось назад, вытянув руки будто показывая , что они не хотели обидеть.

Одна женщина спросила дрожащим голосом, "Мередит, Вы королева неблагих?

-Нет, ответила я

Рыжий человечек посмотрел на меня.
"Должен ли я сказать ей о короне, что была на Вашей голове?"

-Не здесь, сказал ДОйл

Рыжий человечек зыркнул на него.
- Я спросил не тебя, Мрак. Если бы мы были семьей, то была бы разница, но я ничего не должен тебе, только ей."

Я поняла, что Дойл, отказывающийся признать, что его родословная была близка к Рыжему человечку, оскорбил фея.

Дойл, казалось, понял это, потому что сказал, "Я не скрываю свое смешанное происхождение, Рыжий человек. Я всего лишь подразумевал, что в моей крови не было никого из вашего рода, что является правдой."

"Да, но наша кровь была на твоем мече, не так ли? Прежде, чем ты стал Мраком Королевы, излеченный в твою первую волшебную весну, ты был другим, и им твое тоже было другим." Рыжий человек снижал голос с каждым словом, оставшиеся репортеры, начал подходить ближе пытаясь услышать. Я знало, что Дойл был кем-то прежде, ему поклонялись как богу, и что он не перешел полностью на сторону Королевы Андаис, но я никогда не спрашивала его об этом. Старейшим сидхе не нравилось говорить о прежних временах, когда наши люди были великими.

Рыжий человек раскрутилсяя и прыгнул на репортеров с громким "Ха!" Они побежали, некоторые падали, другие, затаптывали их ногами в безумной панике, чтобы поскорее оказаться подальше от него. Упавшие снова вскакивали и мчались за другими.

О'Бриэн сказала, "Это не законно, использовать магию на прессе."

Рыжий человек склонил голову на сторону словно птица, нашедшая червяка. Этот взгляд заставил О'Бриэн громко сглотнуть, но с моими щитами вокруг нее она хорошо держалась. "И как бы вы избавились от них, девчушка?"

- Офицер О'Бриэн, - сказала она

Он усмехнулся ей, и я почувствовала, что она вздрогнула, но не попятилась. Этим она зарабатала еще пунктик в храбрости, но я не была уверена, что насмешки над ним после того, как он проявил такой очевидный сексуальный интерес к ней во время допроса Паслен, было хорошей идеей. Иногда небольшой страх - мудрая вещь.

Он стал вторгаться в ее личное пространство, и я встала между ними. "Чего ты хочешь, Рыжий человек? Я ценю твою помощь, но ты сделал это не из благородства души."

Он косо посмотрел на О'Бриэн, затем повернул хитрый взгляд ко мне. Это не беспокоило меня. "У меня нет благородства в сердце, моя королева, только зло."

-не только зло,- сказала я

Усмешка росла, пока его лицо не превратилось маску злого умысла,и она выглядела так же зловеще как маски одеваемые на Хэллоуин. "Ты слишком молода, чтобы понять, что я".

"Я знаю, каково зло," сказала я, "и оно не идет с маской и хитрым взглядом. Зло приходит с лицом тех, кто, как предполагается, любит и заботится о Вас, но они этого не делают. Зло приходит с ударом, или рукой, держащей Вас под водой, пока Вы не можете дышать, и все время ее лицо безмятежно, не сердито, не безумно, потому что она полагает, что она имеет на это право."

Его злое лицо начал превращаться в нечто более серьезное. Он посмотрел на меня и сказал: "Ходят слухи, что ты вынесла множество жестокости от рук своих родственников сидхе".

Дойл повернувшись к полицейским. "Дайте нам, пожалуйста, немного уединенности?"

Мастер и О'Бриэн обменялись взглядами, тогда Мастер пожал плечами. "Нам только сказали доставитьть Вас благополучно в Ваш автомобиль, значит хорошо, мы будем ждать здесь."

O'Бриэн пыталась протестовать, но ее партнер настаивал. Они спорили спокойно, поскольку они обеспечили нам нашу секретность.

Рука Дойла на моей руке напряглась, и Холод подвинулся поближе. Они говорили мне тихо не отдаляясь истории из суда, но королева никогда не заботилась, что я говорила о некоторых вещах. "И их друзья, никогда не забывайте их друзей, я никогда не мог," сказала я.

Он смотрел на Холода и Дойла, и спросил, "они мучили тебя прежде, чем стали твоими любовниками?"

Я отрицательно покачала головой. "Нет, я не приняла бы никакого любовника, который когда-либо поднял на меня руку".

"Вы выбрались из Неблагово двора. Они все прибыли в Лос-Анджелес с Вами. Кто остался, кто мучил Вас так?"

"Я взяла только стражу, не аристократов, ответила я.

"Но все охранники благородны среди сидхе, или они не достойны охраны королевы, или короля."

Я пожала плечами. "Я призвала ко мне то, что принадлежит мне."

Он пошел в свои колени снова, но ближе в мои ноги, так, чтобы я должен был бороться с убеждением поддержать шаг. Ранее я имел бы, но кое-что об этом моменте заставило меня хотеть быть королевой, в которой нуждался Страх Dearg. Doyle, казалось, чувствовал, что я думаю это, потому что он помещал руку на моей спине, как будто помочь мне не дать основание. Мороз просто двигался в мою другую сторону, так, чтобы он почти тронул меня, но он держал свои руки свободными для оружия, на всякий случай. Публично они попытались держать одного из них свободным для этого, хотя иногда было трудно успокоить меня и охранять меня в то же самое время.

"Вы не позвали Рыжих людей, Королева Мередит."

"Я не знала, что они были моими, чтобы звать их."

"Мы были прокляты, и наши женщины разрушены так, что мы прекратили бы быть людьми. Независимо от того, насколько мы долговечны, Рыжие люди - вымирающая раса."

"Я никогда не слышала даже намек, что у Рыжих людей есть женщины, или проклятия."

Он повернул эте черные, приподнятые глаза к Дойлу с моей стороне. "Спросите этого, говорю ли я правду."

Я посмотрела на Дойла. Он просто кивнул.

"Мы и Красные Колпаки почти бьем сидхе. Мы были двумя гордыми расами, и мы существовали на кровопролитии. Сидхе пришли, чтобы помочь людям, спасти их." Его голос был горек.

"Вы убили бы каждого человека, женщину, и ребенка на острове," сказал Дойл.

"Может быть, что мы бы сделали это," сказал он, "но это было наше право. Они были нашими поклонниками прежде, чем они были Вашими, сидхе."

"И каков бог, если он разрушает всех тех, кто поклоняется ему, Страх Dearg?"

"Каков бог, который потерял всех его последователей, Нудонс?"

"Я не бог, даже если когда-то и был им."

"Но все мы думали, что ты сделал нас, Мрак?" Он издал то тревожащее хихиканье снова.

Дойл кивнул, его рука напряглась на моей спине. "Мы думали много вещей, которые, оказалось, не были верны."

"Да, которые мы сделали, Мрак." Страх Dearg казался грустным.

"Я скажу Вам правду, Страх Dearg. Я забыл Вас и Ваших людей и что случилось так давно."

Он посмотрел на Дойла. "О, да, сидхе делают очень много вещей, которые они просто забывают. Они моют свои руки не в воде, или даже крови, но забвении и времени."

"Мередит не может сделать то, что Вы хотите."

"Она - коронованная королева слуа, и на краткий момент королева Неблагих. Коронованный волшебным царством и Богиней, это - то, что Вы заставили нас ждать, Мрак. Вы и Ваши люди, мы были прокляты, чтобы быть неназванными, бездетными, бездомными, пока королева не короновала справедливо Богинями, и само волшебное царство предоставило нам название снова." Он искал во мне. "Это был способ для них проклясть нас навсегда, не представляясь, что это было навсегда. Это был способ замучить нас. Мы имели обыкновение приезжать перед каждой новой королевой и попросить наши имена назад, и они все отказались."

"Они помнили, кем Вы были, Страх Dearg," сказал Дойл.

Страх Dearg повернулся к Холоду. "И Вы, Убийственный Холод, почему столь тихий? У Вас нет никакого мненийя о том, что Мрак дает Вам? Это - слух, Вы - его замена"

Я не была полностью уверена, что Холод поймет, о чем последняя часть, но он знал, что над ним насмехались. "Я не помню судьбу Дерга Страха. Я проснулся зимой, а Ваши люди уже ушли."

"Правильно, правильно, тогда вы были еще совсем крошечным Джекки Холод, только еще один предварительный гонорар в суде Зимней Королевы." Он сделал тот главный петух одной стороне снова. "Как Вы превращались в сидхе, Холод? Как Вы набирали силу, в то время как всех остальных она покидала?"

"Люди верят в меня. Я - Джек Холод. Они говорят, они пишут книги и истории, и дети смотрят в их окна и видят мороз на своих окнах и думают, что я сделал это." Холод сделал шаг к маленькому стоящему на коленях человеку. "И что человеческие дети говорят относительно Вас, Страх Dearg? Вы - только шепот в умах человека в эти дни, все забыто."

Dearg Страха посмотрел на него пугающим взглядом, который был по-настоящему пугающим, потому что он содержал такую ненависть. "Они помнят нас, Джекки, они помнят нас. Мы живем в их воспоминаниях и в их сердцах. Они все еще, что мы сделали из них."

"Ложь не поможет Вам, только правда," сказал Дойл.

"Это не ложь, Мрак, войди в любой театр и понаблюдайте их представления. Их серийные убийцы, их войны, резня в вечерних новостях, когда человек убивает свою всю семью, таким образом они не будут знать, что он потерял свою работу, или женщину, которая топит ее детей, таким образом у нее может быть другой человек. О, нет, Мрак, люди не помнят нас. Мы были голосами самой черной ночью человеческой души, и что мы прививали там натюрморты. Красные Колпаки дали им войну, но Страх, Dearg причинял им боль и мучение. Они - все еще наши дети, Мрак, не забывайте об этом."

"И мы дали им музыку, истории, искусство, и красоту," сказал Дойл.

"Вы - Неблагие сидхе, Вы также дали им резню."

"Мы дали им и то, и другое," сказал Дойл. "Вы ненавидели нас, потому что мы предложили больше чем справедливая кровь, смерть, и страх. Никакой Красный Колпак, никакой Страх Dearg не написал когда-либо стихотворение, не нарисовал картину, или проектировал что-то новое и интересное. У Вас нет никакой способности создать, только разрушить, Страх Dearg."

Он кивнул. "Я провел столетия, больше столетий, чем признает большинство, усваивая урок, который вы нам преподали, Мрак."

"И какой урок Вы усвоили?" спросила я. Мой голос был мягок, как будто я не была уверена, что я хотела знать ответ.

"То, что люди реальны. То, что люди не только для нашего удовольствия и резни, и что они - люди, также." Он ярко улыбнулся Дойлу. "Но Страх Dearg пережил достаточно долго, чтобы видеть могущественное падение, поскольку мы упали. Мы наблюдали, что сидхе уменьшились во власти и славе, и немногие из нас оставшихся радовались."

"И все же вы снова преклоняете нам колени," сказал Дойл.

Он покачал своей головой. "Я пректоняю колени королеве слуа, не Неблагой, или Благой. Я пректоняю колени Королеве Мередит, и если бы Король Шолто был здесь, то я признал бы его. Он держал веру со своей другой стороной."

"Щупальца Шолто - только татуировка, если он не вызывает их. Он выглядит как сидхе, как любой из нас стоящий здесь," сказал Дойл.

"И если я хочу благосклонности молодой девушки, разве я не использую свой гламор, чтобы сделать меня взглядом немного лучше?"

"Это незаконно, использовать волшебство, чтобы заманить кого-то в кровать," сказала О'Бриэн.

Я действовала. Я не поняла, что полиция появилась в зоне слышимости.

Страх Dearg впивался в нее взглядом. "И Вы носите косметику на свои свидания, Офицер? Вы надеваете симпатичное платье?"

Она не ответила ему.

"Но нет никакой косметики, которая скроет это." Он показал на свое лицо. "Нет никакого крема, чтобы скрыть мое тело. Есть только волшебство или ничто не поможет. Я мог заставить Вас понять то, на что это походит, что это значит быть искривленным в глазах других людей."

"Вы не будете вредить ей," сказал Дойл.

"Ах, большой сидхe говорит, и все мы должны слушать."

"Вы ничему не научились, Страх Dearg," сказал Дойл.

"Вы действительно только что угрожали использовать волшебство против О'Бриэна," сказала я.

"Нет, мое волшебство это весь мой гламор, чтобы сразить я должен был бы использовать кое-что более твердое."

"Не снимай их проклятие, Мередит. Они были бы чумой для людяей."

"Кто-нибудь объяснит мне, каким точно было проклятие."

"Я обьясню, в автомобиле," сказал Дойл, и он пошел вперед, держа меня за собой. "Страх Dearg, мы, возможно, сжалились бы над Вами после стольких лет, но Вы показали только в нескольких словах человеческой женщине, что Вы являетесь все еще опасными, все еще слишком злыми, чтобы быть вернуть вам Ваши силы."

Страх Dearg обратился ко мне, через ногу Дойла. "Но дайте мне название, моя королева, я прошу Вас. Дайте мне название, и у меня снова может быть жизнь."

"Не делайте этого, Мередит, до тех пор пока не поймете, чем они были и чем они могли бы стать снова."

"В мире нас оствлась только горстка, Мрак." Его голос повысился. "Какой вред мы могли причинить теперь?"

"Если бы Вы не нуждались в Мередит, чтобы освободить Вас от проклятия, если бы Вы не нуждались в ее доброжелательности, доброжелательности любой королевы волшебного царства, что бы Вы сделали любой человеческой женщине сегодня вечером, Страх Dearg?"

Глаза Дерга Страха содержали такую ненависть. Я фактически спряталась позади Дойла и Холода, переместившегося так, чтобы я только видела Страх Дерг между их телами, поскольку я имел вначале.

Он смотрел на меня между ними двумя, и это был взгляд, который сзаставил меня действительно испугаться. Он поднялся на ноги, немного с усилием, как будто его колени болели от того, что были на тротуаре так долго. "Не только человеческие женщины, Мрак, или Вы забыли, что, как только мы конкурировали с Вашим в волшебстве, и сидхе не в большей безопасности чем люди?"

"Я не забыл это." Голос Дойла содержал гнев. Я никогда не слышала у него такой тон голоса прежде. В нем звучало что-то более личное.

"Нет никакого правила к тому, как мы получаем наше имя от королевы," сказал он. "Я спросил приятно, но она дала бы мне имя, чтобы спасти себя и тех малышей в ней. Вы позволили бы ей назвать меня, чтобы спасти их."

Эти два мужчины сомкнули ряды, и я потеряла из виду Страх Dearg. "Не подходите к ней, Страх Dearg, поскольку это будет Ваша смерть. И если мы услышим о каких-нибудь преступлениях против людей, что будет похоже на вашу работу, мы приглядим, чтобы вам больше не пришлось оплакать свое потерянное величие, поскольку мертвые ничего не оплакивают."

"Ах, но как Вы отличите, где моя работа и где работа людей, которые несут дух Страха Dearg в своих душах? Это не музыка и поэзия, которую я вижу в новостях, Мрак."

"Мы уезжаем," сказал Дойл. Мы сказали до свидания Мастеру и О'Бриэн, и мужчины посадили меня в грузовик. Мы завели двигатель, но не уезжали, пока О'Бриэн и Мастер не скрылись в массе полиции ниже по дороге. Я думаю, что ни один из нас не хотел оставить О'Бриэн близко к Страху Dearg.

Именно Элис в ее одежде Гота вышла из Фаэл и подошла к Страх Dearg. Она обнимала его, и он обнимал ее спину. Они возвратились в магазин чая взявшись за руки, но он бросал взгляд назад через плечо, поскольку я помещала SUV в механизм. Взгляд обещал проблемы, своего рода Останови Меня Если Вы Можете. Они исчезли в магазине. Я потянул тщательно в улицу и движение, затем сказал, "О чем, черт возьми, это все было?"

"Я не желаю говорить об этом в автомобиле," сказал Дойл, он смертьельно крепко держался за дверь и приборную панель. "Вы не рассказываете легенды о Страх Dearg, когда Вы боитесь. Это призывает их к Вам, дает им власть над Вами."

На это я не знала, что сказать, потому что я помнила время, когда я думала, что Темная Королева, ничего не чувствовала, ничего не боялась. Я знала, что Дойл испытывал те же чувства что и все остальные, но слабость он показывал не часто. Он сказал единственную вещь, которая, возможно, препятствовала мне расспрашивать его по пути к берегу. Я использовала bluetooth, чтобы позвонить в пляжномый домик и главный дом, чтобы все знали, что у нас все прекрасно. То, что единственные раненные были папарацци. В некоторые дни судьба соблюдает очень хрупкий баланс.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/6781/20537

Переводчики: inn140, naina, Lura