Готовый перевод Whispers and the Roars / Шепот и крик: Глава 12

Глава двенадцатая.

Йео

Наши дни

Ее стройная нога на приборной панели, когда теплый ветерок врывается через люк в крыше моего автомобиля, - этого достаточно, чтобы отвлечь меня прямо перед знаком остановки. Когда она взвизгивает и показывает на знак, мимо которого мы проехали, я вздыхаю и съезжаю на обочину дороги.

- Прости, - говорю я, взглядом скользя по ее гладкому бедру до коротко обрезанных шорт и затем вверх по телу к лицу. - Ты отвлекла меня.

Ее ярко розовые губы изгибаются в милой улыбке. Щеки покрываются румянцем, и она так пялится на меня, что будоражит мой член в сотый раз с тех пор как я вернулся домой. - Прости.

Я улыбаюсь ей. - Не думай меняться, Кузнечик. Ты абсолютно идеальна, такая какая есть.

Ее глаза темнеют, и она отводит взгляд от моих глаз, чтобы посмотреть на реку. - Хочешь пойти посмотреть, теплая ли еще вода?

Вряд ли я одет для того, что, насколько я знаю, закончится неясной попыткой, но она счастлива, расслаблена и полна надежд, и я испачкаю любую одежду, которая есть на мне, только чтобы она оставалась в таком настроении. - Я думал, что ты никогда не спросишь.

Мы выбираемся из машины, и я ловлю ее за запястье прежде, чем она уйдет слишком далеко от меня. Она смотрит через плечо и в ее глазах танцует огонек.

- Иди сюда, - бормочу я и притягиваю ее к себе. Она идеально умещается у меня на груди. Мне не хватало ее в моих объятиях. С ее губ срывается слабый вздох удовлетворения. - Я хочу сделать тебя счастливой, - шепчу я.

Она обнимает меня за талию. - Ты уже делаешь меня счастливой.

Она вскидывает голову, и я тону в ее взгляде кристально-чистых голубых глаз. Я запускаю пальцы в ее растрёпанные волосы и спокойно ее держу. Мое желание - поцеловать ее идеальные губы, но я в нерешительности стою, склонившись в нескольких дюймах от ее рта. Короткий стон желания, который она издает, заставляет меня улыбнуться.

- Тебе говорил кто-нибудь, какая ты удивительная? - спрашиваю я, слегка прикасаясь губами к ее мягким губам.

Она тихо смеется, хватая меня за рубашку. - Ты. Всегда. Ты единственный. - Ее глаза проникаются грустью.

- Все они слепые, - говорю я ей и прижимаюсь своим носом к ее носу. - Иногда я жадный. Я рад, что я единственный, кто видит тебя. Если бы они видели, какая ты была идеальная, они бы захотели отобрать тебя у меня.

Ее дыхание становится прерывистым и касается моих губ. Я прижимаюсь к ее губам в нежном поцелуе. Когда я собираюсь перевести дыхание, она приоткрывает губы, предлагая мне свой сладкий язык. Я не колеблюсь и целую рот, о котором никогда не перестаю думать. Она на вкус как мороженое, мед и вишня. Сладкая, сочная и манящая. На этот раз я единственный, кто стонет, когда я усиливаю наш поцелуй, переплетая наши языки. Ее ладони поднимаются по груди вверх и ложатся мне на плечи. В конце концов, мы . Я прижимаюсь лбом к ее лбу, просто получая удовольствие от ее сохранившегося вкуса. Вдыхая ее уникальный аромат, который никогда не покидает меня.

- Тогда я рада, что они слепые, - говорит она голосом, полным света и любви.

Я одарил ее кривой ухмылкой. - А если они вдруг увидят тебя однажды, - говорю я с дразнящим собственническим рыком. - На этот случай у меня есть Боунз, который выколет им глаза. Он безусловно сделает это. Я ведь прав?

Она отстраняется и смеется всю дорогу до нашего тайного места. До того самого места, к которому мы ходили, когда были подростками. Старое заброшенное здание у воды все еще представляет собой груду лежащего в беспорядке металла и заросли сорняков. Нам не составляет труда припарковаться на пустынной полосе дороги. В заборе все еще есть дыра, так что мы быстро пролезаем через нее, прежде чем наз заметят прохожие.

Ее маленькое тело легко проскальзывает через лаз, и она исчезает в зарослях деревьев. Теперь, когда я немного вырос, пролезть через дыру сложнее. В итоге я порвал рубаху о мерзкую деревяшку в заборе, но к счастью, она лишь царапает кожу, а не протыкает ее. Наша старая тропинка уже давно заросла, и мне приходится слушать звуки текущей воды, указывающей мне путь. Когда я добираюсь до галечного участка, она уже сорвала свою рубашку и открыла всему миру свое совершенное тело.

Мой член шевелится, когда она стягивает шорты. Затем, радостными шагами, она идет и скрывается в воде.

- Теплая, - говорит она, поворачиваясь ко мне, чтобы улыбнуться. Она погружена по плечи в воду. Вскоре ее бюстгальтер и трусики летят на берег.

- Не заходи слишком далеко, - предупреждаю я.

Она смеется. - Ладно, Флетчер.

Закатывая глаза, я расстегиваю рубашку и кидаю ее на берег. Она не сводит с меня глаз, пока я раздеваюсь до нижнего белья и иду за ней.

- Черт! - жалуюсь я. - Она не теплая, Кейди!

Ее хохот посылает зыбь по воде и несомненно приводит в восторг рыбу, плавающую под поверхностью. - Ой. Я солгала.

Дрожа, я обрызгиваю ее и тоже погружаюсь в воду по плечи. - Иди сюда, врушка.

Она незаметно обвивает мою шею руками, а талию ногами. Я хватаю ее за бедра и притягиваю ее к моему возбужденному члену, который едва сдерживают мои боксеры.

- Я скучал по этому, - говорю я ей и касаюсь носом ее носа.

Она вздыхает и наклоняет голову назад, подставляя мне свою шею. Мои губы находят ее прохладную кожу. Целуя ее кожу, мне становится невозможно трудно устоять перед желанием взять ее прямо здесь, в этой реке, как в старые времена. Когда жизнь была проще.

До одного из наших мрачных периодов наших отношений - времени, когда маленькая ошибка явилась результатом огромных последствий.

Когда-то, когда что-то великое и удивительное угрожало нанести нам тяжелый удар.

-Йео, - мурлычет она мне в ухо. - Войди в меня. Мне это нужно.

Мой член молит и просит и практически прорывается сквозь боксеры, чтобы достичь ее совершенного естества. Я трусь о нее, заставляя ее вскрикивать от удовольствия, но качаю головой. - Не здесь, малыш. Нет презерватива.

Она дует губы, но дальше не настаивает. Воздух вокруг нас становится плотным. От воспоминаний, когда ей было всего шестнадцать и она была беременна. Нашим ребенком. Нам обоим было больно от внезапной потери. Потери, которая случилась совсем без предупреждения. Потери, которая нанесла тяжёлый удар ее психике и ввергла мою сладкую девочку в панику болезненных эмоций. Только после того, как мы потеряли ребенка, на достаточно раннем сроке беременности, мы были единственными, кто знал об этом, но срок был достаточно большой, поэтому было больно, и она сказала мне, что морально неготова стать матерью. И также она не совсем интересовалась папами. Один намек на страх - из всех людей на меня - блеснул в ее глазах, и я поклялся, что никогда не увижу снова этот взгляд, направленный на меня.

Проще говоря, Кейди нелегко доверять мужчинам.

Отцам, если быть точным.

А я должен был стать отцом. Для ее ребенка. Взгляд, который она метнула мне в то быстрое мгновение, укоренил тот факт, что она всегда боялась за своего ребенка, как ее мать боялась за нее. Взгляд, полный страха... был ли я способен совершать те же самые зверства, что ее отец совершил по отношению к ней.

Конечно, я никогда бы не причинил боль Кейди или нашим детям или кому-либо еще, если уж на то пошло.

Но Кейди, глубоко внутри, этого не знала.

Сомнение было бы всегда.

И этого сомнения достаточно, чтобы во что бы то ни стало каждый раз натягивать презерватив. Каждый раз. Именно сомнение делает меня самым ответственным любовником на планете. Я не потеряю Кейди. Она всегда будет моей семьей. Только мы двое. Это единственный путь, который когда-либо будет у нас.

Она отстраняется и внимательно смотрит на меня с легкой улыбкой. - Что теперь, Йео?

Ухмыляясь ей, я слегка касаюсь ее ребер. - Все, что захочешь, Кузнечик.

Задумчивое выражение волной накрывает ее лицо, когда она смотрит мимо меня на текущую реку. Надежда. Это мимолётный взгляд, и очень искренний, тот, который я едва ли увижу у нее, но тот, который я хочу снова и снова вызывать.

- Я хочу перестать думать о мире без тебя. Наказания за все те годы было слишком много. Моя жизнь просто не такая уж и сладкая без тебя. Как мы сделаем так, чтобы это случилось? - спрашивает она, сведя вместе свои темные брови.

- Это происходит сейчас. Прямо сейчас. Ты этого не чувствуешь? Вокруг нас. Поникая внутрь нас. Моя любовь к тебе никогда никуда не уходила. Я просто был вынужден спрятать ее. Потому что ты попросила меня это сделать. Теперь я прошу тебя освободить ее. И выбросить гребаные ключи в реку, где им и место, потому что я никогда больше не хочу отказываться от тебя. Мы заслуживаем быть счастливыми, моя милая, милая Кейденс.

Наши губы встречаются, и сначала она медленно целует меня. Но потом наш поцелуй становится настойчивым и полным желания. И если я не вытащу ее из воды в ближайшие тридцать секунд, я сделаю то, о чем позже мы на сто процентов пожалеем. Схватив ее за задницу, я поднимаю ее и несу прямо на берег реки. Как только мы добираемся до моей одежды, я опускаю ее на спину. Я быстро стягиваю боксеры и рубахой вытираю свой член. Я достаю презерватив, открываю его и надеваю на член еще до следующего вздоха.

Пока я глажу своего дружка в резинке, я разглядываю красивую женщину, растянувшуюся на берегу. Ее темные волосы наполовину мокрые, спутанные и в чертовском беспорядке, но я хочу, чтобы они были в моих руках. Я хочу, чтобы она кричала мое имя, когда я снова и снова вхожу в нее, не заботясь, что кто-то нас увидит.

- Разведи ноги в стороны и дай мне на тебя посмотреть, - указываю я ей, когда подхожу и встаю прямо рядом с ней.

Этот прелестный алого цвета румянец покрывает ее кремовую кожу так, что мне хочется говорить самые непристойные вещи, которые я могу придумать, чтобы он не сходил с ее кожи.

- Йео, - хнычет она, пальцами пощипывая соски, затвердевшие от ее прикосновений. - Не заставляй меня ждать, ненормальный.

Я поднимаю бровь и улыбаюсь ей. - Чего ты хочешь, моя ненасытная девочка?

- Тебя. Внутри меня. Сейчас. - Ее голос хриплый и немного напоминает легкое рычание.

Упав на колени, я хватаю ее за бедра и открываю себе к ней доступ. Ее промежность манит меня как и всегда. Капли воды танцуя, стекают вниз мимо маленьких полосок темных волос и распухших губ. Кстати о губах, я облизываю свои и посылаю ей голодный взгляд.

- Нет..., - стонет она. - Не так. Не сейчас. Ты мне нужен.

Отказавшись от затеи заняться с ней оральным сексом, пока она не начинает кричать, предупреждая всех в пределах слышимости о наших ненормальных способах, я взбираюсь на нее сверху. Она издает судорожный вздох, когда наша плоть соприкасается. Я хватаю свой пульсирующий член и дразню концом ее промежность.

- Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя, Кузнечик?

Ее губы изгибаются в изумлении. - Я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью.

Я никогда не мог отказать ей ни в чем, что она просит. Особенно в этом. Я кладу ладонь у ее лица, когда вхожу в нее. Она хватает меня за плечи, ногтями практически впивается мне в кожу, и пятками заставляет меня войти глубже. Но мне нравится дразнить ее и не до конца входить в нее, как она хочет. Когда она дует губы, это заставляет мой член становиться невероятно твердым, я даю этой красивой женщине то, что она хочет.

- АААААХ! - стонет она, когда я резко вхожу в нее, шлепающий звук нашей скользкой кожи создает свою собственную песню на берегу реки.

Она стонет и вскрикивает, но не кончает. Я же в любую секунду достигну оргазма - сказались годы, когда я был не с ней, и понадобится несколько раз, чтобы это преодолеть. Незаметно положив руку между нами, я массирую ее клитор так, как она любит, при этом не сбавляя темпа между нами.

- Кончи на меня, Кузнечик, - бормочу я, не отрываясь от ее губ. - Покажи мне, как хорошо я заставляю тебя чувствовать себя.

Ее всхлипывания переходят в прерывистые вздохи желания, когда она уступает своему плотскому желанию достичь оргазма. Сквозь ее тело проходит судорога, прежде чем она выкрикивает мое имя, дрожа от удовольствия. Хватит и того, что теряю контроль. Желание закрыть глаза сильно, но желание видеть ее ярко-голубые глаза, которые блестят от любви и удовольствия, сильнее.

- Даааа, - выдыхаю я у ее рта, когда я извергаю свое семя в тонкую преграду, разделяющую нас. - Так идеально.

Мой член перестает так сильно пульсировать, и я опираюсь на локти. Ее рот приоткрыт и губы припухшие, розовый оттенок, образованный вокруг них тенью от волос, которые едва начали мое лицо.

- Жизнь с тобой гораздо легче, - бормочет она, ее глаза полны легкости и любви.

- Пора расслабиться, красавица, и позволь мне позаботиться о тебе, для чего я и был рожден. Давай пойдем домой и примем душ. Я хочу пригласить тебя сегодня вечером на ужин. Только мы вдвоем.

Свет меркнет, и она надувает губы. - Что если я испорчу ужин? Опять?

Я провожу пальцами по ее волосам у висков и большими пальцами массажирую их. - Ты ничего не испортила. Когда же ты поймешь, что мне на всех наплевать? Мне наплевать, что они думают или что они говорят. Все, что меня волнует, это ты. Запомни это. Запомни. И черт возьми, не забывай об этом, Кузнечик.

Она приоткрывает рот, чтобы возразить, но я прижимаюсь губами к ее рту. Я шепчу ей, почти не отрываясь. - Черт возьми, не забывай об этом.

- Мы идем к тебе домой на ужин? - спрашивает она, когда я веду ее по улице к моему дому.

- Ага, - говорю я ей, сжимая ее руку. - Но не беспокойся. Мама ушла с папой, так что будем только мы. Не зацикливайся.

Она останавливается и качает головой. - Ты собираешься готовить?

Смеясь, я показываю на разносчика пиццы, уже сидящего на въезде. - Неа. Сегодня вечером готовит Домино.

Ее смех приятный и манящий, когда она бежит к моему дому. Летнее платье на ней короткое и развевается каждый раз, когда она вскидывает ноги, открывая моему взору свои сексуальные розовые трусики. У нас снова был секс после душа на ее кровати, и я уже до смерти хочу снова оказаться внутри нее.

- Подожди, - кричу я, догоняя ее.

Когда я догоняю ее, я обвиваю руками ее за талию и притягиваю к себе. Она кричит - громко и не заботясь о том, что кто-то может услышать - пока я снова не ставлю ее на ноги.

Я отпускаю ее, и она направляется в мой двор прямо к розовому кусту мамы у крыльца. Она наклоняется и снова показывает мне свои милые трусики. И гребаному доставщику пиццы.

- Сколько? - резко спрашиваю я, заставляя его оторвать взгляд от задницы моей девушки и посмотреть на меня.

- Уу, тридцать семь пятьдесят три, - заикаясь, говорит он. Я могу сказать, что его глаза хотят вернуться к ней, но я перехватываю его взгляд.

Когда я отдаю ему деньги и беру еду, я убеждаюсь, что его взгляд заблокирован, когда он уходит.

Ее щеки становятся розовыми и ее ярко голубые глаза сверкают от удовольствия. Это та самая Кейди, которую я так долго люблю. Кейди, которая пряталась, с тех пор как я ушел.

Я так по ней скучал.

- Чем ты собираешься меня кормить? - дразнит она, ее глаза темнеют от желания.

Она тоже чертовски скучала по мне.

- Ну, - говорю я, когда мы взбираемся по лестнице и направляемся внутрь. - Я собираюсь накормить тебя настоящей едой, потому что ты слабеешь.

На это она фыркает.

- Но потом... - Я ставлю еду на стол и поворачиваюсь к ней со злобной усмешкой. - Затем я накормлю тебя твоим десертом. Каждым толстым, длинным, вкусным дюймом его.

Она хихикает, чертовски мило, и тыкает меня в живот. - Десерт должен быть сладким, а не соленым.

- Я кореец. Мы не любим сладкие десерты, - возражаю я, хотя мой аргумент слабый, учитывая, что она знает меня с тех пор как мне было десять лет, и знает, что я, конечно, сладкоежка, чем очень ей подхожу.

- Я забыла... ты любишь рисовые лепешки, - говорит она, притворяясь, что она давится.

- Я люблю тебя. Ты очень сладкая.

Она обвивает руками мою шею и нежно целует меня. - Боунз с тобой не согласился бы.

Я скольжу руками вверх под ее платьем, хватая ее за задницу через трусики и прижимая ее к себе. - Боунза здесь нет, поэтому его довод несостоятельный.

- Это хорошо. Он бы съел всю нашу пиццу.

- Я не заказывал Читос со вкусом чего-то, так что я думаю, мы в безопасности.

Она отстраняется от меня и улыбается, прежде чем поднять крышку. - Наше любимое, - восторженно говорит она.

Я достаю пару тарелок из шкафа и позволяю ей подать нашу пиццу с пеперони и грибами.

- Что будем пить? - спрашиваю я, неторопливо подходя к холодильнику.

Она пожимает плечами. - Есть пиво?

Я достаю холодную бутылку белого вина. - Неа, но у нас есть это.

Как только мы устраиваемся за столом, она рассказывает мне, какие планы у нее на остаток неделю. Несколько дней занятия. Я планирую уехать на это время и посмотреть еще на кое-какую собственность. Возможно, также позову моего хорошего приятеля Куш Павана. Если я на самом деле соберусь это осуществить, а также уделить Кейди внимание, которое ей нужно, тогда мне понадобится кто-то вроде доктора Павана, посвящённый в дело. Его отец хочет, чтобы он вернулся в Мумбаи, но Куш бунтарь, как и я. Вместе мы действительно могли бы сделать эту работу.

- Думаю, ты пытаешься меня напоить, - говорю я после второй бутылки вина.

Она убирает мой пустой бокал и ставит его на журнальный столик. Я издаю стон, когда она садится на меня сверху. Ее губы изгибаются в хитрой улыбке, и мне хочется сорвать с нее трусики еще до ее следующего вздоха. - Может быть мне нравится, когда ты пьян. - Ее голос - нежное мурлыканье, которое заставляет мой член между нами стать твердым.

- Какой у тебя план, Кузнечик?

Она пожимает плечами и наклоняется ко мне, пытаясь завладеть моими губами. Пальцами я хватаю ее за бедра, чтобы прижать ее к себе, пока мы целуемся. - У меня нет никакого плана.

- Это касается Боунза? Он велел тебе меня напоить? - Я отклоняюсь назад и ищу в ее глазах обман.

Проблеск.

Один короткий проблеск, и я знаю.

- Это касается Боунза.

У нее дрожит губа, и я дергаю пальцем, чтобы остановить это. Когда она ничего не говорит, я протягиваю руку и прижимаю палец к ее мягким, припухшей губе. Она хватает меня за запястье, не отрывая от меня взгляд, и обхватывает мой палец ртом. Внутри рождается стон, когда она сосет его, как она сосала бы мой член.

С желанием. Жадно. Быстро. Все внимание на меня. Желанием наполнена каждая ее черта.

- Кейди...

Она отрывает губы от моего пальца и хмурится. - Я пыталась тебя подготовить. Он хочет поговорить с тобой. Ему не нравится, как все закончилось между вами двумя. С тобой легче говорить, когда ты пьян.

Схватив ее за бедра, я мягко толкаю ее на диван рядом со мной. - Со мной становится слишком легко говорить. Ты знаешь, что происходит, когда он... он... - Я расстроенно вздыхаю. - Все чертовски сбивает с толку. - Проведя ладонью по затылку, я пытаюсь снять стресс, узлом завязавший мне там мышцы. - Я не могу сделать это с ним. Я здесь, с тобой, и я не хочу рисковать.

Когда она успокаивается, играя с подолом платья, но не встречаясь со мной взглядом, я начинаю чувствовать ее грусть сквозь пьяный туман в голове. Боунз ее лучший друг. Если ему больно, больно и ей. А если больно ей, больно и мне.

- Кейди, - говорю я со стоном, хватая ее за руку и притягиваю ее ко рту, чтобы поцеловать. - В последний раз, когда Боунз и я "поговорили", это закончилось тем, что он сосал мой член.

Я встречаюсь с ней взглядом, чтобы понять ее реакцию. Ее щеки розовеют, и она улыбается. - Он счастлив, если ты счастлив. Ты это знаешь.

- Но я хочу сделать тебя счастливой. Да, я люблю его... по-другому. Я совсем этого не отрицаю, - говорю я хриплым от эмоций голосом. - Но не так, как я люблю тебя. Ты просишь меня обмануть его. С каждым годом становится все хуже и хуже, малыш. Он падает все ниже и ниже. По мне, я сомневаюсь в своей нравственности. Это не здорово. Сейчас я здесь и мы стремимся к здоровым отношениям. Нельзя вовлекать Боунза в нашу постель, когда вздумается.

Ее губа дрожит, и она кивает. - Я знаю... но... - Она судорожно вздыхает. - Дай ему еще одну ночь близости. Ему нужно чувство завершенности, Йео. Пожалуйста, - выдавливает она, - ты и понятия не имеешь, как сильно ему это нужно для того, чтобы выжить.

Сжимая челюсти, я отчаянно стараюсь удержать слова во рту. Слова, которые причиняют острую боль. Слова, которые испугают мою красивую Кейденс Маршалл. Но слова слишком сильны, слишком яростны, слишком требовательны, чтобы их произнесли. - Для того, чтобы мы двигались вперед, его выживание не обязательно. На самом деле, это обуза.

Как только слова вылетают из моего рта, я безумно хочу собрать их и запихать назад в рот, пока я до смерти не подавлюсь ими. Черт. Черт. Черт.

Она закрывается. Я ведь точно, черт возьми, знал, что так получится.

Я просто разбил ей сердце.

И я разбил свое в процессе.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/68458/400021

Переводчики: eugenia1124