Готовый перевод בתיה גור רצח, מצלמים / Батья Гур Убийство,снимаем: 15 глава

"Вы?", удивился Рубин, увидев Лилиан в дверях кабинета Балильти. "А где ваш главный начальник? Я думал, он…"
Лилиан одернула полы длинной зеленой мужской рубашки, села напротив него и положила на стол между ними оранжевую картонную папку. "Пока что я. У Вас этим проблемы?" спросила она, склонив голову набок, и с нарочитой приветливостью добавила: "Мне говорили, что Вы ничего не имеете против женщин. А теперь вдруг выясняется, что…"

"Нет- нет-нет, что Вы , не дай бог!" поспешил улыбнуться Рубин. Я всегда говорил: женщины это лучшее, что есть на свете.»
"Ну?" Лилиан вопросительно посмотрела на него. "Вот и прислали Вам женщину. И что Вы делаете? Жалуетесь!"
"Нет, я не это имел ввиду,"поспешил оправдаться Рубин. "Просто …неожиданно… Я думал, что… Впрочем, неважно. Вы можете… Можно начинать. Я готов."

"И с моей тоже," сообщила Лилиан, нажимая кнопку магнитофона. На мгновение она отвела взгляд назад, к стене и окну, которое изнутри казалось совершенно темным и было закрыто шторой. Лишь с другой стороны можно было наблюдать все, что происходило в комнате. Рубин проследил за ее взглядом. Его глаза беспокойно перебегали с нее на магнитофон и обратно, пока наконец он не посмотрел ей прямо в глаза сосредоточенным , холодно-голубым взглядом. " Я хотел бы поговорить с Бени," сказал он доверительным тоном. "Я уже несколько раз просил об этом . Охайон, подполковник, и обещал мне…"

"Нет проблем," приветливо отозвалась Лилиан. "Сначала закончим здесь, а там посмотрим… К тому времени, возможно подполковник Охайон уже сможет сам пригласить Вас к себе…" Она слегка повела рукой в сторону двери, давая понять , что Михаэль находится там. Рубин посмотрел на дверь. "Мне не по себе разговаривать с Вами, пока…", нерешительно начал он. Лилиан молча, выжидающе смотрела на него, вынуждая закончить мысль. "…пока я не поговорю с Бени. Сначала я хочу увидеть его и убедиться , что с ним все в порядке."

"Почему? Почему так важно, в каком порядке рассказывать? Вам нужно согласовывать версии?", спросила Лилиан тоном воспитательницы, отчитывающей маленьких флиртунов. Рубин хмыкнул, словно она удачно пошутила. Но Лилиан тут же посерьезнела и добавила: "Сейчас это вообще не связано с Бени. Пока я не буду о нем спрашивать. Договорились?"

"Ладно," согласился Рубин, что Вы хотите узнать?"

"Прежде всего," деловито начала Лилиан, "сейчас мы проверяем Ваше местонахождение…"

"Местонахождение?", насмешливо перебил Рубин, ׳нахождение׳, он усмехнулся. " Что за канцелярщина? Вы хотите узнать где я был и чем занимался?"

Лилиан чуть растянула уголки губ в подобии кривой улыбки и сказала: "Если точнее, вопрос в том, выходили ли Вы сегодня из здания."

"Сегодня? То есть после того…после того, что случилось с Цадиком?"

"Да," с преувеличенной любезностью подтвердила Лилиан.
"Скажем— примерно с одиннадцати утра до восьми вечера."

"Одиннадцати утра?", переспросил Рубин, нахмурившись.

"До восьми вечера."

"Дважды," сказал Рубин, "дважды, с разрешением".

Лилиан открыла оранжевую картонную папку, взглянула на лежавшие передней бумаги, перелистала их и спросила: "Да? И кто дал Вам разрешение?"

"Вы что, завели на меня досье?"

Лилиан оперлась локтем о стол, подперла подбородок ладонью и устремила на него свой особенный, выжидающий взгляд, никак не связанный с его вопросом. "Ну…Первый раз меня пропустил начальник службы безопасности после того как я ему объяснил… Это было днем," нетерпеливо добавил он. "Из-за моей матери. А во второй раз, часов около шести, мне самому его дали или мое начальство, Хефец, все устроил… Честное слово, не помню…"

"После того, как пришел Бени Меюхас, или до этого?" спросила Лилиан.

"После", немного подумав, ответил Рубин. "Определенно после… я помню….Господи, трудно поверить, ведь это было всего…" Он взглянул на часы. "Уже час ночи. Всего семь часов назад… Трудно поверить… Будто это было в прошлом веке."

"Значит , Вы выходили дважды. Надолго?" с деланной мягкостью спросила Лилиан.

"В первый раз это было… когда? Где-то около одиннадцати?"

"В двенадцать сорок семь," сообщила Лилиан, взглянув на разложенные перед ней на столе бумаги. "Именно тогда. Вы сказали, что Вас вызвали в дом престарелых по поводу Вашей матери. Из дома престарелых звонили, чтобы подтвердить это, не так ли?"

"Ну?" спросил Рубин. "Вам же позвонили, значит , вы все знаете. Так в чем проблема?"

"Нет", Лилиан пожала плечами. "Никакой проблемы. Просто…"
"Что ׳просто׳?", раздраженно спросил Рубин.

"И заодно," медленно проговорила Лилиан,"выяснилось, что Ваша мама принимает дигоксин, верно?"

"Не знаю", смутился Рубин. "Я не разбираюсь в точных названиях лекарств. Я же не врач…Но…"

"Сказали, что Вы пошли принести ей срочно нужное лекарство? Не ходили? Неправда, что ей нужно было лекарство? Мы поняли, что речь идет о дигоксине. Если Вы просили это у фармацевта , то наверняка можете сказать что …"

"Кто сказал, что я просил его у фармацевта?" раздраженно бросил Рубин. "Послушайте, милая…", Лилиан лишь моргнула, но ничего не сказала. "Моей матери восемьдесят три года, у нее серьезные проблемы со здоровьем, и… Почему бы Вам просто не позвонить туда? Почему бы не спросить у них? И вообще, какое это имеет отношение к…"

"Но в том-то и дело," сказала Лилиан все тем же ласковым, почти приторно-услужливым тоном прилежной девочки, стремящейся всем угодить, "что мы проверили. И выяснилось вот что… " Она умолкла, словно заглядывая в свои записи, и украдкой бросила взгляд на стену, скрытую занавеской. На мгновение она представила, как они сидят там и оценивают каждое ее слово; как Циля, допрашивавшая Хефеца, потом , посмотрев видеозапись, станет ее упрекать и, прикрываясь этой критикой, просто выплеснет собственное раздражение. И, продолжая говорить, Лилиан закончила: "…что Ваша мать действительно получала дигоксин. И еще выяснилось, что у нее в шкафчике должно было храниться восемь ампул, а теперь вдруг исчезли четыре."

Рубин беспомощно развел руками и с шумом хлопнул ладонями по бедрам. "Да что я могу с этим поделать?" с обидой произнес он. "И за это тоже должен отвечать я?"

"Да, но мы подумали, что, может быть, Вы сможете нам помочь," сказала Лилиан. "Мы рассуждали так: как получается, что вечером Вы навещаете мать… —у нас записано, что…," она снова заглянула в бумаги, словно не знала всех фактов наизусть, — "накануне Вы были у нее в семь часов вечера, а уже на следующий день дигоксина вдруг не оказалось?"

"Об этом дигоксине я вообще ничего не знаю," нетерпеливо сказал Рубин. "И когда это я, по вашему, был у нее в семь вечера? В какой день?"
"Нет-нет," поспешила поправиться Лилиан. "Не в семь вечера. Кто сказал вечера? В семь утра. На следующее утро вы были у нее в семь… после той ночи, когда погибла Тирца. А потом…"

"Ну да," сказал Рубин. 2Я заехал к ней утром, по дороге на работу, еще до… Хотел посмотреть как она… Она любила Тирцу, моя мать была к ней очень привязана. Я хотел…Боялся, что ей скажут о Тирце, что она услышит об этом в новостях, и тогда…"

"Нет, Вы меня не понимаете," настойчиво сказала Лилиан " Дело не только в том, что Вы были у матери. После Вашего визита вдруг исчезли все ампулы с дигоксином, и мы подумали, что…

"Не понимаю , чего вы от меня хотите," раздражено перебил ее Рубин. "Что мне до этого вашего дигоксина?"

Лилиан выпрямилась на стуле, переплела пальцы и положила руки перед собой на стол. "И Мати Коэн принимал этот препарат, точно так же, как и Ваша мать. Только Мати Коэн умер от передозиролки диоксина. Вы разве не знали?", спросила Лилиан с неподдельным интересом, именно так, как ее учили.

"Нет," сердито ответить Рубин. "Не знал, представьте себе. А что, это какое-то редкое лекарство?"

"Нет, не сказала бы," ответила Лилиан тоном человеками который прекрасно разбирается в предмете. "Это лекарство для нормализации сердечного ритма. Именно его Вы купили его своей матери, а теперь вдруг говорите мне, что даже не знаете о чем идет речь?"

"Возможно, я перепутал," признался Рубин.

"А в шесть вечера? Или когда там это было?" спросила Лилиан

"Что? Что было в шесть вечера?" , растерялся Рубин и взглянул на часы. "Может, Вы наконец скажете мне, где Бени? Почему Вы не отвечаете на мой вопрос? Я хочу поговорить с ним, а Вы все тянете…"

"Нет, я имею ввиду второй раз, когда Вам разрешили выйти", спокойно сказала Лилиан, не обращая внимания на его раздражение. "Вы сказали, это было около шести?"

"Да что Вы от меня хотите?!» с нескрываемым волнением человека, которого загнали в угол, потребовал ответа Рубин. "Господи!", раздраженно воскликнул он. "Да нас там была целая съемочная группа—оператор, звукооператор, все как положено. Мы ездили в Умм-Тову. Вы ведь знаете про Умм- Тову? Знаете или не знаете, что такое Умм-Това?" "Чистая агрессия, объяснила позже Циля, когда они прослушивали аудиозапись и смотрели видеозапись допроса, на которой были видны бледное лицо Рубина и спина Лилиан. "Она заставила его потерять самообладание," сказала Циля с явным одобрением и нисколько не упрекнула Лилиан.

Но во время допроса Лилиан была напряжена как никогда. Ее не покидала мысль, что Циля сидит там, по другую сторону стены, вместе со всей группой и следит за каждым ее шагом, ожидая, что она допустит ошибку. Не то, чтобы следственная работа была для нее в новинку, совсем наоборот. Именно благодаря своим способностям следователя ее и пригласили сюда. И не только по тому, что в отделе по делам несовершеннолетних она считалась специалистом по наркозависимым. Она допрашивала и наркоторговцев, и родителей, и вообще работала со всеми, кто имел отношение к отделу по борьбе с наркотиками. А теперь они сидят там , за стеной, слушают. ("Это очень важный допрос," сказала ей Циля, избегая встречаться с ней взглядом. Лилиан посмотрела на нее и подумала : "Я уверена, ты вовсе не хотела, чтобы именно я его проводила". Но не сказала ни слова. "Я уверена, тебя просто заставили принять меня в ваш отдел", подумала она и тут же испугалась собственных мыслей, напомнив себе, что никто здесь, даже Циля, даже Охайон не умеет читать мысли.)

"Да, да," нетерпеливо отозвалась она, словно им обоим было ясно, что он лишь зря теряет время. "Но ведь выяснилось, что Вы отправили съемочную группу обратно, а сами вернулись одни. Значит, Вы были с ними не все время."

"После всех распросов и съемки", ответил Рубин, "я захотел поговорить с матерью того парня в деревне с глазу на глаз. Когда разговариваешь без съемочной группы и без камер, все воспринимается иначе. Она согласилась откровенно поговорить без… Это было очень важно для моего репортажа…Тогда я не знал, что меня отстранят от программы…Если это вообще можно назвать отстранением."

"Значит Вы остались там поговорить с матерью парня, героя своего репортажа?" спросила Лилиан, просматривая свои записи, словно проверяли соответствует ли его заявление тому, что у нее записано.

"Да. Это тот репортаж о врачах, которые покрывают…"

"Да, да,»"сказала Лилиан. Мы прекрасно знаем , о каком репортаже идет речь. О палестинце, которого пытали в ШАБАКе? Именно на этом Вы делаете акцент, не так ли?", спросила, стараясь, чтобы ее слова прозвучали провокационно. Она заметила, как Рубин едва заметно моргнул, но промолчал. "(Какие у тебя политические взгляды?", спросил ее Балильти. "Не отвечай," тут же добавил он. "Я и так знаю. Не забыл, из какого дома ты вышла." Лилиан не раз раздражалась, когда ей намекали на ее ревизионистское происхождение, словно именно оно объясняло ее политические взгляды. "Так что тебе не составит труда немного его позлить," распорядился Балильти по телефону."«Это всегда помогает вытянуть из таких людей самое интересное.") "Мы знаем насколько Вы преданы борьбе за права человека. Это Ваша тема, правда? Вы ищете справедливости для палестинского парня, который бросил бутылку с зажигательной смесью в…".

"Это не парень, это ребенок," возразил Рубин.

"Шестнадцать лет это уже парень, почти солдат," продолжала настаивать Лилиан. "Когда они нападают на мирных еврейских жителей в поселениях, Вы тоже так возмущаетесь? Скажите честно: если бы так же унизили шестнадцатилетнего парня-поселенца, там в поселении, Вы бы тоже сделали о нем репортаж?"

"Теперь вы смешали все в одну кучу," запротестовал Рубин. "Это дешевая демагогия. Я к такой ерунде привык, слышу ее целыми днями. Но, как я уже не раз говорил, во-первых, речь идет не об унижении, а об очень жестоких физических пытках. Вы не захотите сейчас знать подробности, поверьте мне. Там были… Неважно. И потом, если бы поселенцы не жили в поселениях, если бы жили в там, где им место, внутри ׳Зеленой черты׳, никто не бросал бы в них бутылки с зажигательной смесью. А кроме того, этот репортаж вообще посвящен правам человека и несправедливостям, которые причиняют…"

"Палестинцам," закончила Лилиан. "Несправедливости, причиняемые палестинцам, и никому больше. В Вашей программе мы видим несправедливости по отношению к палестинцам, а не…"

"Можно мне пойти повидать Бени?", с отвращением перебил Рубин. "Послушайте, этот спор…Меня ведь привели сюда не для этого, верно?"

"Нет," ответила Лилиан. "Для того, чтобы выяснить, где недостающие полтора часа."

"Какие полтора часа?"

"С половины седьмого до восьми,» объяснила Лилиан.и «это время, когда съемочная группа уже уехала. Вы сказали, что приедете позже, и действительно приехали позже —на полтора часа позже, чем были должны."

"«Я же только что Вам сказал!" взорвался Рубин. "Я сказал, что разговаривал с матерью . И с сестрой парня тоже разговаривал. Можете…"

"Спросить их?" с милой улыбкой закончила за него фразу Лилиан. "Они уже здесь, их допрашивают, так что об этом не беспокойтесь. Но мы хотим спросить у Вас, а не у них."

Рубин поднялся и оттолкнул стул назад. В этот самый момент дверь открылась и на пороге появилась Циля. Лицо было очень бледным. Она молча кивннула Лилиан, давая понять, чтобы та вышла к ней. Лилиан вышла из комнаты, и Рубин остался один —видеозапись показывала, что он не сдвинулся с места, даже не взглянул на бумаги. Словно почувствовав, что за ним наблюдают, он снова сел и закрыл лицо ладонями. Потом встал и принялся ходить по комнате, будто стараясь размять затекшие ноги. — "Тут возникла одна проблема", сказала Циля. "Только что позвонили с места преступления. Прямо посреди допроса Бени Миюхаса. Они скоро приедут сюда и просят, чтобы к их приезду ты вытянула из него все, что связано со Срулем."

Лилиан вернулась в комнату, очень тихо закрыла за собой дверь и выжидающе села. Но Рубин не спешил садиться. "Я просил увидеться с Бени," сообщил он. "Я не понимаю …. Его что, держат под стражей совсем без всяких прав? Что здесь вообще происходит? Мне даже не разрешают…?"

"Не сейчас", сказала Лилиан. "Сначала закончим то, что начали. Те полтора часа, из которых, возможно, десять минут Вы провели с матерью того палестинского парня в Умм-Тубе. А потом исчезли. Получается, никто не знает где Вы были?"

"Получается"? Или "действительно?" с откровенной насмешкой спросил Рубин, садясь. "Мне и правда интересно знать что Вы об этом думаете."

"Мы думаем", сказала Лилиан, выражение ее лица полностью изменилось; натянутая мягкость и показная приветливость уступили место жесткому, прямому тону, выработанному за годы допросов наркоторговцев. "Скажите мне," бросила она ему, словно с нее было довольно всех этих уверток, "Вы ни словом не обмолвились об обгоревшем ультраортодоксе, о том самом , который был весь в ожогах и приходил к Цадику? Почему не сказали, что это Ваш приятель Сруль?"

"Я," Рубин смотрел на нее немигая. "Я не знал" что это Сруль. Насколько я знаю, он в Соединенных Штатах. Во всяком случае, здесь я его не видел"

"А фоторобот?" ,не отступала Лилиан. "Ведь по фотороботу Вы могли догадаться. И ни слова. Если фоторобот так похож на Вашего друга детства, если Вы храните его фотографию у себя в комнате, если Тирца поехала поговорить с ним перед тем, как…"

"Кто сказал?",вспылил Рубин. "Кто сказал, что она поехала к нему? Она поехала по работе. Может и виделась с ним, но я Вам уже говорил, Охайону говорил… Вы что, между собой не согласовываете? Не обмениваетесь информацией? Я же сказал ему, что она хотела раздобыть дополнительные деньги на постановку ׳Идо и Эйнам׳. Впрочем, неважно, это уже Ваши проблемы…»

"Все," сказала Лилиана, "буквально все, как Вам уже говорили, теперь касается нас. И я спрашиваю Вас: как получилось, что увидев фоторобот, Вы не сказали, что это Ваш Сруль?»

"Поверьте мне," стал убеждать ее Рубин, "мне просто не пришло в голову. Вот так… Знаете, как бывает, когда о чем-то просто не думаешь? У меня это просто вылетело из головы… Я был совершенно растерян, ужасно переживал за Бени. И не забывайте, что тело моей жены еще…"

"Бывшей жены," уточнила Лилиан. "А я не заметила, чтобы Вы были таким уж растерянным на работе."

"Работа, это совсем другое," возразил Рубин. Он подался вперед и, глядя ей прямо в глаза, сказал: "Поверьте мне, я понятия не имел, что он в Израиле. Да и сейчас не уверен, что это вообще Сруль. Если бы Вы только дали мне поговорить с Бени, может быть…"

"Так где же Вы были в те полтора часа? По дороге из Умм-Тувы обратно на телевидение?" спросила Лилиан с непроницаемым выражением лица, не выдававшим ни единой эмоции.

"Я уже говорил" устало ответил Рубин. "С матерью того парня из деревни. Того самого парня, которому… Вы ведь знаете, что с ним сделали?" спросил с подчеркнутым спокойствием. "Может, если я приведу Вам пример, Вы поймете почему мне нужно было поговорить с семьей наедине… Что Вы скажете, если я расскажу, что ему засунули палку в задний проход? Вы думаете, они готовы говорить об этом перед телевизионными камерами?!"

"То есть Вы утверждаете, что все эти полтора часа, которых не хватает, Вы провели в деревне?", спросила Лилиан и, взглянув на разложенные перед ней бумаги, сделала вид, будто еще не знает, каким будет ее следующий вопрос.

"Да, именно это я и утверждаю," уже более спокойно ответил Рубин и откинулся на спинку стула с видом человека, который уже все сказал.

"Если так," уточнила Лилиан , "как Вы объясните , что Вас видели на автозаправке в Ораним?"

"Ну," сказал Рубин и улыбнулся, "мне что, еще и о каждой заправке докладывать? Кончился бензин, и…"

"Нет, нет, нет," поспешно перебила его Лилиан. "Я говорю не только о бензине. Во-первых, с каких это пор заправка занимает полтора часа? А кроме того, мы точно знаем, что Вы вообще не заправлялись. Не забывайте, что Вы…что Ваше лицо везде узнают. Факты говорят о том, что Вы проехали мимо автозаправки в Ораним, остановились у магазина автомобильных принадлежностей и искали фонарь. Уже стемнело, шел дождь… Помните? Это было не так уж давно, всего…" она посмотрела на часы. "Семь часов назад? Вы ведь наверняка помните. Вы были там, купили большой фонарь. Где он?"

"Да, забыл," пробормотал Рубин. "Я купил фонарь. мне нужно было проверить…»" Он замолчал.

"Сколько времени?", спросила Лилиан, не отводя от него взгляда. "Сколько времени у Вас ушло на то, чтобы купить фонарь?"

Он пожал плечами. "Понятия не имею," ответил после долгого молчания. "Как раз проходил мимо и увидел. Столько, сколько понадобилось."

"А потом Вы сразу вернулись на телевидение?"

"Именно так," подтвердил Рубин и несколько раз моргнул. "Представь себе," добавил он. " А если Вам интересно, зачем мне понадобился фонарь, так знайте:он мне был нужен уже несколько недель. Просто тут я проходил мимо и…"

"Проходил мимо?!" С нескрываемым изумлением воскликнула Лилиан. " В тот самый день, когда убили Цадика? Когда арестовали Бени Миюхаса? Когда фоторобот Сруля висел уже на каждом… Именно тогда Вам вдруг понадобилось покупать фонарь? Простите, если мне в это как-то не очень верится".

Рубин внимательно посмотрел на нее и плотно сжал губы.Помолчав немного, он сказал: "Какая теперь разница, что бы я не сказал, сомневаетесь Вы или нет? Поверь мне, меня это совершенно не волнует. Все было именно так и точка.Чего Вы вообще добиваетесь? Хотите на меня что-нибудь повесить?"

"Нет," спокойно ответила Лилиан. "Поверьте мне, я не пытаюсь ничего на Вас повесить. Я всего лишь хочу, чтобы Вы сами рассказали мне, что делали на Макор -Хаим , в квартире, принадлежащей сестре Сруля. Вот чего я добиваюсь на этом допросе: чтобы Вы сами все рассказали, а не чтобы мне приходилось вытягивать из Вас каждое слово. Так, может быть, теперь, когда все равно уже выясняется, Вы наконец объясните, что Вы там делали?"

Рубин скрестил руки на груди и провел языком по пересохшим губам. Долгое мгновение он молча смотрел на нее, потом сказал: "Не забывайте, что по своей работе я обычно оказываюсь в подобных ситуациях… только по другую сторону стола. И все эти штучки мне прекрасно известны. То есть, дорогуша," — он опустил руки, положил ладони на стол и подался к ней, "Я знаю этот Ваш прием. Поэтому могу с полной уверенностью сказать: Никто не видел меня на Макор-Хаим, в квартире сестры Сруля. Знаете , почему меня там никто не видел? Сейчас объясню." Теперь он говорил медленно, отчетливо выговаривая каждое слово:" Да потому, что меня там попросту не было. Поняли? Все очень просто. "Я," последнее слово он произнес с особым нажимом, "не был там. Ни сегодня, ни вчера, ни позавчера. И често говоря, вообще, если не ошибаюсь, я был там всего один раз… лет десять назад. Вот почему никто ничего Вам об этом не сказал. Это все, что я могу тебе объяснить.
А теперь я не намерен продолжать разговор, пока не увижу Бени Миюхаса. Я хочу поговорить с ним. У меня такое чувство, что без меня вы будете его таскать по кабинетам, пока он… пока не вытянете из него… Неважно. Я требую немедленно привести его сюда. И никакие оговорки здесь не принимаются. Иначе потом будете иметь дело со мной. Мне жаль, что приходится прибегать к таким угрозам, но всему есть предел. Есть предел той глупости, которую я готов терпеть. В конце концов, мы живем в демократической стране, а не при Саддаме Хусейне!»

Они долго сидели молча. Наконец Рубин сказал: "Зря теряем время, в старом, прямом смысле этого выражения. Просто жаль твоего времени. Я отказываюсь говорить, пока вы не выполните свое обещание и не дадите мне поговорить с Бени Миюхасем."

"Подождите минуту," отозвалась Лилиан и вышла из комнаты.

Циля уже ждала ее снаружи. Она поспешно отвела Лилиан в конец коридора, где сообщила о последних событиях в квартире на улице Макор-Хаим, предложила оставить Рубина ждать в коридоре, а затем, заглядывая в записку, слово в слово повторила вопрос, который Балильти продиктовал ей по телефону.

"Что это? Что это?" , спросила Лилиан. "О чём идёт речь? О каком враче? Это из его расследования?"

"Поверь мне, я понятия не имею, о чем он говорит. И он даже не просил ждать ответ," сказала Циля. "Он только велел , чтобы ты задала ему этот вопрос, прямо перед тем, как выведешь его из комнаты. Нам просто нужно, чтобы это попало на видеозапись. Так сказал Балильти."

"Ладно," неохотно согласилась Лилиан. "Просто я не люблю задавать вопросы, смысла которых сама не пронимаю. Что…"

"А кто их любит?", отмахнулась Циля. "Зато потом тебя будут ждать кофе и бутерброды в маленькой комнате." Когда Лилиан уже повернулась, чтобы вернуться в кабинет, Циля торопливо окликнула ее: "Подожди, подожди! Дай мне сначала войти туда." Лилиана проводила ее взглядом. Циля быстро удалялась по коридору, а ее длинные серебрянные серьги, те самые, что с годами стали ее фирменной приметой, раскачивались из стороны в сторону.

"Ладно," сказала Лилиана Рубину, вернувшись в комнату и он посмотрел на нее вопрошающе . "Он все еще в теме." —Рубин усмехнулся, услышав фразу ׳в теме׳, повторил ее, но Лилиан не обратила на это никакого внимания —"Но это скоро закончится, и тогда Вы сможете… А пока Вам придется подождать здесь, в коридоре, пока подполковник Охайон не освободится и…"

"Я действительно требую возможность поговорить с ним", заявил Рубин. "У меня есть кое-что… В общем, прошу, нет, не прошу, я настаиваю чтобы мне дали поговорить с ним. Вы можете ему это передать?"

"Я уже передала," устало ответила Лилиан. "Он знает."

"Ну и?" спросил Рубин. «"И что он ответил?"

Лилиан глубоко вздохнула, надула щеки, а потом шумно выдохнула. "Он попросил меня задать Вам один вопрос," сказала она, стоя у двери и держась за дверную ручку. "Вы знаете, кто выстрелил врачу в спину?"

Позже, когда они просматривали видеозапись, между сотрудниками следственной группы разгорелся спор о том, что означало выражение лица Рубина в тот момент, когда он услышал этот вопрос."Его просто охватил страх," утверждал Балильти. Эли Бахар, напротив, считал, что усы Рубина словно застыли, а выражение его лица вообще ничего не выдавало. Лилиан же сказала: "Страх и оцепенение—реакции довольно похожие, особенно когда они отражаются на лице. А мне как раз показалось, что Рубин был ошеломлен и даже не понял, о чем вообще идет речь. По крайней мере, в первое мгновение."

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/68632/369841

Переводчики: Kler