Готовый перевод Remember Yesterday / Вспомнить вчера: 1

Моя сестра Келли убила себя не для того, чтобы я могла рисковать своим будущим, выделывая глупые трюки. Но вот она я, вишу вверх тормашками над мышиной клеткой, пока мой лучший друг, Райдер Рассел, удерживает меня в воздухе при помощи веревки и шкива, сидя на корочках в вентиляционной шахте.

-- Если ты меня уронишь, то я расскажу Майки, что ты улизнул из поселения на прошлых выходных, -- сказала я, слишком тихо, чтобы потревожить сенсоры в лаборатории, но достаточно громко, чтобы Райдер услышал.
-- Если я тебя уроню, мой папочка будет наименьшей из наших проблем.

Я вытянула руку к металлической клетке, убедившись, что моя рубашка остается заправленной в мои штаны. У меня на талии есть уникальное родимое пятно в форме размытой руки, которое я бы предпочла утаить от камер наблюдения.
-- Еще несколько дюймов, и, думаю, этого будет достаточно.

Райдер закряхтел, и я опустилась на пол фута.
Мое сердце подпрыгнуло, будто было привязано к этому эластичному тросу. Но он не уронит меня. Никогда не ронял.
Это наше четвертое проникновение в лабораторию, и мы еще ни разу не ошиблись.

Я взмахнула руками и потянулась к дверце клетки. Райдер и я переругивались, словно брат и сестра, но мы -- команда. С тех пор, как нам было шесть, и он познакомил меня с грязными лужами.
Он похож на облако мошки -- всегда раздражающий и все же умилительно верный. Я бы никогда не смогла делать это без него.

В последний раз взмахнув руками, я ухватилась за щеколду. Клетка была настолько большая, что тянулась вдоль всего стола. Внутри были сотни мышей с белой шерстью и розовыми носами, перелезавшие друг через друга, шмыгавшие сквозь солому и носившиеся по трехэтажному лабиринту с звонками и дверьми.

Под щеколдой, прикрепленной к столу, была идентификационная фотография. Даже у перевернутого Таннера Каллахана его прямые брови и слегка изогнутые губы выглядели нахально.

Естественно. Таннеру шестнадцать, как мне, но с тех пор, как он был ребенком, Агентство по Исследованию Технологий готовило его стать одним из них: ученым. Я слышала слухи, что его родители умерли в аварии, и он рос сиротой в стенах АпИТ, усыновленный правительственной организацией во всех отношениях.

Преувеличение? Возможно. Но это не значит, что ему можно расхаживать по школе с важным видом, словно он какой-то гений. Даже если так и есть.

Я открыла дверцу, потревожив беззвучную сигнализацию. Обратный отсчет пошел. У меня есть ровно одна минута, прежде чем внутрь лаборатории ворвутся охранники.

Ближайшая ко мне мышь принюхалась, словно пробуя запах свободы, а затем вылезла из клетки. Следующая последовала за ней. И еще одна. Совсем скоро из отверстия посыпалась лавина мышей и стала исчезать под компьютерным оборудованием и пучками проводов.

Скорее, маленькая мышь. Беги по пути к лучшей жизни. Что угодно лучше, чем быть заточенной здесь, день за днем, во власти ученых, которые обращаются с твоим мозгом, как с чашкой Петри.

Мне ли не знать. Такой была я десять лет назад. Привязанной к наклоненному креслу, подключенная к миллиону сенсоров, вынужденная вдыхать насыщенные химикатами пары. Если бы Келли не проникла в Агенство Воспоминания о Будущем, если бы моя сестра не пожертвовала собой, чтобы спасти меня, я могла бы до сих пор быть здесь.

Никогда больше. Если это будет зависеть от меня, никакое другое живое существо не будет подопытным для капризов ученых.
-- Готово, -- сказала я Райдеру. -- Вытаскивай меня отсюда.

Заскрипел шкив, и я поднимаюсь вверх, вверх, вверх, к потолку. Чувство победы, сладкой и пьянящей, затопило мое тело. Мы сделали это. Мы освободили еще одну мышиную клетку. Есть еще дюжины клеток, подобных этой, но, по крайней мере, эти мыши не будут изучены. Больше не будут подвергаться пытке. В этом мы преуспели.

Я была уже на полпути к потолку, когда заметила ее. Мышь, застрявшую лапой в решетке, наполовину вне, наполовину внутри клетки. Другие мыши мчались по ней, их когти вонзались в ее голову, словно она просто еще одна преграда.

Мышь дергалась и делала рывки, но не могла освободить лапу. Когда клетка опустела, ее движения стали более отчаянными, словно она понимала, что это ее последний шанс на побег. Когда она осталась одна, она выгнулась и вонзила в застрявшую ногу зубы.

Я втянула воздух. Это, должно быть, одна из сверхразумных мышей, о которых я слышала. Она понимает. Она вычисляет. Она оценивает нормы поведения и принимает решения, как мы.
-- Стой, Рай!

Движение вверх прекратилось, и мои зубы клацнули друг о друга.
-- В чем дело? -- спросил Райдер.
-- Мышь застряла. Опусти меня, чтобы я могла ей помочь.

Веревка качнулась.
-- Охранники будут здесь через тридцать секунд.
-- Она собирается отгрызть себе лапу. Мы должны помочь.
Нет ответа.
-- Сделай это, Рай!

Я так быстро спустилась, что ударилась головой об рабочий стол. Я стиснула зубы, игнорируя пульсацию. Вместо этого я потянулась к мыши. Она обернулась и укусила меня за руку, ее зубы пробили мою перчатку и погрузились в кожу.

Ой. Сквозь мою голову словно пронеслась молния, и я впустую потратила несколько мгновений, зажмурившись от боли. Это не первый раз, когда меня кусала мышь. На самом деле, мои перчатки целиком покрыты следами от зубов. Но это первый раз, когда укус проник сквозь из толстый, защитный материал.

-- Двадцать секунд, -- произнес Райдер надо мной. -- Давай, Джесса. Мышь этого не стоит. Оставь ее.
Ни за что. Я двумя пальцами надавила на челюсть мыши, обхватила рукой ее тушку и потянула.

Может, я дернула слишком сильно. А может, мышь уже перегрызла слишком много плоти. Какова бы ни была причина, нога оторвалась от тела. И осталась в решетке.
Шокированная, я уронила мышь, и она заковыляла прочь, три ее лапы скребли по столу.

Я уставилась на оторвавшуюся ногу. Лысую, розовую. Размером со спичку. Кожа не натянутая и сморщенная, пальцы непропорционально длинные. Меня затошнило. Во рту пересохло, голова закружилась, но это могло быть от того, что я слишком долго висела вниз головой.

-- Десять секунд, -- сказал Райдер. -- Ты готова?
Я рвано вдохнула. Сначала отступить. Печалиться позже.
-- Да. Вытягивай меня.

Я пролетела сквозь воздух словно на зиплайне. Райдер схватил меня под руки и втянул в вентиляционную шахту как раз в тот момент, когда дверь лаборатории распахнулась, и в комнату влетело пол дюжины охранников в темно-синих униформах.

Панель потолка еще отсутствовала, но на краю отверстия сидел механический "паук" и транслировал голографическое изображение, из-за которого поверхность выглядела ровной и непрерывной.

Я прижала колени к груди и заставила себя не шевелиться. Не дышать. Не смотреть на крошечную оторванную конечность, застрявшую в клетке.
Ох, Судьба, я не собиралась ей навредить. Последнее, чего я хотела -- оторвать ей ногу. Я только пыталась ей помочь.

В полумраке лаза я встретилась с Райдером глазами. Его тело в шесть футов и три дюйма было сложено словно оригами, а гладкая темная кожа сливалась с тенями. У него на лице читалась та же эмоция, которая сжала стенки моего горла. Он тоже видел лапу.

Под нами сквозь шум прорвался сильный голос. Через голографический экран мы увидели, как Таннер проталкивается между охранников. Его взлохмаченные черные волосы падали ему на глаза, и он надел униформу плохого парня - ученого: темную термо-рубашку и штаны карго. Одежду, так же хорошо подходящую для того, чтобы ставить опыты в лаборатории, как для того, чтобы гонять на ховерборде.

Вот и он. Таннер Каллахан, парень-гений, собирающийся закатить сцену, от которой у здания из стали и стекла выбьет спиральные опоры.

Но он этого не сделал. Вместо этого он опустился на корточки перед клеткой и осмотрел лапу. Я затем с мягкостью, которую не смог бы предугадать даже провидец, он высвободил конечность и завернул ее в кусок белой марли.

Я смотрела в изумлении. Он ведь по-настоящему не... расстроен... из-за ампутированной ноги? Он не может быть расстроен. Они не его домашние любимцы. Единственная персона -- или вещь -- о которой он беспокоится -- он сам.

Нет. Я не могу воображать то, чего не существует. Это парень, у которого внутри запирающегося шкафчика стоит его собственная голограмма, ради Судьбы. И если этого недостаточно, он заявил о своей верности ученым, у которых лишь одна цель.

Под управлением Председателя Дрезден они поставили себе цель найти способ, как людям послать воспоминания в прошлое для своих юных версий, чтобы наше общество могло вернуться к временам не с предположениями, а с гарантиями. Временам, когда каждый семнадцатилетний точно знал, что содержит его или ее будущее.

Я оторвала глаза от Таннера и зацепилась пальцами за обвязку, закрепленную у меня на туловище. Внезапно я почувствовала, что больше не могу ждать, когда охранники уйдут, чтобы мы могли уползти по вентиляционной трубе обратно к секретному входу в офисе Майки.

Калли умерла для того, чтобы предотвратить изобретение воспоминания о будущем. Она убила себя, чтобы ужасающее видение о нашем мире, которое она видела, никогда не сбылось.

Любой, кто стремится разрушить жертву моей сестры, автоматически становится моим противником. И я никогда и ни за что не забуду, кто мой враг. Вне зависимости от того, насколько ему жаль мышь с тремя лапами.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/69214/365386

Переводчики: Cao