Готовый перевод Remember Yesterday / Вспомнить вчера: 3

Я бегу, бегу по коридору. Бледно зеленая плитка на полу, а более темные зеленые полосы пересекают стены. Мимо мелькают места для ожидания, встречающиеся на равных интервалах вдоль коридора, с их изумрудными коврами и диванами цвета фиолетового аметиста.

Зеленый и фиолетовый. Фиолетовый и зеленый.
Эти цвета что-то для меня значат. Что-то важное. Что-то, что мне нужно вспомнить. Я только не могу понять что.

От пота у меня взмокла спина, прилепив рубашку к коже. Я равномерно топаю ногами, неизменно, как поршень, хватаю ртом воздух, совсем не так неизменно, совсем не так уверенно. Никто меня не преследует, и все же я должна бежать так быстро, как только возможно. Вдоль по коридору, налево, через двойную створчатую дверь, мимо лифтов, открыть дверь аварийного выхода, вниз, вниз, вниз по бесконечным ступеням, до тупика перед дверью.

Металлическая дверь, запертая надежнее, чем дверь гробницы, с ее мигающей фиолетово-зеленой системой безопасности, ее бледно-зеленой коробкой со сканерами удостоверения личности.
Зеленый и фиолетовый.

Я здесь, в точности там, где я должна быть. Я не знаю, где это "здесь". Я не знаю, откуда мне известен этот конкретный путь. Я не знаю, почему эта дверь так важна.
Все, что я знаю -- мне суждено быть здесь. Я была рождена, чтобы исполнить эту судьбу.

Когда я очнулась, моя мама обтирала мою разгоряченную кожу холодной мочалкой. Мне потребовалось некоторое время на то, чтобы понять, где я -- в моей кровати в маленьком коттедже позади дома Расселов в поселении Хармони. Не бегу по фиолетово-зеленому коридору, которого никогда не видела.

Я поежилась, и моя мама немедленно поднесла руку к моему лбу.
-- Твоя лихорадка наконец-то отступила после сорока восьми часов. Тебе холодно?

Я затрясла головой и привстала на локтях.
-- Что со мной произошло? -- прокаркала я.
-- Мышь заразила тебя, -- она провела тряпкой по моим рукам.

Я откинулась на подушки. Мои кости словно растеклись по конечностям, а голова пульсировала от света. Тем не менее, я могла бы сесть, если бы действительно этого захотела. Но я бы предпочла, чтобы моя мамочка заботилась обо мне еще немного.

С тех пор, как я вернулась из дикой местности, наши отношения были... натянутыми. Мы обе виноваты в этом. Она не хотела покидать свой дом и переезжать в поселение Хармони. Она сказала, что для нас слишком опасно присоединяться к Андеграунду, но я не поверила в эту отговорку ни на секунду. Я уже была в бегах вместе с ними. Я бы сказала, я уже с ними связана.

Поэтому я объявила голодовку до тех пор, пока она не отпустила меня жить в поселение к Майку и Анджеле. Я этим не горжусь, но чего она ожидала? Я не видела ее шесть лет, и мне было достаточно тяжело вернуться в цивилизацию. Также я не хотела оказаться оторванной от своей общины.

Наши отношения так никогда и не выправились, даже несмотря на то, что она каждый день приходила в коттедж, чтобы повидать меня. Она словно не могла простить меня за то, что я выбрала другую семью, а я не могла простить ей то, что она отпустила меня в дикую местность одну.

Кроме того времени, когда я болела. По какой-то причине тогда моя мама опускала свою защиту. Она даже позволяла себе быть ласковой, а я могла обманывать себя верой в то, что она любит меня. Так, как любит Райдера его приемная мама, Анджела.

-- Майки говорит, что ты должна прийти в норму, когда яд покинет твой организм, -- она погладила меня по волосам и заправила их мне за ухо. Я продолжала держать глаза закрытыми. Притворяться, что я погружаюсь в сон, чтобы она не убрала свою нежную руку. -- За исключением увеличившихся сил.

Мои глаза распахнулись.
-- Сил? Каких сил?
И имеют ли они какое-то отношение к фиолетово-зеленому коридору?
Оу, фигня. Я говорила слишком твердо, прозвучала слишком здоровой. Прямо на моих глазах она ушла в себя. Ее спина стала прямее, подбородок вздернулся выше. Она уронила мочалку, словно ее передержали в кухонном комбайне.

-- Не знаю, -- даже ее голос стал холоднее. -- Те силы, которые были у мыши. Мы не узнаем, пока не поговорим с ведущим ученым.

-- Майки собирается поговорить с Таннером? -- с надеждой спросила я. Не то, чтобы об этом не могло быть и речи. Когда мы вернулись в цивилизацию, Майки вернулся к своей первой любви -- науке -- и занят пост в АпИТ. Ученый по названию, но определенно не один из них.

-- Нет, с Таннером поговоришь ты, -- она сложила руки на груди. -- Ты - та, кто втянул себя в это. Тебе и разбираться.
-- Но тогда он узнает, что я освободила его мышей.

-- Об этом следовало бы подумать до проникновения в лабораторию, -- она отбросила назад свои волосы длиной до плеч, готовая к битве. -- Кроме того, разве Таннер не твой одноклассник? Завяжи с ним разговор. Может, он и так выдаст тебе информацию о мыши и тебе не придется признаваться в этом.

Я скривилась. Да, правильно. Я настолько же вдохновлена идеей искать компании Таннера Каллахана, как и принять от нее совет. По крайней мере, так я всегда думала. Но перед глазами самопроизвольно появилась изображение его нежных рук, высвобождающих лапу мыши. Возможно ли, что Таннер Каллахан не является поглощенным самим собой придурком, как я всегда предполагала?

Прежде, чем я могла принять решение, пол завибрировал, а на настенных экранах появилось изображение моего фронтового крыльца. Моя мама прижала руки к губам, а мой сердечный ритм утроился. У нас гости.

Я не могла увидеть лицо звонящего. Ее серебристые волосы, более яркого оттенка, чем мамины, были собраны сзади в гладкий пучок. На ней была темно-синяя униформа, линии одежды были настолько острыми, словно она была прямиком из воздушного пресса, и пара бесцветных туфель, чьи каблуки могли выступить в качестве ледяных кинжалов..

Председатель Дрезден. Это не первый ее визит, и он не окажется последним.
-- Она знает о моей инфекции? Она выяснила... -- я вытолкнула слова из своего горла. -- что я проникла в лабораторию АпИТ?

-- Я так не думаю. Вероятно, она здесь просто для того, чтобы сделать тебе еще одно предложение, -- мама переместилась к гардеробу и бросила мне куртку, того типа, который примет форму моего тело после ношения. -- Вот, надень это.

-- Я не буду для нее переодеваться.
-- Ты не можешь принимать главу АВоБ, надев пижаму, Джесса.

-- Она -- глава более несуществующего агентства, -- поправила ее я. -- Титул председателя чисто почетный. Более того, она диктатор из будущего, ответственный за геноцид, наш собственный Гитлер эпохи после-Бума. Я буду надевать то, что захочу.

-- Просто сделай это.
Моя мама прищелкнула языком. Может, она настолько же устала от наших постоянных споров, как и я. Может, она тоже желает, чтобы мы могли отправиться обратно во времени и исправить прошлые ошибки. Но прошло слишком много лет. Слишком много обид нагромождены на слишком много боли. Даже если бы мне захотелось начать с ней сначала, я бы не знала как.

Пол снова завибрировал. Моя мамочка запихала мою защитную экипировку и ховерборд в чулан, а затем посмотрела мне прямо в глаза.
-- Только помни, Джесса. Мне не нужны звезды и луна. Единственное, что мне нужно -- это ты.

В точку. Я даже не удостоила ее ложь ответом. Мое семейное положение жалко, без сомнений. Я никогда не знала своего отца, а моя сестра убила себя прямо у меня на глазах. Моя мама выбрала остаться в своем доме, окруженная комфортом города Эдем, вместо того, чтобы решиться отправиться в леса и столкнуться с трудностями, чтобы быть с дочерью.

Она говорит, что выступает в качестве якоря для моего отца, который отправился в путешествие в будущее. Она говорит, что если она уйдет, то он навсегда потеряется во времени. Но он уже отсутствует двадцать три года, и надежда на его возвращение мала. Насколько мы знаем, он мертв, и эксперимент с путешествием во времени был ужасным провалом.

Вот во что верят все его сторонники -- каждый, кроме моей мамочки. Прежде всего, эксперимент не был санкционирован КомА. Вместо этого группа ученых Андеграунда провела исследование и самостоятельно построила машину для путешествия во времени. Когда мой отец пропал, все они лишь забросили проект.

Он был просто слишком рискованным, и никто не горел желанием потерять еще одного близкого человека.
Для сравнения, я прямо здесь, прямо перед ней. И она все еще ставит своего отсутствующего мужа выше меня. Что еще мне остается предположить, кроме того, что она не любит меня?

И все же, знаете, что еще более жалко, чем женщина, которая не любит свою дочь?
Под закатыванием глаз и дерзким поведением скрыта моя к ней любовь. К женщине, которая меня бросила.
И я бы все отдала, лишь бы ее ложь стала правдой.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/69214/365552

Переводчики: Cao