Готовый перевод Remember Yesterday / Вспомнить вчера: 8

Райдер отправил меня наверх за очками с увеличительным стеклом -- он не мог выйти из дома без них, даже если мы просто собирались к складскому навесу -- и я поскакала по коридору к его комнате. По дороге я миновала детскую Реми, заметив на мгновение вспышку мышц и голой, блестящей кожи. Я остановилась. Подождите минутку, это не может быть... Я вернулась по собственным следам, уверенная, что мне померещилось. Но нет, вот он. Таннер Каллахан во плоти. Буквально.

Он боролся с большой деревянной планкой и поролоновым уплотнителем. И он был обнажен по пояс. Прежде, чем я могла себя остановить, мой взгляд был прикован к его торсу, исследуя каждые выступ и впадинку, от которых у меня накануне рот наполнялся слюной, когда я еще не знала, что это он. Теперь я знала, что это он -- и не было никакой чертовой разницы. Мой рот все еще наполнялся слюной.

Я тяжело сглотнула. Возьми себя в руки, Джесса. Это Таннер Каллахан. Он тебе не нравится, помнишь? Мой мозг это помнит, отлично. Жаль, что мои гормоны об этом не знают.
-- Лимбо меня побери, что ты здесь делаешь? -- спросила я, более резко, чем собиралась.

Он поднял голову, вытирая лоб мягкой серой тканью. Милостивая Судьба, это его рубашка? И если так, наденет ли он ее обратно? Я не смогла решить, какой ответ я бы хотела.

-- Делаю манеж для Реми, -- сказал он. Если он и был удивлен, увидев меня, то он этого не показал. -- Через пару месяцев она начнет ползать, и ей потребуется безопасное место, чтобы исследовать ее мир.
Подождите -- что? Я затрясла головой, пытаясь обработать информацию.
-- Откуда ты вообще знаешь Реми?

-- Майки -- мой бос в АпИТ. Во всяком случае, один из них. Когда я услышал, что Анджела испытывает сложности с тем, чтобы отпустить ее дочь на землю, я предложил сделать для Реми ее личный лабиринт. Я лично разрабатывал все лабиринты для мышей, знаешь ли.

Ой. Я посмотрела на восьмиугольный каркас, который он уже собрал. Он охватывал более половины комнаты и все же был идеально расположен в пространстве. Обивка была покрыта прочным оранжевым материалом -- любимый цвет Анджелы. Я ничего не могла поделать. Мое сердце смягчилось.

Реми будет обожать здесь играть, и, может быть, Анджеле станет легче переносить, что ее ребенок не прикреплен постоянно к ней.
Я открыла рот, чтобы поблагодарить его. Но что вырвалось вместо этого:
-- Ты не должен находиться внутри поселения. Есть негласное правило, что ученых не пускают.

Он обошел вокруг используемых материалов, чтобы встать передо мной. Его голый торс теперь был в считанных дюймах от меня, и потребовались все мои силы, чтобы не попятиться. Не опустить глаза от его лица.
-- Майки -- ученый, -- сказал он.

-- Это другое. Он -- один из нас. Мы смогли достигнуть перемирия с КомА, но это не значит, что мы должны быть дружелюбными с такими, как ты.

Он отбросил влажные от пота волосы со лба.
-- Тогда если это не дружеский визит, то где мои молоко и печенье?
-- Повтори?

-- Я работаю несколько часов. По крайней мере ты могла бы принести мне какие-нибудь закуски.
Я стиснула челюсти. Больше не было никакой опасности в том, чтобы опустить глаза, потому что все, что я могла видеть -- красную пелену.
-- Я никому ничего не ношу.

-- Нет? -- он мотнул подбородком в сторону коридора. -- Ты сейчас не к комнате Райдера направлялась? Предполагаю, чтобы принести ему что-нибудь?

-- Это называется благосклонность, -- произнесла я сквозь сжатые зубы. -- К другу. Не то чтобы тебе могло бы быть что-нибудь об этом известно.
-- Может, было бы, -- его взгляд прошелся по моим глазам, моим щекам, губам. -- Если бы ты только позволила мне быть твоим другом.

Могла ли я? На мгновения я снова взглянула на полу-собранный манеж. Он не может быть так уж плох, не так ли, если он строит лабиринт для Реми? Если он испытывает жалость из-за лишившейся лапы мыши?

Но затем я вспомнила, что, прежде всего, это была его вина, что мышь была заперта. Я вспомнила его клятву, что он будет тем, кто откроет воспоминание о будущем. Он такой же эгоист, как и остальные ученые -- и это их главнейший провал. Это качество, позволяющее им мириться с пытками маленьких детей. Потому что все это во имя науки.

-- Я уже тебе сказала, -- сказала я, крутанувшись на каблуке. -- Я не дружу с учеными.
Несколькими минутами позже, я все еще кипятилась, пока Райдер стягивал покрывало с большого, громоздкого механизма, поднимая в воздух облачка пыли.
-- Ты мог бы предупредить меня, что Таннер у вас дома, -- сказала я.

-- Я подумал, что ты можешь хотеть продолжить вашу вчерашнюю захватывающую беседу, -- он захихикал, и я осознала, что это в точности то, почему он послал меня принести ему его очки. Чтобы я столкнулась с Таннером.
-- Это настоящее ребячество, Рай. Если ты хотел меня помучить, то есть сотня других вариантов, которые ты мог бы выбрать.

-- Хей, я был так же удивлен, как и ты, увидев его этим утром, -- сказал он. -- И знаешь что? Он не такой уж и плохой. Знаешь, от какого количества работы он меня избавил, построив манеж для Реми? Майки абсолютно точно заставил бы меня это сделать, если бы Крысиный Парень не предложил.

Я вздохнула. От мыслей о Таннере у меня по коже пробегала дрожь. А это последнее, что мне было нужно.
-- Мы можем больше не говорить о Таннере? У нас есть фиолетово-зеленый коридор, который надо найти.

Мы были в складском навесе позади дома Расселов, и я сидела на корточках перед компьютерным экраном в форме пончика, с которого Райдер только что снял покрытие. Одним из тех, которые передавали воспоминание на все пять чувств зрителя. Я не видела таких с тех пор, как мне было шесть.

Неудивительно. Когда люди перестали получать воспоминания о будущем, эти машины стали большей частью неприменимы. Они подходили только для двух вещей. Для того, чтобы пытать жертв, таких как я, воспоминаниями других людей. И для просмотра видений, которые получает провидец. В истории нашей нации был только один настоящий провидец -- дочь Председателя, Оливия Дрезден. И никто не видел ее и не слышал о ней ничего за последнее десятилетие.

Видение в моей голове может и не было кратким мигом из будущего, но Райдеру в голову пришла гениальная идея просмотреть его при помощи экрана в форме пончика, чтобы у нас было физическое изображение, с которым можно работать.

-- Как же все-таки Майки смог достать один из них? -- от одного вида этой машины мое сердце ускорялось, но это было глупо. Меня не преследуют ученые. Никто не собирается привязывать меня и пытать.

Райдер защелкал рядом выключателей на терминале.
-- Когда АВоБ закрыли, эти машины отправили на складские помещения АпИТ, собирать пыль. Тогда Майки урвал один для нашего дома.
-- Чтобы он мог собирать пыль, стоя здесь?

-- Что-то около того, -- он сверкнул ты-же-меня-знаешь улыбкой. Если этот экран в форме пончика такой же, как и все остальные реликвии, которые Майки притаскивает в дом, то Райдер разобрал его, изучил и собрал обратно в течение первой недели.

-- Садись, -- он указал на складской ящик и поднял металлическую штуковину, которая выглядела как помесь шлема и обруча для волос. -- Надень его и открой свое сознание, как вас учили. -- он покосился на терминал, вмонтированный в пончик. -- Воспоминание придет к тебе.

-- О чем ты? -- я приладила устройство себе на голову. Это должно так ощущаться, словно он сейчас упадет? -- Меня ничему не учили. Курс Основ Медитации не входит в учебный план многие годы.

-- Я знаю, -- он ухмыльнулся. -- Я просто читаю сценарий, который они вставили для администраторов. Привет, меня зовут Райдер. Как тебе в этот прекрасный день? Тебе нужно средство для медитации? -- он притворился, что поднимает поднос. -- Мерцающая свеча? Запахи? Нет? -- он сымитировал, что выбрасывает весь поднос через плечо. -- Хорошо. Ничего из этой фокус-покус хрени все равно не работает.

Я хихикнула.
-- Этого нет в сценарии.
-- Ладно, ты права. Но ты чувствуешь себя более расслабленной?
Я кивнула.

-- Хорошо. Я готов биться об заклад, что это часть того, что входит в открытие разума, -- он поставил еще два ящика позади меня. -- Просто будь... спокойной. Может, видение придет.

Я глубоко вдохнула и откинулась назад. В ту же секунду, когда моя спина коснулась деревянных пластин, появились мечи -- сотни, нет, миллионы мечей, вонзающихся в каждый уголок и стык моего разума, раскрывая шаг за шагом каждый слой, который они могли ухватить.

Я хотела пропустить их. Я пыталась открыть свое сознание. Мы работали над одним и тем же, мечи и я, но мы... просто... не могли... объединиться.

Задыхаясь, я села. От пота мои волосы облепили лоб.
-- Я не понимаю. Почему это так тяжело?
-- Как видение пришло к тебе в прошлый раз?

-- Я спала. Не было никакой борьбы. Я просто провалилась к него, как в сон.
Он нахмурился. Из середины экрана торчала только его голова.
-- Что еще было другим?

-- То, что было на мне надето, -- в тот же момент, когда я произнесла эти слова, я знала ответ. Конечно. Не могу поверить, что не подумала об этом раньше. Потянувшись вверх, я схватилась за черную турмалиновую подвеску, висящую у меня на шее. -- Мое ожерелье. Моя мамочка сняла его, когда переодевала меня в пижаму.
Он затряс головой.
-- Большинство людей убило бы за твои способности. Я не знаю, почему тебе хочется добровольно их ограничить.

Мои пальцы тряслись, когда я снимала подвеску. Когда я жила в дикой местности, я никогда ни сталкивалась ни с кем. Никогда не наносила удар в неправильном направлении, когда ставила ловушки на рыбу. Никогда не оставалась без укрытия во время внезапной грозы. Мое предвидение не распространялось дальше чем на пару минут, но я использовала его так же безотчетно, как глаза или уши.

Затем мы вернулись в город Эдем, и я позволила своим паранормальным мышцам атрофироваться. Я купила эту турмалиновую подвеску, чтобы природные качества камня экранировали мои способности.
-- Почему, Джесса?

Я затрясла головой. Это не то, о чем я могла говорить, даже с ним. Особенно потому что это он. Райдер приносил цветы моей маме, так же как Анджеле, на День Опекунов. Он думает, что она не сопровождала меня в дикой местности из-за обстоятельств, не зависевших от нее. Я не могла бы вынести, если бы он знал то, что, как я подозреваю, является правдой. Что она выбрала не присоединяться ко мне.

Что она желает, чтобы той, кто умерла, была я, а не Келли.
Когда мы вернулись к цивилизации, и я увидела, какая холодная моя мама, я больше никогда не хотела использовать свои способности. Она винила меня в смерти моей сестры, и если бы я могла выковырять свои силы при помощи ножа, я бы это сделала. Ношение турмалинового камня -- и блокировка его силой моих способностей -- было следующей альтернативой.

Я положила подвеску на ящик в десяти футах от себя.
-- Давай попробуем еще раз без подвески.
Райдер отвернулся обратно к экрану, и я легла на ящики еще раз. Дерево царапало мои плечи, и я перемещалась, пока не нашла нашла более удобное положение. Я вдохнула. Выдохнула. Вдохнула. И выдохнула.

На этот раз когда я открыла свое сознание, я провалилась в коридор, словно котенок, упавший в ведро со сливками. Быстро, без предупреждения. И затем я погрузилась в видение.
Я бегу, бегу по коридору. Бледно зеленая плитка на полу, а более темные зеленые полосы пересекают стены...

Я бегу мимо мест для ожидания, диванов цвета фиолетового аметиста, топаю ногами, хватаю ртом воздух, миную лифты, через дверь аварийного выхода, до металлической двери с фиолетово-зеленой системой безопасности.
Я стою перед дверью, уверенная, что я была рождена, чтобы исполнить эту судьбу. А затем видение тает.

На этот раз вместо того, чтобы рывком прийти в сознания, я медленно открыла глаза. Райдер уже вылез из экрана в форме пончика и глазел на меня.

-- Святая Судьба, это ощущалось, словно я был там с тобой, -- он провел рукой по лбу. -- Нет, я был тобой. Видение происходило со мной.

Я кивнула, моя одежда прилипла ко мне в промокших участках.
-- Вот как это ощущалось, когда ученые заставляли меня проживать эти воспоминания. За исключением того, что они не были такими безвредными, как бег через коридор.

-- Не удивительно, что Келли убила себя, -- голос у Райдера был приглушенным и немного напуганным, словно он увидел призрак из прошлого. Или может, вспышку будущего. -- Она увидела этих девушек за мгновения до того, как Дрезден послала их на их казнь. Их смерть была неизбежной --и Келли чувствовала это. Она сделала бы что угодно, чтобы спасти их -- и тебя.

Я сглотнула, но я не смогла прогнать ком в горле, боль, словно от дыры в моем сердце. Я скучала по ней; это всегда было так. Но в этот миг я была так расстроена, так больна от того, что ей пришлось пережить. Вину за убийство, которого она не совершала. Ответственность, которую она ощутила за всех этих Заурядных в тюрьме. И финальную неотвратимость ее выбора.

Мне нужно сделать это ради нее. Так или иначе, каким-то образом мне нужно стать достойной ее жертвы. Может, началом станет это видение.
-- Ты узнаешь коридор? -- спросила я Райдера.

Он направился к терминалу.
-- Нет. Но дай мне пару минут. Я выберу несколько кадров и пропущу их через систему, используя допуск безопасности Майки.

Его пальцы запорхали по сферической клавиатуре, а я подхватила кулон. Однако вместо того, чтобы надеть его, я засунула черный камень в карман.

Что-то говорило мне, что мне потребуются все мои способности, чтобы разобраться. К лучшему или к худшему. Я легла на пол и уперла свои черные ховер-ботинки с высоким берцем в стену. И стала ждать.

Спустя пол часа, Райдер поднял голову.
-- Нашел. Коридор прямо здесь, в городе Эдем, -- он замолчал. -- Это один из подвальных этажей здания АпИТ, где раньше были расположены офисы АВоБ.

Конечно. Эта информация должна была бы стать для меня откровением, но меня это не удивило. Словно я всегда это знала. Как собственное имя. Как путь по фиолетово-зеленому коридору. Так или иначе, я знала, что это все связано.
-- Теперь, -- произнесла я. -- Все, что нам нужно сделать -- последовать по этому пути.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/69214/365571

Переводчики: Cao