Готовый перевод Remember Yesterday / Вспомнить вчера: 14

В моем животе словно летали насекомые. Не только раздражающие москиты, но также гигантский мотыльки, которые порхали, сталкивались друг с другом и разрывали свои собственные крылья.

Таннер прижал руку к сенсору и засунул свой палец в механизм, который взял у него образец крови. Когда его биометрические характеристики были подтверждены, дверь распахнулась.

Он отступил в сторону, чтобы пропустить меня вперед, но это было не из вежливости. Его сжатая челюсть говорила мне, что он все еще зол. Но также было и что-то еще. Настороженность его позы, готовность в глазах. Словно он хотел, чтобы я шла первой, чтобы он мог поймать меня, если я упаду.

Нелепо. Единственным чувством, которое Таннер Каллахан испытывал ко мне, было отвращение.
Я вздернула подбородок и постаралась изобразить Келли. Постаралась быть такой же храброй, как была она. Такой же храброй, как девочка, стоившая ее самопожертвования.
Я вошла в помещение.

Там было темно, хотя от потолка исходил приглушенный свет. Сначала я почти ничего не могла рассмотреть, но у меня было ощущение, что я оказалась в громадном помещении, огромной подземной пещере, чьи стены скрываются в полумраке. Подул легкий ветерок -- вероятно, это качающийся вентилятор, разгонявший воздух. Я поежилась и потерла руки.

А затем мои глаза приспособились к темноте. Я увидела ряд за рядом прямоугольных капсул, поднимающихся из пола. В каждой капсуле была каталка, окруженная перемигивающимися приборами. На каждой каталке лежал человек, но в отличие от тел в коридоре грудь каждого из них поднималась и опускалась. Эти люди были живы.

Я тяжело сглотнула.
-- Что это за место?
-- Самый тщательно скрываемый секрет АпИТ. Плавильная печь для наших научных разработок. Мы зовем ее "лаборатория грез", -- он беспечно положил руку на прикроватный поручень. -- Это промежуточное место, где люди ни мертвы, ни живы.

Их тела в коме, но в этом подвешенном состоянии их мозг продолжает работать. Они видят сны, летят сквозь бесконечную, темную ночь. Ты не поверишь, сколько прорывов было сделано при изучении их разумов.

Его слова словно кувалдой ударили по моим коленям. Я качнулась вперед, мой разум разрывался между таким количеством разных направлений, что я не могла сформулировать связную мысль.
-- Эти люди... о, Судьба... здесь в ловушке... навсегда... мыши... фигня... это настолько хуже, чем мыши...

-- Они вызвались добровольно, -- он убрал свою руку. -- Когда становилась ясно, что конец неизбежен, они подписывали указание пожертвовать свои мозги для науки. Они в точности знали, что произойдет с их телами, и они выбрали принести пользу для науки вместо того, чтобы позволить своим мозгам пропасть зря.

-- Тогда кто те люди в коридоре? -- прошептала я.
-- У АпИТ больше нет для них применения. Их тела ждут в коридоре транспортировки в другой сектор здания. А затем они будут... утилизированы.

Мои брови взмыли к потолку.
-- Утилизированы? Ты хотел сказать, убиты.
-- Я допускаю, -- произнес он. -- Но я повторю: по большей части, они пожертвовали свои тела для науки. Что еще мы должны с ними делать, когда мы закончили?

-- По большей части? Это значит, что по крайней мере некоторые из них выбора не имели.
Паузы была настолько длинной, что внутри можно было разместить ряд капсул.
-- Да, -- наконец сказал он.

Я пришла в ярость. Оливия. Единственный настоящий провидец нашего поколения. Ее мозг -- это настоящая золотая жила. Вместо того, чтобы позволить ей жить, ее мать держала ее здесь в ловушке последнее десятилетие, чтобы ученые могли копаться у нее в голове день за днем. А когда они с ней закончат, они избавятся от нее, как от мусора недельной давности.

Ну, не теперь. Нет, если я имею к этому какое-либо отношение.
-- Где она? -- спросила я.
Он поморщился.
-- Возможно, это все-таки не такая уж хорошая идея.

Я напала на него. Шокер все еще был в моей руке, и я нацелила его на него, словно не исключая стрельбу по нему. При том, как внутри меня пульсировала злость, то возможно, так и было.
-- Она послала мне сообщение, Таннер. Видение, которое привело меня сюда через фиолетово-зеленую кроличью нору. Это значит, что здесь она не грезит. Это значит, что она, в известной мере, хочет наружу. Так что говори сейчас же. Где она?

Он положил руку мне на плечо, и меня ударил разряд электричества, столкнувшийся со злостью и оставивший меня расстроенной и смущенной. Я наугад заглянула в будущее, ища что-нибудь -- что угодно -- что вернет меня обратно на твердую землю.

На меня обрушилось видение, почти лишив меня сознания. В ближайшем будущем я плакала, рыдания сотрясали мое тело. Вокруг меня были обернуты сильные руки, прижимавшие меня к мускулистой груди, обтянутой термо-рубашкой из плотной ткани. Рубашке Таннера. Груди Таннера. Через несколько мгновений Таннер Каллахан будет поддерживать меня, пока я буду заливать его рубашку слезами.

-- Нет! -- вернувшись в настоящее я рванула прочь от Таннера и побежала вдоль ряда капсул, убегая от него и от своего видения. Я не хочу, чтобы меня утешали. У меня нет времени, чтобы плакать. Я должна найти девушку.

Я изучала лица на каталках, ища ту характерную каштановую челку, пытаясь предположить, насколько Оливия могла измениться за последние десять лет. Уже не маленькая девочка, а подросток вроде меня. Я закончила один ряд и повернулась к другому. Тем, где я проходила, приборы начинали пищать и мигать.

-- Остановись, -- сказал Таннер, бежавший трусцой позади меня. Сволочь, он даже не запыхался. -- Эти мониторы очень чувствительны. Они отмечают малейшие изменения жизненных показателей, а ты производишь слишком много шума. Тела реагируют на твой бег.

-- То есть они осознают.
-- Так же, как растение, поворачивающееся к солнцу. Они реагируют, но это не значит, что они чувствуют. Из-за тебя приборы сходят с ума. Прекрати бежать.

-- Скажи мне, где она, -- я остановилась, но стала вертеть головой, продолжая искать. Оливия здесь, и она рассчитывает на меня. Я не собираюсь бросать ее. Как бросили меня.

Он вздохнул. Даже сквозь непрекращающееся пищание я расслышала тихий шорох воздуха.
-- Последний ряд. Капсула в самом конце. Она была самым первым из зависших.

Я побежала в заднюю часть помещения и понеслась вдоль ряда, пробудив еще больше сигнализаций. Но меня это не волновало. Потому что это был первый раз, когда я собиралась сделать что-то, что может сделать меня достойной самопожертвования моей сестры. Я ждала этого момента десять лет. Я не собиралась отдалять его ни на секунду больше, чем необходимо.

Когда я достигла последней капсулы в ряду, я застыла. У девушки на каталке не было каштановой челки. Ее лицо не имело ничего общего с маленькой девочкой, которую я помнила по своим воспоминаниям.
Это была не Оливия Дрезден.

Когда я вгляделась в лицо девушки, мне показалось, что я смотрю в зеркало. Такие же высокие скулы, такие же редкие ресницы, такое же резкое сужение в уголке глаза.
На кровати лежала я. Нет, не я. Она была тоньше меня и старше. Старше на десять лет.

Мои ноги подогнулись. Глубоко, глубоко в моей душе, я кричала, кричала, как начала десять лет назад и не прекратила до сих пор.
Это не я лежала на кровати, а другая половина меня. Моя близняшка, моя сестра, моя душа.
Келли.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/69214/366667

Переводчики: Cao