Готовый перевод Remember Yesterday / Вспомнить вчера: 17

Я бежала по направлению к поселению Хармони, мои ноги подо мной превратились в размытое пятно. Мне казалось, что я лечу, а ведь у меня не было моего ховерборда. Келли здесь, и она не мертва. Ее жизненные показатели в безопасной зоне. И может быть, только может быть, однажды она очнется и вернется ко мне.
Что настолько же вероятно, как и противоположное.

Мое сердце так резко сократилось, что стало больно. Я больше не могла сказать, что я чувствую. Радость или грусть. Тревогу или ожидание. Я стояла на цыпочках на лезвие надежды; один неправильный шаг в любом направлении и я снова упаду но нож. Только на этот раз будет хуже. Первая потеря Келли нарезала мое сердце на ленточки. Если мне придется оплакивать ее во второй раз? Ленточки пропустит через мясорубку, и я не знаю, смогу ли опознать то, что выйдет с другой стороны.

Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Будем надеяться, что мне не придется это проверить.
Когда я приблизилась к поселению, я увидела одинокую фигуру, сидящую на десятифутовой стене, чьи длинные ноги были уперты в отделочный материал. Из-за заката небо окрасилось в фиолетовый, и огромные ноги моего лучшего друга была залиты светом от осветительной лампы, но большая его часть скрывалась в тени.

Я улыбнулась. Два года назад Анджела распорядилась подстричь ветви находящихся поблизости деревьев, но это не остановила меня и Райдера. Совсем нет.

Сорвавшись на бег и сделав четыре хороших шага, я впечатала ногу в стену на высоте моей талии и подбросила себя вверх.

Мне потребовалось шесть месяцев, чтобы научиться этому трюку. И я все еще была очень собой впечатлена.
-- Я думаю, что готова попробовать с двенадцатифутовой стеной, -- пропыхтела я.

Но Райдер не улыбнулся мне и не посмеялся над моей формой. Я плюхнулась на стену к нему лицом, свесив ноги по разные стороны стены.

-- Где ты была? -- он развернулся, чтобы тоже сесть лицом ко мне. Его очки заблестели под лунным светом, но он был достаточно близко, чтобы я могла увидеть тревожные морщинки у него на лбу.

-- Ты никогда в это не поверишь, -- выпалила я. -- Это сообщение мне все-таки посылала на Оливия. Это была моя сестра! Она жива!
Проглатывая слова, прерываясь только на то, чтобы глотнуть воздуха, я рассказала ему всю историю. Глаза Райдера расширились, и он ухватился за стену, словно опасался, что может с нее соскользнуть.

-- Я помню ее, -- изумленно сказал он. -- Я тогда был ребенком. Она пришла в Хармони и осталась с нами. Я не очень хорошо знал, но считал, что у нее милая улыбка. Не могу поверить, что она все еще жива.

Я пнула ногой стену.
-- Я не могу дождаться, когда всем расскажу. Они сойдут с ума.
-- Может, Майки даже забудет про свою злость.
Моя нога замерла.
-- Злость? Почему он зол?

-- Мне жаль, Джесса. Я не знал, где ты была. Я не знал, не была ли ты ранена или в опасности, -- он быстро склонил голову. -- Я должен был все рассказать Майки

Оу, фигня. Мы осознанно его ослушались. Он нас предупредил, но мы все равно проникли на нижние этажи АпИТ. Майки не будет счастлив.

-- Он убежден, что ты на меня плохо влияешь, -- тихо сказал Райдер. -- Мне запрещено видеться и разговаривать с тобой в течение следующего месяца. Это наш последний разговор. У меня четкие указания привести тебя в дом, как только ты появишься. Твоя мама ждет там вместе с Майки и Анджелой.

Я едва расслышала его последнюю фразу. Не видеться и не разговаривать с моим лучшим другом в течение месяца? Прежде я никогда так надолго не оставалась без дружбы Райдера. Что мне делать?

Внезапно его наручный ком загорелся белым, а затем красным, яркие чередующиеся цвета, которые не могут быть проигнорированы. Я закрыла лицо, когда он поднял запястье, чтобы выключить сигнал тревоги.
-- Это должен был быть Майки сейчас.

Я проверила свой собственный ком. Я выключила его, когда забралась на каталку, и забыла включить его обратно. Завертелся индикатор выполнения, с каждым кругом подсчитывая сообщения и выпуская соответствующий свет. Фиолетовый, голубой, зеленый, желтый, оранжевый, красный.

У меня душа ушла в пятки. Кто-то оставил мне шесть сообщений, каждое с возрастающим уровнем приоритета. От фиолетового -- "где ты?" -- до красного -- "даже если твоя страна атакована, услышь меня".

-- Какое сообщение мы должны прослушать первым? -- слабо спросила я.
-- Не имеет значения, -- Райдер покосился на свой ком. -- Один идентификационный код. Нас, должно быть, засекли камеры безопасности снаружи поселения.

Он ткнул "воспроизвести", и раздался голос Майки: "Я вижу вас обоих на стене. Если Джесса не будет здесь в течение следующих двух минут, я лично разберу оба ваших ховерборда и отправлю их со следующей партией мусора в космос".

Я поморщилась.
-- Подозреваю, что он не фанат наших ховербордов?
Райдер вздохнул. Он включил подсветку на своем наручном коме и поднял его к подбородку.
-- Взгляни на это красивое лицо, Джесса. Никто не знает, когда ты увидишь его снова.

Как только я вошла в дом, волна гнева Майки почти сбила меня с ног. Я бы хотела, чтобы Райдер все еще был со мной. С тех пор, когда мы жили в дикой местности, мы всегда вместе встречали разочарование Майки, всегда вместе отбывали наши наказания. Почему-то очистка ведра рыбы была легче, когда рядом был Райдер, издевающийся над моей техникой или бросающийся в меня рыбьими внутренностями.

Но его тут нет. И не будет весь следующий месяц.
-- Это не игра, -- Майки топнул ногой, когда я приблизилась, и на чувствительном к давлению полу появилось красно-желтое пятно. За его спиной на плитке были видны голубые и зеленые отпечатки ног, тянущиеся от дивана до настенного экрана, где стояли моя мама и Анджела.

-- Я ясно дал понять,что ты больше не будешь лазать по АпИТ, и ты сделала, что хотела, при первой же подвернувшейся возможности. Я не знаю, как еще до тебя достучаться.

-- Это агентства занимаются вещами, которые они не хотят придавать огласке, -- Анджела укачивала Реми на руках.-- Это не безопасно.

-- Ты не знаешь, что ты делаешь, -- и голос, и выражение лица у моей матери измученные. -- Ты все испортишь.
Как и всегда, я могла продолжить вместо нее.

Голоса раздавались со всех сторон, беспокойство, злость и разочарование смешивались вместе, и я позволила их словам себя обтекать. Через секунду мир каждого из них сойдет с орбиты. Все из-за девушки, которая раньше была центром наших жизней. А потом -- нет.

-- Я видела Келли, -- выпалила я. -- Она не умерла, как мы думали. Она в коме -- она все последние десять лет была в коме -- и ее держат на одном из подземных уровней АпиТ.

Стало настолько тихо, что можно было услышать звук, с которым перезагружается бот. Кожа моей мамы побледнела до цвета цыпленка перед тем, как его отправляют в пищевой комбайн. Рука взлетела к горлу, сжала его, словно при помощи массажа можно вытолкнуть застрявшие там слова.

У меня скрутило внутренности.
-- Она вернулась, мамочка. Фактически, она никогда не оставляла нас. Все это время она была здесь. Может, она... еще поправится.

Глаза моей мамы наполнились слезами.
-- Я надеялась, что она все еще жива. Кое-что... в прошлом... заставляло меня верить в то, что так может быть. Но проходили года, от нее не было никаких вестей, и я стала терять надежду. Моя маленькая девочка... моя крошка. Как такое возможно?

Второй раз за полчаса я повторила свой рассказ. Вы могли бы подумать, что мне было скучно пересказывать, но я могла бы говорить об этом -- я могла бы говорить о Келли -- весь остаток ночи. Может даже, весь остаток недели.

Теперь моя мама открыто плакала, она шагнула вперед и обняла меня так, как не делала с тех пор, как я вернулась в цивилизацию. Я закрыла глаза, впитывая тепло ее объятий, надежность ее рук и груди. Так бы это ощущалось, если бы она меня любила. Так бы это было, если бы мы были настоящей семьей.

-- Твоя истинная дочь, твой первенец, -- пробормотала я. -- Та, кого ты любишь на самом деле.
Не знаю, почему я это сказала. Клянусь Судьбой, само вырвалось. Мне немедленно захотелось выхватить слова из воздуха и затолкать их обратно.
Но было уже слишком поздно. Ее руки упали, и она отпрянула от меня. Я потянулась к ней, но прежде, чем я смогла ее коснуться, она вскрикнула и выбежала из комнаты. Пол за ней покрылся кроваво-красными отпечатками ног.

Глупая, глупая, глупая. Что со мной не так? Я впервые за многие годы чувствовала такую близость с мамой. Зачем нужно было портить момент своими комплексами?

Анджела сжала мою руку. Ее глаза покраснели, и выглядела она так, словно сама плакала.
-- Она взволнована, и кто мог бы ее за это винить? Я могу только воображать, как бы я себя чувствовала, если бы мне вернули мою дочь, -- она чмокнула Реми в головку.

-- Не переживай. Я пойду поговорю с ней. Сейчас ей может хотеться побыть одной, но через пару минут она будет рада компании.
Послав мне взгляд, полный сочувствия, она вместе с Реми покинула комнату.
И тогда осталась только я и Майки.

Только он на меня не смотрел. Его взгляд скользил от величественных гор на настенных экранах к выдвижному кофейному столику и к массажному креслу. Куда угодно, кроме меня.

Также он не плакал. В действительности, он даже не выглядел удивленным.
Внезапно я вспомнила, как в первые дни после нашего переезда в город Эдем он пришел ко мне в комнату.

-- Келли нет уже шесть лет, и ты все еще скорбишь о ней, -- сказал он. -- Возможно, ты сможешь поставить в этом точку, если воскресишь вашу связь и пошлешь ей какое-нибудь воспоминание.

-- Я уже пыталась, -- я прижала подушку к груди. -- Почти каждый день в первый месяц после нашего побега, и примерно каждую неделю после него. Это больше не срабатывает. Нет щелчка.

-- Попробуй снова, -- предложил он. -- Ради меня. Попробуй еще раз, прямо сейчас.
Из-за того, что у меня никогда не было отца, из-за того, что я едва разговаривала с моей мамой, из-за того, что я любила его так сильно, как только могла любить родителя, я подчинилась. Ничего не произошло.

Выглядевший почти настолько же разочарованным, как ощущала себя я, Майки вышел из комнаты, а я выбросила этот случай из головы.
До этого времени.
Майки работает на АпИТ. По факту, он один из их ведущих научных сотрудников. Возможно ли, что все это время он все знал?

-- Ты знал, Майки? -- прошептала я. -- Ты знал, что моя сестра все еще жива?
Наконец, он встретился со мной глазами. А затем кивнул.

Я почувствовала слабость в коленях, а затем комната завертелась вокруг меня. Я верила ему. Несмотря на то, что я не разговаривала, он учил меня охотиться. Когда мы вернулись в цивилизацию и моя мама отказалась переезжать в поселение, он разрешил мне жить вместе с его семьей в коттедже позади их дома. Он был мне отцом, которого у меня никогда не было.

-- Ты мне лгал, -- сказала я.
-- Ты должна понять, -- возразил он. -- Я каждый день хотел тебе сказать. Ежедневно я желал, чтобы ее состояние улучшилось, чтобы я мог пойти домой и рассказать тебе хорошие новости. Но какой для меня был прок в том, чтобы сказать тебе, что Келли в коме? Видеть ее лежащей там, день за днем, и не иметь возможности сделать что-либо, чтобы ей помочь -- это просто убило бы тебя.

-- Я могла бы сидеть рядом с ней. Держать ее за руку и посылать ей мои воспоминания.
-- Я пытался защитить тебя, -- он подошел к массажному креслу и плюхнулся в него, прикрыв глаза рукой. -- И тебя, и Логана. У меня нет гарантий, что она когда-либо очнется. И я не хотел, чтобы вы двое похоронили себя в той комнате, все равно что мертвые.

Он поднял руку и словно сдернул завесу. Его глаза были заполнены настолько же, насколько раньше были пусты. Застарелой раной, которая никогда не излечится. От боли, обосновавшейся глубоко в его душе.
-- Оказывается, я был прав. На прошлой неделе ее состояние ухудшилось, и даже мне приходится признать, что моя надежда была безрассудной. Это только вопрос времени, когда она покинет нас снова.

-- Нет, ты ошибаешься, Майки, -- я затрясла головой. -- Сегодня ее жизненные показатели вошли в безопасную зону после того, как я просто послала ей одно воспоминание. Все, что мне нужно было сделать -- прикоснуться к ней, чтобы пошла передача. Престон считает, что единственная причина, по которой ее мозг работал хаотично -- потому что он проснулся и не мог найти опору. Но теперь, когда она уцепилась за меня, она стабильна. Стабильнее, чем была со второго года ее комы.

-- Ох, слава Судьбе, -- он ненадолго прикрыл глаза, а затем открыл их. -- Ты не скажешь Логану. Ты должна пообещать мне это.
-- Что? Почему нет? Ты только что сказал, что ждал хороших новостей прежде, чем сказать нам. Это можно рассматривать как хорошие вести.

-- При других обстоятельствах я бы с тобой согласился, -- тихо произнес он. -- Но когда я поверил в то, что скоро мы окончательно потеряем Келли, мы с Анджелой удвоили наши усилия. Мы поочередно разговаривали с Логаном каждую ночь; мы приглашали его и Эйнсли на ужин в учреждение с ручной готовкой.

Анджела даже разрешила Эйнсли играть с Реми, чтобы Логан мог увидеть, какой хорошей матерью она могла бы быть. И вот, пару дней назад, кажется, мы наконец достучались до него. После всех этих лет, мой брат наконец склонен пойти вперед. Стать счастливым.

-- Он заслуживает того, чтобы знать...
-- Он заслуживает того, чтобы жить, -- сказал Майки, его глаза сверкнули. -- Я рад, что Келли снова хватается за жизнь. Я хочу, чтобы она очнулась почти так же сильно, как ты. Но этого все еще может никогда не случиться.

-- У Логана есть право знать, -- яростно сказала я. -- Право жить своей жизнью.
-- Я не могу ему этого позволить! Не могу потерять и его тоже.
Я остановилась, не уверенная, что верно его услышала.
-- Что ты имеешь в виду? Кого еще ты потерял?

Он топнул ногой, и кресло под ним затряслось. На мгновение я подумала, что он не ответит. А затем он сел и поставил локти себе на колени.

-- Большинство людей знают, что я был первым членом Хармони, -- произнес он. -- Чего они не знают, что тогда даже Хармони не было. Я был просто шестнадцатилетним ребенком, которому удалось убежать из лабораторий АпИТ. Я не пошел в леса, а поднялся в горы, где жила первобытная община, та, которая сложилась еще до Бума.

На его губах мелькнул призрак улыбки.
-- Горные люди считали меня странным, с моими карманами, полными разными устройствами и речами о паранормальных силах, но они были добры и приняли меня. Там была женщина. Сьерра. В точности тогда, когда прибыл я, ее маленький мальчик, Йонэс, был близок к тому, чтобы наступить на острые камни, и она как раз вовремя подхватила его на руки.

Он смеялся, не понимая, в какой опасности он был, а она осыпала его лицо поцелуями. Я мгновенно полюбил их обоих. Сьерра была мне сестрой, которой у меня никогда не было, а Йонес был племянником, о желании иметь которого я до этого не подозревал.

Он говорил тихо и с запинками, словно не привык к ритму этой истории.
-- Я пробыл там всего пару месяцев, когда произошла трагедия. В их тент заползла змея и укусила Йонэса. Яд быстро распространился. К утру он был мертв.
Я открыла рот от изумления и прижала руку к губам. Но он продолжил, словно не услышав.

Мы похоронили его под насыпью из выветрившейся породы, -- он посмотрел на настенный экран, но я понимала, что он не видел чередующихся изображений величественных снежных вершин. Он видел знакомые горы. Те, в которых он жил и любил. -- Иногда я задаюсь вопросом, изменилось бы что-нибудь, если бы я не навалил бы так много камней. А иногда я думаю, что это было мое Определенное. Событие, настолько всецело определившее мою жизнь, что оно было бы одинаково в каждом из миров.

-- Что произошло?
-- Этой ночью прозвучала тревога. Близился обвал, и мы должны были срочно сматываться. У нас должна была быть уйма времени. Но когда припасы были погружены на телегу, я понял, что Сьерра отсутствует. Я нашел ее на скалах, -- его голос сорвался, и он уронил лицо, его плечи вздрогнули, еще и еще.

У меня распахнулся рот. Майки... плачет? Лидер нашего общества. Мужчина, не моргнув глазом принимающий самые трудные решения Я никогда до этого не видела его опечаленным, тем более рыдающим.
Я упала на колени и подползла к нему.

-- Она пыталась выкопать тело Йонэса. Ох, Судьба, Джесса, она не желала оставлять его. Я просил ее, я умолял. Я даже поднял ее и попытался утащить ее прочь. Она дралась со мной, как дикое животное, а затем привязала себя к дереву. Она сказала, что если Йонэс не может покинуть наш палаточный лагерь, тогда она тоже не станет. А затем раздался грохот, -- он поднял голову, его глаза были пусты и черны, как уголь.

-- Оставить ее -- самое тяжелое, что мне когда-либо приходилось делать, -- его голос сорвался. -- Но если бы я этого не сделал, то был бы погребен там вместе с ней и Йонэсом. Моей сестрой. Моим племянником. Они не были моей первой семьей, не были последней. Но не проходит и дня, чтобы я не думал о них.

Он встал, провел рукой по лицу. Стирая свои слезы и этот момент, подобно тому, как он рассеивал голо-документы в воздухе -- единым движением.
-- Если бы мне пришлось сделать это снова, я без колебаний принял бы то же решение. Я всегда выбираю жизнь вместо смерти. И поэтому ты не скажешь Логану про Келли. Потому что я не позволю ему похоронить себя в прошлом, тогда как он мог бы жить в настоящем.

Я не говорила. Я не могла. Я сожалела о трагедии Майки, но Логан хотел бы знать. Как и я.
-- Ты хотела бы, чтобы он закончил как твоя мама? -- продолжил Майки. -- В надежде на то, что могло бы произойти. Тоскуя по кому-то, кто может так никогда и не вернуться. Она не смогла отпустить, и это послужило причиной тому, что она принимает решения, причиняющие людям вокруг нее боль. Причинившие боль тебе.

Я застыла. Я почувствовала такую слабость в коленях, что испугалась, что они могут растечься по полу. Желала ли я Логану судьбы моей матери? Желала ли я, чтобы будущие дети Логана повторили мою судьбу? Я представила будущее, в котором Логан женат, где у него есть дети -- но он неспособен отдать все свое сердце своей семье, потому что он одержим девушкой, лежащей в коме.

-- Дай всему этому пару недель. Твоя связь с Келли настолько новая, мы не знаем, что из этого выйдет, -- его взгляд пригвоздил меня к настенным экранам, и я ощутила себя высоко на обрыве без веревки и воды. -- Что ты скажешь, Джесса? Если тебя хоть немного заботит Логан, то пообещай мне, что ты ему не расскажешь. По крайней мере, пока.

Я не имею права решать. Но Майки был прав. Я не могла вынести мыслей о Логане, оказавшемся в положении моей матери. Я не могла вынести мыслей о его детях, оказавшихся в моем положении.

Кроме того, как может навредить пара недель? Он ждал уже десять лет, чтобы узнать правду.
-- Я обещаю, -- сказала я. И понадеялась на Судьбу, что я приняла правильное решение.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/69214/366670

Переводчики: Cao