Готовый перевод Remember Yesterday / Вспомнить вчера: 19

Уже в середине подъема на смотровую вышку ноги Таннера стали трястись. Высота башни составляла пять этажей -- и близко не самое высокое строение в городе Эдем. У нас есть небоскребы в десять раз выше. Разница в том, что обычно мы находимся внутри здания, защищенные сталью и стеклом, а не снаружи, вцепившиеся в веревочную лестницу, качающуюся на ветру.

В нас ударил особенно сильный порыв ветра, и лестница закачалась туда-сюда. Высота меня не беспокоила -- так всегда было -- но даже мне потребовалось остановиться на секунду, чтобы сглотнуть.
Надо мной Таннер запрокинул голову к небу, возможно, чтобы помолиться Судьбе, возможно, чтобы не смотреть вниз. Может, и то, и то.

Мои губы изогнулись. Хорошо, да, я - ужасный человек. Я действительно не должна бы получать удовольствие от его очевидного беспокойства. Но не каждый день случается увидеть великого Таннера Каллахана не в своей тарелке. Почему-то это делало его даже горячее. Его мышцы были такими же сухими, профиль так же красив. И все же, раньше я могла отогнать мысли о его привлекательности куда-то на периферию своего сознания, а теперь мои глаза практически приклеились к парню надо мной. Я не была уверена, смогу ли я оторвать от него глаза, если попытаюсь.

-- Ты как, Таннер? -- позвала я.
-- В порядке, -- вербальный ответ последовал быстро и безотлагательно, физиологическая реакция -- нет.

Фактически, он полностью перестал подниматься, с такой силой сжав перекладины, что пятью футами ниже я могла разглядеть побелевшие костяшки его пальцев. Ветер стих, и лестница выровнялась. Но он все ещё не двигался.

Мое веселье сменилось чувством вины. Я хотела немного сбить с него спесь, и я знала, что он точно не любит высоту. По крайней мере, так я предположила, когда Райдер сказал, что он избегает вертикальных стенок. Но я не думала, что его настолько парализует.

-- Мы можем вернуться вниз, -- сказала я. -- Ничего страшного. Мы начнем экскурсию где-нибудь в другом месте.
-- Я в порядке, -- он с трудом выдыхал слова, словно на высоте двух с половиной этажей воздух уже стал разреженным.
-- По звуку не похоже.

-- Это так, -- отрезал он, и я услышала тень интонаций прежнего Таннера. Удивительно, но он снова стал подниматься. Рука, нога, другая рука, другая нога. Каким-то образом, он преодолел следующие два этажа, а затем мы оказались наверху. Хотя все ещё не на твердой поверхности. Лестницу и главную площадку разделял провал в пять футов шириной.

-- Эм, Джесса? -- он дважды облизал губы. -- Как мы попадем на площадку?
-- Мы прыгнем.
-- Прыгнем? -- его рот распахнулся. -- Что если мы упадем? Или хуже?
-- Что может быть хуже падения?

Плохой вопрос -- он заставил его посмотреть вниз. Сквозь беспорядок ступеней и перекладин на бетонную дорожку пятью этажами ниже. На крошечные, как муравьи, фигурки Логана и его девушки, все еще развлекающихся с ховербордом. На тихого Зеда, идущего через поселение с ведром и набором удочек времен до технического Бума. На мельтешение ботов перед открытым грузовиком, разгружающих расфасованную пишу и перевозящих ее к транспортным трубам.

Пот выступил у Таннера на лбу.
-- Пожалуйста, не заставляй меня говорить о том, что хуже падения.
-- Послушай, нам необязательно это делать. Мы просто вернёмся вниз и...
-- Мы уже поднялись сюда, -- он ненадолго закрыл глаза. -- Я… я не думаю, что смогу отважиться на спуск еще по крайней мере час.

У меня защекотало в горле. Я зажала рот рукой, но было уже слишком поздно. Хохот вырвался из меня, словно пулеметная очередь.
-- Прости! -- я задыхалась. -- Я смеюсь не над тобой, клянусь. Просто… -- ты умилителен, когда напуган. Кто бы мог подумать?

-- Я вспомнила первый раз, когда я лезла на вышку, -- произнесла я вслух. -- я тоже нервничала.
Его глаза сузились.
-- Сколько лет тебе было? Двенадцать?

-- Что-то около того, - мои губы задрожали, но я сжала их вместе. -- Послушай. Размер площадки - двадцать на двадцать футов. Как ты можешь видеть, там ничего нет. Просто старый телескоп и груда ветхих одеял. Никто не использовал эту вышку в каком-либо официальном качестве в течение многих лет. Поэтому ты не сможешь промахнуться мимо площадки или приземлиться на что-нибудь острое. Это просто, как приготовить пирог.

Он не ответил. Ветер свистел у меня в ушах, а две бабочки описали вокруг наших голов круг и сели на дальнем краю платформы.
-- Я пойду первой, -- сказала я. -- Ты можешь прыгнуть мне в руки. Я поймаю тебя, если ты заскользишь.

-- Знаешь, ты совсем не помогаешь. Я не маленький ребенок.
-- Нет, -- произнесла я, ухмыляясь. -- Маленький ребенок был бы на той стороне уже пять минут назад.

Его лицо отразило страдание, и я не выдержала. Мой смех снова вырвался наружу.
-- Конечно, смейся теперь. Посмотрим, насколько веселым ты будешь это находить, когда они развеют мой пепел над рекой.

Он глубоко вдохнул, пробормотал что-то про мутантных детей времени, а затем прыгнул. Он грохнулся на площадку, вспугнув бабочек.

Я прыгнула за ним как балерина.
-- Это не было так уже плохо, разве нет?
-- Позерка, -- он прижал колени к груди и склонил голову вниз. -- Не обращай на меня внимания. Я просто собираюсь свернуться калачиком на несколько минут.

Я села перед ним, поджав под себя ноги, и погладила его по спине. Частично оттого, что я испытывала чувство вины за то, что заставила его сюда подняться. А частично оттого, что таким он мне нравился. Когда она на пару минут забыл о своем самомнении и стал вести себя как живой человек.
-- Кто бы мог подумать, что великий Таннер Каллахан боится высоты?

Он поднял голову и вытянул питьевую трубку из-за воротника, чтобы сделать пару глотков.
-- Кто сказал, что я великий?
-- Ты. Всем, что ты говоришь и делаешь. У тебя внутри шкафчика даже проигрываются голо-изображения самого себя!

-- Это не я, -- тихо сказал он. -- Это мой папа в молодости. Если ты посмотришь картинку дольше, то также увидишь мою маму.
Его папа? Ох.

Внезапно я вспомнила слухи о том, что его родителей убили, когда он был ребенком. Конечно у него в шкафчике будет проигрываться их изображение. Фигня.

-- Я не могу справиться с высотой более пары дюймов от земли, -- продолжил он. -- Вот почему я придерживаюсь замкнутых кольцевых треков на своем ховерборде.
-- С каких пор?

-- С тех пор, как мне было шесть. Мои родители погибли в результате несчастного случая, и я переехал жить в АпИТ.
Итак, слухи правдивы. Он рос сиротой под присмотром ученых.

Он предложил водную трубку мне. Как правило, я не пользуюсь вместе с кем-нибудь одной водной трубкой, даже с Райдером. Простуда -- одно из нескольких заболеваний, которые ученые так и не победили, а шмыганье носом и кашель станут препятствием для моего экстремального образа жизни. Но по какой-то причине я наклонилась вперед и сделала глоток.

-- Они... они развили во мне страх к высоте, -- продолжил он.
Я застыла, мои губы все также сжимали трубку, вода из которой просто текла тонкой струйкой мне в рот.
-- Что они сделали? -- прошептала я, хотя часть меня уже знала. Та часть, что все еще с криком просыпалась от кошмаров. Часть, которая никогда не сможет оставить в прошлом шестилетнюю меня.

-- Они привязывали меня к креслу и заставляли проживать воспоминания, которые не принадлежали мне, -- сказал он. Я говорила эти слова. Райдеру и Анджеле. В своей собственной голове. Это мои слова, мой жизненный опыт, и он брал их прямо из моей души. -- Каждый дюйм моего тела покрыт тараканами. Своими глазами видеть крушение транспортной капсулы моих родителей. И мой личный фаворит: ходьба по канату над ущельем и падение вниз, к смерти. Каждый день долгие шесть месяцев.

Я почувствовала, словно мои легкие сжало в тиски. Милостивая Судьба. Вот почему он боится высоты. И я высмеивала его за это. Лимбо меня побери, что со мной не так?
-- Мне жаль, Теннер. Я терпела их пытки всего пару дней, но мне до сих пор сняться об этом кошмары. Я не могу даже представить. Целых шесть месяцев. И тебе было шесть лет...

-- Это произошло, -- стойко сказал он. -- Я выжил, с помощью ангела, появившегося в моей жизни. Я не знаю, кем она была. Возможно, ассистирующим врачом или одним из работников АВоБ. Но она посадила меня себе на колени и сказала, что в этом нет моей вины. Она сказала мне, что настолько же одиноко, насколько я чувствую себя сейчас, настолько же в один день я буду ценим и любим. И я поверил ей.

Мое сердце сжималось, пока не стало размером с гальку. Я никогда не думала, что встречу кого-нибудь, имеющего отношение к моему детству. И вот, Таннер перенес ту же пытку, что и я -- только гораздо, гораздо хуже.

Неудивительно, что я ощущала, что он меня понимает. Так или иначе, каким-то образом он разглядел во мне шрамы от моего прошлого.
Эти пара дней на всю жизнь заложили во мне ненависть к ученым, но он должен был продолжать жить с ними. У него не было другого выбора. У меня не было моей мамы, когда я покинула цивилизацию, но у меня была принявшая меня община. Моя приемная семья. Логан, Майки, Анджела и Райдер.

У Таннера не было никого.
Я облизала губы.
-- Они заставляли меня проживать эти кошмары, потому что пытались открыть воспоминание о будущем. Почему они мучили тебя? У тебя тоже есть какая-та паранормальная способность?

-- Неа, -- произнес он. -- Они пытались заставить меня ответить на вопрос, которого я не понимал. Объяснить ситуацию, которая была необъяснимой. По сию пору, я все еще не смог бы дать им того, чего они хотели.

Было еще что-то. Что-то, что он мне не сказал. Я подняла взгляд, чтобы встретиться с ним глазами, и потянулась в будущее -- его будущее. Видение заполнило меня. Таннер из будущего схватил меня и поцеловал. Без предупреждения, без колебаний. Горячо, жгуче, остро. И мне это нравилось. Ох, как мне это нравилось.

-- Нет! -- я выпала из видения и отскочила от него настолько далеко, что приблизилась к краю платформы. Пульс загрохотал у меня в ушах, нервы звенели. Ох, Судьба. Что со мной не так? Это из-за того, что я не хочу, чтобы он меня целовал? Или из-за того, что я хочу этого слишком сильно?

Его взгляд стал напряженным.
-- Вернись сюда, Джесса. Ты слишком близко к краю.
Я посмотрела в открытое небо, пушистое от ватных шариков облаков. Я вдохнула, надеясь вдохнуть немного небесной безмятежности. Он не знает о поцелуе. Откуда бы ему знать? В видении он поступает импульсивно, не обдумывая. Желание поцеловать меня в нем еще не возникло. Может, я вообще смогу предотвратить его появление.

-- Смотри, ты не хочешь меня целовать, -- пролепетала я, стоя на месте. И надеясь, что то, что я говорю, звучит более обоснованно, чем ощущается. -- Это просто из-за того, что мы на днях говорили о поцелуях. Когда ты говоришь о чем-то, ты даешь этому жизнь. Делаешь это реальностью. Как с раздражающей песней, которую ты не можешь выбросить из головы.

Он медленно подкрадывался ко мне, его глаза метались между моим лицом и краем.
-- Так ты не можешь выбросить идею о поцелуях со мной из головы?

-- Я сказала, что это раздражает. Как песня. Не основано на чем-либо реальном.
Он остановился в пяти футах от края платформы.
-- Погоди, дай мне разобраться. Ты заглянула в будущее, и там мы целовались. Правильно?

-- Д-да, -- от удивления, что он так легко угадал правду, я стала заикаться. -- Но это не обязательно должно произойти, -- быстро добавила я. -- Как доказала моя сестра, мы сами управляем своей судьбой. Мы можем создать любое будущее, какое только захотим.

-- Если это не наше Определенное, -- у него был тихий, грубый голос. И все же, каждое слово навечно отпечаталось в моей памяти. -- Если этот поцелуй не является настолько важным, что он случится в каждом из миров.
-- Это просто поцелуй. Как он может быть настолько важен?

Его глаза блеснули вызовом. В последний раз взглянув на край площадки, он двинулся на меня, медленно, но верно.
-- Путь нашего конкретного мира может зависеть от этого поцелуя. Рискнешь ли ты нашим будущим просто из упрямства?

А затем он оказался прямо напротив меня. Он легко положил руки мне на спину. Они скользнули вниз к моей талии, пока его пальцы не коснулись полоски голой кожи между штанами и верхом. Я задрожала, а моя кожа покрылась миллионом мурашек.

Он прижал меня к своему телу. Я в таком количестве мест соприкасалась с ним, что не могла думать, не могла дышать. Все, что я могла -- чувствовать. Его прерывистое дыхание. Судорожный стук моего сердца. Его дрожащие руки, или, черт, может это я вибрировала под его касаниями.

Наши губы разделяли считанные дюймы. Время застыло. Даже если бы мир вокруг нас стал рушиться, ничто не сдвинуло бы меня с этого места.

-- Я думала, я не в твоем вкусе, -- прошептала я.
-- Так и есть, -- сказал он. -- Но ради судьбы нашего мира я собираюсь пожертвовать собой.

А затем он преодолел разделявшее нас расстояние. Его губы подразнили мои, сначала нежно. Нерешительно. Словно он не совсем был уверен, желанен ли его поцелуй. Его рот помедлил, ожидая разрешения, и я ощутила сладкую боль во всем своем теле вплоть до кончиков пальцев.

Я поцеловала его в ответ. Я не была полностью уверена, как это делается, но я пошевелила губами. Я провела руками вверх по его спине, по шее и запустила пальцы в его мягкие, шелковистые волосы. Правильно ли я все делаю? Нравится ли ему то, что я делаю? Ощущает ли он то, что ощущаю я...
Ох. Милостивая. Судьба. Теперь он целовал меня куда увереннее, и я даже не знала. Не знала, что такое может быть. У него был вкус свежей мяты. Я словно неслась вниз с рампы. Моя голова вращается в воздухе. Я не знаю, где верх, где низ.

Этот. Это слово загорелось у меня в голове, взорвалось в каждом нервном окончании моего тела. Этот поцелуй. Я никогда не чувствовала ничего подобного. Каждый дюйм моего тела был охвачен огнем. Мое сердце собиралось проделать у меня в груди дыру.

Пару минут назад я прожила видение, словно настоящее. Но оно им не было, и это меняет все.

Он медленно уложил меня на спину. Я почувствовала под собой металлические перекладины, разделенные промежутками в четверть дюйма. Воздух дрожал от влажности, находясь на грани дождя, и далеко под нами протяжно и тихо кипела жизнь.

Он лег на меня сверху, и его вес был тяжелым и приятным. Его тело оказалось прижато ко мне. Твердые мышцы. Мягкая одежда. Колючая челюсть. Так много фактур. Так непривычно и все же так… ошеломляюще. Сногсшибательно. Не уверена, смогу ли я снова сесть.

Таннер Каллахан думает, что он хорош во всем. Ну, в данном случае, он несомненно, определенно прав.
А затем взревел сигнал тревоги. Я вздрогнула в его руках. Звук был настолько громким и оглушительным, что площадку словно вывернуло наизнанку и перевернуло вверх дном. Я схватилась за уши и почувствовала, что этот звук отдается глубоко у меня в костях.

-- Что. Это? -- прокричала я Таннеру, но он меня не услышал. Даже я себя не услышала. -- На нас напали?
Он сдвинул мою руку и заговорил мне прямо в ухо. Или, по крайней мере, я посчитала, что он это сделал. Я все еще не слышала ничего, кроме оглушительного звука сирены. И все же, должно быть он говорил, потому что в моей голове подобно мысли появились слова.

Это сигнал от КомА. У них есть важное объявление.
И по тому, как сжались пальцы Таннера, я поняла, что это объявление не может быть хорошим.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/69214/366672

Переводчики: Cao