Готовый перевод Remember Yesterday / Вспомнить вчера: 27

Лопасти вертолета-невидимки завертелись, вызвав тот тихий, почти бесшумный гул. Поднявшийся ветер ударил нам в лицо, разворошив волосы Оливии, от чего она стала выглядеть моложе, чем на самом деле. Кем-то, кого я хочу защитить.

Через пару минут Оливия заберется в вертолет. Я не виделась с ней последние десять лет, и могу не увидеть ее в следующие десять.

— Раньше я так завидовала Келли и тебе, — сказала она. — Каждый день она приходила в класс «11 лет до», чтобы забрать тебя, и каждый день она раскрывала для тебя свои объятья, и ты влетала в них. Я думала, если бы у меня была сестра, может, кто-нибудь обнимал бы меня тоже.

— Твоя мама тебя не обнимала? — спросив это, я уже знала ответ. Мы здесь говорили о Председателе Дрезден. Самой снежной королеве.

— Нас не связывали отношения подобного рода.
Какого рода? Отношения мама-дочь?

Но уж кто-кто, а я должна знать, что кровь не обязательно означает любовь. Быть матерью не значит, что ты не покинешь своего ребенка, когда ей нужно бежать в дикую местность.

Я обхватила Оливию руками, и ее лопатки ткнулись в мои ладони.
— Береги себя, Оливия.
— Пойдем со мной, — сгоряча сказала она.

Я рассмеялась, но звук умер у меня на языке.
— Куда? В твоё убежище? Или в дом твоей матери? Не уверена, что что-либо из этого будет оценено.

Брайден и Таннер выпрыгнули из кабины и приблизились к нам. Я не видела Зеда с тех пор, как он выбежал из комнаты Оливии. Надеюсь, он с Лорел. Надеюсь, они смогут найти утешение друг в друге.

— Ты готова, Оливия? — спросил Брайден. Все в нем выражало робость, от кепки, которую он прижимал к груди, до веснушек, рассыпавшихся по его лицу.

Она кивнула, подарив мне еще один пронзительный взгляд. Взгляд, который говорил так много — хотелось бы мне, чтобы я могла понять, что именно. Она забралась в вертолет. Спустя миг, гладкая черная машина взмыла в воздух, проворная, как птица. А затем она исчезла.

Небо окрасилось полосами одновременно интенсивного и мягкого цвета, словно мандарин, размазанный по холсту художника. Солнце осветило горизонт, но до его появления ещё оставалось немного времени. Так мирно, так спокойно. Нисколько не указывая на ту ужасающую жестокость, что кипит под ним. Даже сейчас я могла расслышать отдаленные крики. Закрыв глаза, я могла увидеть тело хрупкого маленького мальчика, отмеченного слишком большим количеством отпечатков ног, уничтоженного слишком малым количеством мысли.

Я поежилась, и Таннер легко, осторожно положил руку мне на плечо.
— Нам нужно выбираться из поселения. Бунтовщики скоро проснутся. Они могут стать разумнее этим утром, но я не поставлю на это свою жизнь.

Я кивнула. Решетка, ведущая обратно в металлическую трубу, лежала в десятке ярдов, в середине вертолетной посадочной площадки. Теперь на мне была чистая одежда. Не моего размера — мои штаны были вдвое сложены в талии, а рубашка завязана узлом, но они были чистые.

Меня ужасала мысль снова испачкаться, но у маленького Эли больше не было и такого выбора, не так ли?
Маленький Эли, вероятно, отдал бы все, что угодно, чтобы иметь возможность поползти через грязь.

Я сморгнула слезы. Даже всеведущий Таннер, которого ничто не способно лишить спокойствия, расправил плечи. И мы снова спустились в канализационную трубу.

Позже мы вышли свободными, хоть и не чистыми. Труба опорожнялась в реку, и мы побрели от выхода по направлению к берегу. Я потратила некоторое время на то, чтобы окунув голову под воду, очистить волосы и лицо. Поселение Хармони -- и бунтовщики внутри него -- были далеко, отделенные прочной стеной. В первый раз за последние двенадцать часов я почувствовала, что снова могу дышать.

Мы по-прежнему ползли, двинувшись позади кустов к маленькой поляне, закрытой огромными стволами деревьев и кустарником, а затем растянулись на земле. Воздух был теплым; твердая, слежавшаяся земля -- еще теплее. Если нам предстоит застрять на природе, по крайней мере, на несколько ближайших часов, по крайней мере погода будет хорошей.

Мой желудок взбурлил. Несколько следующих часов? Как долго мне потребуется ждать, прежде чем я все-таки попаду домой?
Таннер не будет возвращаться в поселение Хармони, это совершенно ясно. Но что насчет меня? Могло ли то, что меня связывают с ним, запятнать меня так сильно, что я не смогу вернуться никогда?

Конечно, нет. Толпа успокоится. Они не будут настолько предрасположены к насилию. Они поймут, что меня не за что обвинять -- что никто из нас не несет ответственность за изобретение воспоминания о будущем.

Даже пока я продумывала эти слова, я вспоминала камень с прикрепленной к нему окровавленной крысой. Изображение тела Эли, погребенного под безучастным массовым шествием.

Я знала, в глубинах своего сердца, что даже если я вернусь обратно, поселение больше никогда не будет мне "домом".
Я повернулась к Таннеру, прижавшись щекой к земле. Он уже смотрел на меня. Что-то в выражении его лица сказало мне, что он знает, о чем я думаю -- всегда знал, о чем я думаю -- несмотря на то, что у него нет телепатии.

Если бы я только могла прочитать его столь же ясно. Его глаза непроницаемы, выражение лица замкнутое. Конечно, он рассказал мне о пытках в его детстве. Но если говорить откровенно, то насколько хорошо я действительно его знаю? Я перестала ставить ему в вину его статус ученого, но у него остались секреты, которые он скрывает от меня. Информация, которую он узнал, будучи одним из подчиненных Дрезден.

Он хочет, чтобы моя сестра очнулась. Это совершенно очевидно. Достаточно ли мне этого, чтобы верить ему?
В моей голове промелькнули слова Оливии. Спроси себя, зачем им Келли.

Я тяжело сглотнула.
-- Зачем АпИТ поддерживает в Келли жизнь? -- слова прозвучали медленно и с остановками, потому что мне требовалось обдумать все в своей голове. -- Это не дешево. Им нужно поддерживать ее мускулы, снабжать ее тело кислородом и питательными веществами, тогда как надежда на то, что она когда-либо вернется, очень мала. Зачем бы им это делать?

-- Ты знаешь зачем, -- сказал он, при этом его глаза оставались прикованы к моему лбу. -- Они отчаянно хотели открыть воспоминание о будущем, и связь между вами двумя была для них лучшим имеющимся у них шансом на решение.

Он врал. После всего, что было, я наконец-то смогла понять, о чем говорит поведение его тела и лица. Я думала, что этот скучающий взгляд вверх остекленевшими глазами означает, что он слишком хорош для меня? В действительности, это оттого, что он не может -- или не хочет -- встречаться со мной глазами.

-- Не поэтому. До того момента, когда я взяла ее за руку и послала ей свое воспоминание, вы считали, что связь Передатчика-Приемника между нами была разрушена. Давай, Таннер. Будь честен со мной.

Он вздохнул, и на черты его лица ненадолго упали солнечные пятна, изрезанные зазубренными листьями.
-- Ты права. Это те слова, которые меня учили говорить. Дрезден заставила нас всех поклясться, что мы сохраним это в тайне, и если ты хоть сколько нибудь ее знаешь, то знаешь, что она может быть убедительна. Но меня тошнит от хранения секретов. Тошнит от нахождения под контролем Дрезден. Ты заслуживаешь знать про свою сестру, и я скажу тебе. Вне зависимости от того, что она со мной сделает.

Мою кожу закололо; дыхание перехватило. В воздухе вокруг нас сгустилась энергия, сконцентрировавшаяся на этом парне, этом моменте. У меня было ощущение, что я вот-вот узнаю что-то большое, что-то огромное. Что-то, что столкнет мой мир с орбиты, и жизнь уже никогда больше не будет прежней.

-- У твоей сестры есть другая способность, -- медленно проговорил он. -- Ее способность Приемника -- та, которую она делила с тобой -- была только ее ранней способностью. У нее была также основная.

Я моргнула.
-- О чем ты говоришь? Большинство паранормалов обнаруживают свои ранние способности, будучи маленькими детьми. Способность Приемника Келли не проявлялась до того момента, когда ей исполнилось семнадцать.

-- Потому что тебя не было на этом свете. Подумай об этом. Ты -- Передатчик, она -- Приемник. Один бесполезен без другого. Ты должна была родиться десятью годами ранее. Из-за того, что этого не произошло, она не могла стать Приемником, пока ты не стала Передатчиком. Ее ранняя способность оставалась спящей, пока не проявилась у тебя.

Холодный воздух ударил в заднюю стенку моего горла, и я осознала, что мой рот широко распахнут. Очнувшись, я захлопнула его.
-- Тогда какая ее основная способность? Я никогда ничего не замечала. То же касается Майки или Логана. По крайней мере, они никогда не упоминали при мне об этом.

-- Она может манипулировать воспоминаниями, -- его глаза впились в мои. -- Она может изменить части воспоминания так, что оно выглядит как что-то новое. Взять красную ленту и сделать ее голубой. Зафиксировать изображение своей маленькой сестры и слепить из него мужчину с кривыми зубами и родинкой на подбородке.

Я нахмурилась.
-- Как вы это узнали?
-- Мы не знали, пока она не впала в кому и не оказалась на нашем попечении. За последнее десятилетие мы, ученые, исследовали каждую часть ее мозга, откопали все ее воспоминания до последнего. Вот когда они увидели, что она пыталась сделать со своим воспоминанием о будущем. Вместо того, чтобы убить тебя, она пыталась изменить его так, чтобы убить своего будущего мужа-изменщика, -- он пожал плечами.

-- Кто знает? Если бы у нее было бы больше времени, возможно, она бы преуспела.
Мой лоб его больше испещрили морщины.
-- Это бы не сработало на самом деле, разве не так? Даже если бы она изменила воспоминание, это не значит, что она смогла бы изменить реальность. В смысле, кто это парень с кривыми зубами и родинкой? Он существует?

-- Никто не знает. Но Дрезден убеждена в том, что единственная причина того, почему Келли оказалась способна изменить будущее, в том, что у нее есть эта способность.

-- Нет, -- я резко затрясла головой, и мокрые пряди моих волос хлестнули по моим плечам. -- Келли изменила будущее благодаря ее силе воли -- и вдохновила столько людей тоже благодаря ей. Анджелу, Зеда.
Меня, подумала я, но не произнесла этого вслух. Это благодаря Келли я не должна смиряться с неизбежностью будущего в качестве помощника Дрезден. -- Мы знаем, что мы можем вылепить свое собственное будущее. На ее примере.

-- Честно, я не знаю. Исследования этой области покрыто туманом, но это то, во что верит Председатель. И она хочет себе подобную способность.

Моя голова отдернулась прочь.
-- Ты имеешь в виду, что она хочет себе способность манипулировать воспоминаниями людей?
Он кивнул.

Когда значение его слов дошло до меня в полной мере, я прижала кончики пальцев к голове Конечно, это так. Вот почему она так одержима производством фальшивых воспоминаний, даже невинного рода. В мире, где существует воспоминание о будущем, эта способность дала бы Дрезден небывалую силу. Силу настолько ошеломительную, что у меня перехватило дыхание. Она могла бы показывать людям в точности то, что она хотела бы, чтобы они увидели. Она могла бы манипулировать всем миром по своему желанию.

Хуже того, в будущем, где казнят Заурядных, она одна стала бы решать, кто исключителен. Она одна стала бы определять, кому жить -- а кому умереть.

Я посмотрела на Таннера. Он не знает про видение геноцида. Он не знает, на что способна женщина, на которую он работает. Он всего-лишь думает, что она -- жаждущая власти женщина, но пришло время ему узнать истинную меру ее злобы.
Пришло время мне ему рассказать. Все.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/69214/366740

Переводчики: Cao