Готовый перевод Remember Yesterday / Вспомнить вчера: 30

Вопль сирен ввинчивался мне в уши. Мне захотелось свернуться калачиком до тех пор, пока это не прекратится, но я не могла. Я должна была добраться до своей сестры.
Я схватила дверную ручку и дернула, задействовав при движении все свое тело. Она не шелохнулась.

Оставив в покое дверь, я побежала по коридору, вращая головой в разные стороны. Мне нужен другой вход. Другой способ попасть к Келли.

Вот! Вентиляционная шахта, перегороженная решеткой. Эти шахты мне подходят. Они приводили меня в любое место в здании АпИТ. Конечно, Андеграунд проверил все те, что я использовала, но эта конкретная сработает. Должна.

Я схватила решетку и потянула. Она подалась, и оттуда взвилась пыль, заставившая меня задохнуться. Я сложилась пополам от кашля, и ко мне подбежал Таннер.
-- Нам нужно выбираться отсюда! -- прокричал он. -- Нам нужно...

Дверь в конце прохода открылась, и в коридор хлынуло полдюжины охранников.
Слишком поздно.
Один из них схватил меня за руки, толкнув меня на пол, пока двое других направили на меня свои тазеры -- один в висок, второй мне в грудь.

Я безоружна, хотелось сказать я. Просто девушка, беспомощная из-за кашля. Нет необходимости в вас троих, чтобы удерживать меня. Но, конечно, я этого не сделала. Даже если бы они могли услышать меня сквозь весь этот шум, они бы не стали слушать.

Еще двое охранников приблизились к Таннеру и расположились от него по бокам. Но они не удерживали его. Не заломили его руки за спину. Они не заставили его опуститься на колени.
Почему нет?

Вопрос на пожизненное количество кредитов, и, может, еще пару пищевых комбайнов вдобавок.
Я попыталась поймать взгляд Таннера во всей этой суматохе, но либо он мня не видел, либо не хотел видеть.

Дверь снова открылась, и внутрь широкими шагами вошла Председатель Дрезден, ее каблуки, подобные сосулькам, забарабанили по плитке, а ее улыбка вонзала ножи мне в сердце.

Она провела запястьем перед системой безопасности, ввела код, и сигнал тревоги стих. Наконец-то. Мы снова могли слышать друг друга, но я больше не была уверена в том, что это хорошая идея.

-- Ты так предсказуем, Таннер. Я знала, что это только вопрос времени, когда ты приведешь ее назад, -- сказала Дрезден. -- Однако, я не представляла, что это случится так скоро после моего объявления. Беспорядки все еще продолжатся. Комендантский час в силе. Но ты не мог больше ждать, чтобы предать меня, не так ли, дорогой мой?

-- Это не имеет к тебе никакого отношения, -- отрывисто сказал Таннер. -- Я должен был дать Джессе увидеться с сестрой. Она -- единственное, что связывает Келли с этим миром, этим временем.

Что-то, что я не смогла прочитать, промелькнула в глазах Дрезден.
-- Да, я знаю. Несмотря на то, что ты не удосужился мне об этом рассказать. Мне пришлось узнавать это у других людей, ученых, более преданных, чем ты, -- она наклонила голову. -- Всегда такой ревностный, такой принципиальный. Даже будучи маленьким мальчиком, ты думал, что смог бы спасти мир. Но что я сказала тебе, когда мы приняли тебя и подготовили тебя стать нашей надеждой на будущее? Ты должен быть предан мне -- или умрут люди.

Я сглотнула. О чем она говорит? Она имеет в виду, что убьет Келли, чтобы наказать Таннера? Убьет ли она меня? Исключено. Она позволила нам обеим жить последние десять лет. Мы ей нужны. Так ведь?

Я могла быть озадачена, но у Таннера не возникло каких-либо проблем с пониманием значения ее слов. Его плечи поникли, а голова опустилась. Прямо у меня на глазах он словно снова стал шестилетним мальчиком.
-- Мне жаль, Председатель. Этого больше не повторится.

-- Проклятая Судьба, так и есть, не повторится. Я этого не допущу, -- она прищелкнула пальцами. -- Уведите их.
-- Подождите минуту, -- я дернула руками, и охранники дернули меня назад, превратив мое тело в подобие туго натянутого каната. -- Куда вы нас тащите?

Улыбка Дрезден стала шире и холоднее. Еще пара градусов, и она бы разбилась на миллион кусочков.
-- Вас изолируют, конечно. Но не волнуйся. Вы не пробудете там долго, -- она сверилась со своим наручным комом. -- Всего лишь четыре часа и пятьдесят три минуты. Затем вы снова сможете делать то, что захотите.

Моя кровь застыла. Четыре часа и пятьдесят три минуты. То самое количество времени, которое осталось у меня для того, чтобы послать Келли воспоминание и привязать ее к этому миру.

-- Ты не можешь иметь это в виду, -- я метнула взгляд в Таннера, но он отказывался встречаться со мной глазами. Дрезден не понимает, что говорит. -- Мне нужно быть достаточно близко к Келли, чтобы дотронутся до нее, всего на пару мгновений. Мне нужно послать ей воспоминание. Это единственный способ не дать ей угаснуть.

Она повернулась ко мне, наполовину прикрыв глаза веками.
-- Я уже сказала тебе. Я все это понимаю, хотя моего мальчика-предателя мне благодарить не за что. Твоя сестра когда-то была для меня ценна. Но сейчас мы выжали ее мозг досуха, и сохранять ей жизнь будет стоить КомА слишком много кредитов.

-- Нет, -- я резко бросилась вперед. -- Пожалуйста, Председатель. Я сделаю все, что ты хочешь. Даже не нужно будет как-то меня подкупать. Я сяду в это кресло. Позволю ученым изучать свой мозг. Так долго, как они захотят. Я не буду жаловаться. Я обещаю.
Ее глаза вспыхнули.
-- У тебя был твой шанс, Джесса. Ты отказывала мне, раз за разом.

-- Пожалуйста, -- теперь я умоляла, но у меня не было выбора. Мне нужно было, чтобы она изменила решение. -- Я пойду работать на тебя. Буду твоим помощником. Это то, чего ты хочешь, разве нет? Вот почему ты показала мне то видение. Так я могу сделать так, чтобы оно сбылось.

Ее ноздри раздулись.
-- Ты думаешь, я -- дура? Я видела, как ты в действительности ко мне относишься. Зачем мне помощник, которому я не смогу доверять? Когда ты в самом деле придешь ко мне, ты должна будешь дать мне что-то большее, чем просто слова, Джесса. Ты должна будешь показать мне своими действиями, что ты изменилась. Безвозвратно. Ты должна будешь доказать мне, раз и навсегда, что ты на моей стороне. До тех пор не беспокойся о переговорах.

Она крутанулась на каблуках, но Таннер схватил ее за рукав.
-- Не делайте этого, Председатель, -- попросил он. -- Келли так много дала Вам. Благодаря ее мозгу мы смогли все изобрести.

-- Она также отобрала у меня все, -- ее голос возвысился, заполнив коридор так же полно, как сирены. -- Я получила обратно только то, что было моим изначально.

Комната вращалась вокруг меня; мой лоб горел огнем. Я едва могла осознать, о чем они говорят. Но что-то из того, что сказал Таннер, казалось неправильным. Что-то заставило меня сосредоточиться на его словах и воспроизвести их у себя в голове.

-- В смысле, она позволила вам все изобрести? -- я перевела взгляд с Дрездан на Таннера. -- Я думала, вы не смогли практически ничего узнать, изучая ее мозг.

Дрезден повернулась ко мне с широко открытыми глазами. Полагаю, ей больше не было скучно.
-- Ты имеешь в виду, что он тебе не сказал?
-- Сказал мне что?

-- Пару дней назад Таннер завершил то, что, как я уже начинала думать, было невозможно, -- ее голос зазвенел от триумфа. -- Он открыл воспоминание о будущем и вернул наш мир на правильный путь.

Нет. Он не может быть изобретателем. Он был со мной, когда Дрезден сделала свое объявление. Он был так же удивлен, как и я. Ведь был? Или Таннер больший актер -- больший лжец -- чем я когда-либо подозревала?

Я не буду в это верить -- не буду -- пока не услышу эти слова из его уст.
-- Таннер? Она говорит правду? Ты открыл воспоминание о будущем?

В первый раз после появления Дрезден он поднял голову и встретился со мной глазами.
-- Да. Это так.
Воздух встал у меня поперек горла. Прежде чем я смогла снова научиться дышать, Дрезден шагнула вперед.
-- Расскажи ей, как ты его открыл, -- сказала она, ее голос был слишком радостным, выражение лица слишком самодовольным. -- Расскажи ей что -- или, мне лучше сказать, кого -- ты использовал.

И тогда до меня дошло. Охранники подхватили меня под локти, чтобы не дать мне рвануть вперед, но это уже не имело значения. Я все равно находилась в состоянии свободного падения. Я была отрезана от своего тела, вращалась в пространстве, не в силах сказать, где верх, где низ.

Воспоминания. Он использовал воспоминания, которые я посылала в разум Келли, чтобы сохранить ее жизнь. Я Передатчик, она Приемник. Вместе мы были ключом к изобретению воспоминания о будущем. Ученые должны были изучать наши генетически идентичные разумы близнецов. Наблюдая за тем, как сообщения передаются между нами, они должны были разобраться в ключевых вопросах, что привело бы к изобретению воспоминания о будущем.

Но Келли все изменила, воткнув иглу в свое сердце. Сделав так, что для меня стало невозможным послать воспоминание в ее разум... до прошлой недели. Когда я сделала именно то, ради предотвращения чего она пожертвовала своей жизнью.

Келли лежит в коме, последние десять лет ее жизни -- это полная темнота. Трем жизни -- моей, моей мамы и Логана -- был причинен непоправимым вред. Для чего? Этого?

Мы сделали полный круг. Я оставила цивилизацию и снова вернулась обратно. Я прошла по лабиринту и попала прямо в ловушку, которой не предвидела. Которая швырнула меня обратно в тот мир, который, как мы думали, мы уже оставили позади.

-- Ты обманул меня, -- прошептала я. -- Ты сказал мне послать моей сестре воспоминание. Ты говорил, что это спасет ей жизнь.
-- И это спасло ей жизнь, -- несчастно сказал Таннер. -- В тот момент, когда я делал это предложения, это было все, о чем я думал, клянусь.

Но мониторы были уже настроены для записи ее мозговой активности, и когда ты послала это воспоминание, оно попало в трансляцию. Что я должен был сделать? Вот они данные, прямо передо мной. Данные, готовые для анализа.

Данные, которые я искал всю свою жизнь.
Он вытянул руку в моем направлении, но один из охранников застегнул на его запястье наручник и дернул ее вниз. Не имеет значения. Я бы все равно не дала ему прикоснуться к себе.

-- Я не устоял, Джесса. Во имя науки, я должен был увидеть. Я уже заложил основу при помощи мышей. Сообщения, которые ты посылала Келли, обеспечили меня последней недостающей частью головоломки. Они дали мне то, в чем я нуждался для открытия воспоминания о будущем.
-- Во имя науки ты меня предал, -- твердо сказала я с тяжелым сердцем.

-- Я сказал тебе. Я не знал, что будет означать изобретение воспоминания о будущем, -- его глаза умоляли меня. Порез на его лбу напоминал мне. -- Пожалуйста. Ты поверила мне. Ты простила меня.
Моя душа твердела, пока не превратилась в толстый, твердый бетон.
-- Я не прощаю тебя больше.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/69214/366743

Переводчики: Cao