Готовый перевод Remember Yesterday / Вспомнить вчера: 35

На следующее утро я проснулась на тонком матрасе на полу в квартире Престона. Очередной матрас, очередной пол. Я должна была бы уже привыкнуть к этому. Но мне недоставало моей кровати. Мне недоставало моего ховерборда. Мне недоставало Райдера и даже моей мамочки.

Не то чтобы мне было здесь некомфортно. Тепло от подогретого паркета проникало сквозь набивочный материал, а гул приборов искусственного жизнеобеспечения успокаивал меня. Подобно сверчкам в лесу, он выступал в качестве шумового фона, который убаюкивал меня перед сном. И, что особенно важно, гул означал, что еще есть жизнь, которую надо поддерживать.

Я приподнялась на локтях и посмотрела на кровать рядом с собой. Точнее, на каталку, окруженную дюжиной перемигивающихся приборов. Келли.

Она была жива, но мы не могли оставить ее в похожем на пещере помещение вместе с остальными грезящими телами, не тогда, когда Председатель Дрезден думала, что она мертва. И приказала Престону избавиться от тела Келли, и он подчинился -- просто не так, как она ожидала.

Таннер помог нам переместить Келли в квартиру моего отца, расположенную в в жилье для ученых всего в нескольких дверях от его. Он помог нам установить систему искусственного жизнеобеспечения. Он бы остался и помог даже больше -- но после единственного взгляда на мое лицо Престон отправил его на ночь в его квартиру.
-- Эй, сестренка, -- сказала я. -- Прикольно снова провести ночь с тобой.

Это приветствие одновременно заставило меня засмеяться и чуть не заплакать. Когда я была ребенком, я упрашивала ее остаться со мной на всю ночь, чтобы она обернулась вокруг меня и осталась со мной на одном матрасе. Потому что я боялась темноты -- и также потому, что я просто хотела быть к ней ближе. Это мои любимые воспоминания. Мы двое, перешептывающиеся в ночи, как лучшие друзья и сверстники, а не сестры, которых разделяло одиннадцать лет.

Оглядываясь назад, я понимаю, что Келли, вероятно, просто притворялась, что мы равны. О чем мог совещаться подросток вроде нее с ребенком вроде меня?

И все же, это было мило с ее стороны. Я схватила кусок ткани из отсека в стене и прижала его к глазам. Судьба жестока. Зона ее досягаемости велика, почти всеобъемлюща. Я подумала, что это было достаточно подло, когда она показала Келли видение того, как будущая она убивает ее маленькую сестру. Но теперь, она распространила свою силу даже на тех, кто прыгнул сквозь время, пытаясь избежать ее.
Бедная моя мамочка.

В первый раз за многие годы мое сердце переменилось, расплавив некоторые из оледенелых прутьев, закрывавших его. Я так быстро осуждала ее за все, что она мне делала. Ни разу я не попыталась понять ее. Ее истинная любовь отправилась в приключение сквозь время -- и никогда не возвращалась. Могу ли я винить ее за то, что она цепляется за надежду на его возвращение -- даже в ущерб своему ребенку?

Да, решительно подумала я. Во мне поднялось давнее чувство обиды, но затем оно развеялось, словно пыльца на ветру. Я больше не злилась на свою маму. Мне просто было ее жаль.

Я переоделась в униформу АпИТ, которую Престон стянул со складского помещения, и побрела в столовую. Мой отец уже был там, готовя кофе в питьевом комбайне.

-- Добре утро, -- сказал он. Даже два этих слова прозвучали неестественно, словно он был не уверен, как теперь поступать с нашими взаимоотношениями, когда я знаю про него. Он протянул мне кружку, оставив одну себе, но это куда больше походило на спасательный круг. Предмет, за которые можно держаться, пока мы продвигаемся по этим незнакомым водам отношения отца и дочери-подростка. -- Хорошо спала? Тебе было, мм, страшно спать рядом с бессознательным телом Келли?

-- Неа. Келли не напугала бы меня, даже если бы она была зомби или призраком, -- я обеими руками обхватила кофейную кружку. Я бы обхватила ее еще и ногами, если бы она была достаточно большой. -- Спасибо. Что разрешил мне остаться. Ты был не обязан. В смысле, мы ведь друг друга не знаем на самом деле.
Судьба. Почему это так тяжело? Престон -- мой отец. Мой отец, даже если мы только-только встретились.

-- Конечно. Ты можешь в любое время оставаться у меня, -- он прочистил горло, а затем сделал это еще раз. Но никакое количество подобных пауз не поможет подыскать слова, которых не существует.

Мы оба прихлебывали наш кофе. Я отчаянно пыталась придумать что-нибудь, что можно было бы сказать. Нам требовалось наверстать упущенное за всю мою жизнь, и все же, мой разум упорно оставался пуст.

-- Я поговорил с Майки прошлой ночью, -- наконец поспешно выпалил Престон. -- Беспорядки стихают, но страсти все еще кипят. Его дом окружен кольцом людей, принесших с собой складные палатки и портативные пищевые комбайны. Они заперли его в доме, так что он не может пойти на работу.

Я допила оставшуюся горькую кофейную гущу, пытаясь понять, что я испытываю по этому поводу. Мне должно было быть его жаль, но он скрыл от меня существование Келли. Он одобрил похищение Оливии. В нем было больше тайн, чем в сейфе. Его намерения могли быть хорошими, но он больше не был тем человеком, которого я знала. Может, никогда им не был.

-- Ты можешь остаться здесь, пока не станет безопасно, -- продолжил Престон. -- Даже после этого, если захочешь.
-- Ты уверен? Я не хочу навязываться. Я могу пойти еще куда-нибудь...

-- Джесса. я твой отец, - мы оба замерли при этих словах. Он говорил их и прежде. Пару минут назад я думала об этом. Но на этот раз, в данном контексте, высказывание несло в себе другое значение. Оно больше не отсылало к биологическому родству, но к социальным взаимоотношениям. Эмоциональным. Взаимоотношениям, к которым я не уверена, что был готов любой из нас.

-- Я твой отец, -- снова сказал он, на этот раз более твердо. -- Ты всегда сможешь жить со мной. Кроме того, куда бы ты пошла? В соседнюю дверь, к Таннеру? -- его голос возвысился. -- Он хороший ученый, я это признаю. Как своему ассистенту я доверил бы ему свою жизнь. Но как поклоннику моей дочери? Ты не проведешь и минуты с ним наедине, слышишь меня? Я видел, как он на тебя смотрит.

-- Во-первых, он не мой поклонник, -- с нажимом произнесла я. -- Он может притворяться, что это так, но это не правда. Все это было лишь представлением. А во-вторых, ты серьезно собираешься попытаться диктовать мне, что делать? Тебя не было в моей жизни шестнадцать лет, Престон! Тебя не было здесь, когда мне пришлось бежать в дикую местность. Тебя не было здесь, чтобы помочь мне уладить мои конфликты с мамой. Ты не заработал это право.

Его челюсть сжалась.
-- Ты все еще моя дочь.
-- Только на бумаге. Только через кровь, -- я остановилась, воздух вырывался из меня длинными выдохами. -- Мне жаль. Это не твоя вина. Никто из нас не виноват.

Он смотрел на меня, уголки его глаз опустились. Мое сердце заболело. Я хотела бы, чтобы он был первым, кто взял меня на руки после моего рождения, а его слезы намочили бы мое одеяльце. Я хотела бы, чтобы он делал со мной песчаных черепах на пляже. Я хотела бы, чтобы он сажал меня себе на плечи, чтобы я могла представить, что я выше всего мира. Но этого не было. И не будет. И нам обоим нужно с этим жить.

-- Не волнуйся, -- произнесла я смягчившимся голосом. -- Я не хочу даже разговаривать с Таннером, не то что касаться его. Моя добродетель в абсолютной безопасности с его стороны.
Кофейная чашка замерла на полпути к губам Престона.
-- Что он сделал?

-- Что он сделал? -- резко произнесла в ответ я. -- Он открыл воспоминание о будущем. Поставил жизнь Келли в опасность. Он предал меня, -- теперь, когда у меня был полноценный отдых ночью, теперь, когда меня больше не сокрушали мысли о смерти Келли, ярость снова прорвалась на поверхность. -- Я доверяла ему, и все это время всем, что ему было нужно, было использовать меня, чтобы продвинуться по службе.

-- Я не знал, -- он поставил кружку. -- Я не в восторге от тех взглядов, которые он на тебя бросает, но я думаю, что он по-настоящему беспокоится о тебе.
Может, так и есть, произнес голос внутри меня. Подумай о том, насколько ласковым он был, когда ты разваливалась на части. Подумай о том, как он смотрел в твои глаза и говорил тебе, что его чувства ошеломили его.

Смущенная, я прогнала голос прочь. Меня тянуло в стольких направлениях. Я не знала, что думать. Я не знала, что чувствовать.
Я знала только одно: я лучше направлю свою энергию на мужчину, который неразрывно связан с моей жизнью.
-- Я не хочу говорить о Таннере. Я хочу говорить о тебе.
Я сделала несколько осторожных шагов по направлению к Престону.

Я могла не знать его, но я хотела этого. Я хотела понять его, его мысли, его чувства. Я хотела, чтобы родство между нами стало настоящим, не только на бумаге, но и по сути. Время, как мы оба хорошо знали, может промчаться даже быстрее, чем ничтожное количество минут, котором мы располагали.
-- Мне жаль, что тебе выпала такая судьба, -- произнесла я.
-- Это нелегко.

Его глаза расширились, и внезапно его щеки увлажнились, словно слезы выступили прямо из его щек.
-- Не пойми меня неправильно, Джесса. Я бы сделал что угодно, чтобы сохранить жизнь Келли, и я рад быть сейчас здесь, с тобой. Но я никогда не смогу вернуть свою семью. Мне не доведется состариться вместе с женщиной, которую я люблю. Мне не доведется увидеть, как моя малышка -- в смысле, обе мои малышки -- вырастут. Мое будущее -- это твое прошлое. Вы обе прошли через невероятно трудные времена, и меня не было рядом, чтобы помочь вам.

Я тяжело сглотнула, даже несмотря на то, что знала, что его слезы не из-за меня. Никогда не были из-за меня. Он включил меня в список того, о чем он сожалеет, только из вежливости, но я услышала его оговорку. Его беспокойство связано с его малышкой. Его Келли. Единственной, кто существовал, когда он покинул дом.

-- Она не винила тебя, -- прошептала я. -- Ты знал, что она рассказывала мне истории про тебя? Раз за разом, чтобы она сама не забывала. Чтобы я тоже тебя знала, -- я улыбнулась, но слезы, которым я не дам пролиться, встали комом у меня в горле. Я знала его, а он понятия не имел о том, что я существую. -- Она так сильно тебя любила.

-- Я люблю ее. И меня поддерживает то, что вы обе здесь, в настоящем, даже несмотря на то, что Келли без сознания, -- он сел и стал рассматривать свои руки, эти длинные, красивые пальцы, которые так заметно фигурировали в историях Келли. -- Но меня убивает то, что я должен оставить твою маму позади. Мысль, что я никогда не увижу ее снова -- это словно нож в сердце.

-- Почему ты не можешь ее увидеть? -- я тоже села. Не напротив него, а рядом. Как если бы было возможно компенсировать нашу эмоциональную дистанцию физической близостью. -- Она здесь, в паре миль отсюда. Когда беспорядки стихнут, мы оба можем пойти туда.

Он закашлялся. Должно быть, поперхнулся слюной, так как он не пил кофе в последние несколько минут.
-- Я не могу этого сделать, -- просипел он. -- Она не захочет меня видеть, и это только причинит нам обоим боль.

-- Почему бы ей не хотеть этого? Она не вышла замуж повторно. Она говорила, что уже вышла замуж за свою половинку. Любые другие отношения по определению были бы хуже. В смысле, я знаю, что это странно, потому что она настолько старше тебя...

-- Думаешь, меня это волнует? -- яростно сказал он. -- Я влюбился в Фиби. Она всегда будет для меня прекрасна, не важно, сколько ей лет. Она всегда будет любовью всей моей жизни.
-- Ты не думаешь, что она чувствует то же самое?

Он повел плечами, настолько потерянно, настолько сиротливо. Одинокий путешественник, беспомощно качающийся на волнах времени.
-- Для меня прошло всего несколько месяцев. Я люблю ее так же, как всегда любил. Но для нее прошло двадцать три года. Двадцать три года, в течение которых она думала, что я покинул ее. В течение которых она думала, что я отдал предпочтение другому времени, другому месту, а не ей, -- он медленно потряс головой. -- Я просто не знаю, что она чувствует.

-- Ты никогда не узнаешь, пока не попытаешься, -- я неловко положила руку ему на предплечье. -- По крайней мере, ты подумаешь о том, что я сказала?
Он накрыл мою руку своей рукой. Уже не неуверенно. Уже не колебаясь.
-- Теперь, когда ты об этом заговорила, я не смогу уже думать о чем-либо другом.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/69214/366776

Переводчики: Cao