Готовый перевод Remember Yesterday / Вспомнить вчера: 45

Пятью минутами позднее я была одета в одну из школьных униформ Келли, легкий серебристый комбинезон, застегивающийся спереди. Таннер дал мне указание поторопиться -- и я была этому рада. В противном случае, я могла бы поддаться соблазну сесть на кровать Келли и представить тот последний раз, когда она здесь спала. Просмотреть какие-нибудь из ее голографических роликов, которые несомненно были посвящены отделению желтка от белка или взбиванию суфле мануальными шеф-поварами. Засунуть руки под матрас, чтобы проверить, не спрятано ли там что-нибудь.

Последнее я действительно сделала. И не пожалела об этом, так как что-то нашла. Я отнесла этот предмет в жилое помещение, где ждал Таннер.

-- Что это у тебя? -- спросил он, когда я вошла в комнату. На нем был один из старых медицинских халатов моего отца -- бледно голубой мягкий хлопок, с многочисленными карманами для приборов для научных исследований.

Мое сердце екнуло. Всего чуть-чуть. Таннер первым бы сказал мне, что он хорошо выглядит в чем угодно. В данном случае он был совершенно прав. То, как выцветшая ткань контрастировала с его загорелой кожей и как рубашка сидела на его плечах, делало его очаровательным.

-- Я нашла сборник стихотворений, -- я осторожно положила его на стол. Это настоящая книга, материальная книга, с порвавшимся переплетом и тонкими, как бумажные салфетки, страницами. Даже в это время, настоящие книги были редкостью; в моем настоящем они практически исчезли.
Открыв книгу, я нашла зажатый между страницами замечательный красный лист, засохший и крошащийся.

Я втянула носом воздух. Я видела листья, подобные этому, только в одном другом месте. Доме Логана. Так как у него не было достаточного количества книг, он прижимал их другими предметами. Деревянной миской для фруктов, пушистым ковриком для ванной, фигурками воинов, сделанных из болтов и шайб. Я раньше делала игру из поиска его тайника с листьями. Но он никогда не объяснял мне, для чего ему эти листья. Или кого они должны были символизировать.

Внезапно у меня в голове всплыло воспоминание. Я сидели на корточках вместе с Логаном, скручивая листья в розы. Это был Канун Дня Воспоминания Келли. Последний день перед тем, как она исчезла из наших жизней. Последний день, после которого все изменилось.

Я благоговейно провела пальцем по жилкам.
-- Я думаю, этот лист имеет какое-то отношение к отношениям между Келли и Логаном.
-- Ты должна положить его обратно, -- сказал Таннер, у него на лбу пульсировал мускул. -- Этот сборник никак не связан с нашей миссией.

Помнишь, что сказал Престон про изменение прошлого?
-- Это просто книга, -- запротестовала я. -- Как может повредить то, что я на нее посмотрю?

-- Положи ее на место. Взмах крыла бабочки может вызвать ураган на другом конце света. Мы не можем знать.
Он прав. Я забыла об этом, но я не позволю этому снова вылететь у меня из головы. Закрыв книгу, я спешно вернулась в спальню Келли и задвинула книгу под матрас Келли, где ей самое место.

Когда я вернулась в жилое помещение, Таннер вздернул бровь.
-- Ты разместила книгу под таким же углом, под каким ты ее нашла? Убедилась, что весь лист был целиком засунут внутрь?

-- Я не знаю, -- я закусила губу. Теперь, когда я подумала об этом, я была почти уверена, что край листа торчал из книги. -- Но что это может изменить? Престон сказал, что только большие события, с далеко распространяющимися волнами, окажут эффект на наш нынешний мир.

-- Я уверен, что ты права. Но, возможно, тебе лучше исправить это, просто на всякий случай.
-- Хорошо. Я вернусь и...

Задребезжала входная дверь. Таннер и я застыли. Как так может быть, что уже пришло время? По расчетам Престона, у нас должен был быть час перед тем, как моя мама вернется из жилого блока Расселов, где она встретила Келли и Логана, вернувшихся в цивилизацию, и наблюдала за тем, как они ели тыкву-спагетти.

Час не мог уже пройти. Не мог.
Однако, дверь открылась, и в помещение вошла моя мама -- по крайней мере, такая, как она была десятью годами ранее, жутко молодая и столь же любимая.

-- Келли! Каким чудом ты попала сюда раньше меня? -- она направилась ко мне, распространяя аромат ванили. Она больше так не пахнет. Не могу вспомнить, когда она в последний раз так пахла. -- Разве не предполагалось, что ты переночуешь у Расселов? Ты должна бы быть уже в постели. Завтра важный день. И ты обрезала свои волосы?

Она взяла в руку прядь моих волос -- и я увидела тот момент, когда она поняла. Это не ее дочь Келли, а кто-то другой.

Ее глаза расширились, и она осторожно шагнула назад.
-- Ты не Келли.
-- Нет, не она, -- я глубоко вдохнула. -- Я другая твоя дочь. Джесса.

-- Невозможно. Джессе шесть лет. Ее забрало АВоБ, и Келли собирается завтра ее спасать... -- она подняла мой подбородок, и свет упал на мое лицо. -- Милостивая Судьба, ты выглядишь в точности как она.

-- Мы близнецы, как ты знаешь. Разделенные одиннадцатью годами. Но сейчас, когда я переместилась из будущего на десять лет назад, мы практически одного возраста.

У нее отвисла челюсть.
-- Путешествие во времени? Ты не можешь иметь это в виду... -- и снова ее речь прервалась. Потому что она лучше многих других знала, что путешествие во времени существует и нет ничего невозможного. -- Джесса? -- прошептала она, ее голос охрип от удивления и пламенной, отчаянной надежды. -- Это действительно ты? Из будущего?

Я кивнула. Слезы выступили у нее на глазах, и она метнулась вперед, чтобы обхватить меня руками.
-- Ох, моя крошка Джесса. Посмотри, как ты выросла. Посмотри, какая ты хорошенькая, -- она отстранилась, чтобы всмотреться в мое лицо. -- Значит, это сработало. Келли преуспела. Я знала, что она сможет это сделать. Я знала, что она сможет спасти твою жизнь. Если и есть кто-то достаточно сильный, чтобы бороться с Судьбой -- и победить, то я знала, что это она.

-- Да, -- я не могла сказать ей правду. Что моя сестра преуспела, но не так, как она себе представляет. Что Келли сумела спасти мою жизнь -- но ценой своей собственной.

Она схватила меня за руки.
-- Я так по тебе скучала.
-- Меня не было всего пару дней, -- сказала я, имея в виду свою шестилетнюю версию.

-- Мое сердце разбивает каждый час, каждая минута, когда ты не со мной, -- произнесла она дрожащим голосом, всматриваясь в мои глаза

Я нахмурилась. Кто это женщина? Это определенно не моя мама, по крайней мере, не та, которую я знала последние четыре года. Та женщина более сдержанная; наши разговоры с ней куда более неестественны. Она бы никогда не излила мне сердце подобным образом -- и не считала бы, что знаки ее привязанности будут приняты безоговорочно.

Ох, Судьба. Это та женщина, какой она была до того, как разразилась трагедия. Эта открытая, любящая женщина -- это моя мама до того, как обеих ее дочерей у нее отобрали.

Я закрыла глаза и стала мелко дышать через открытый рот. Это было почти невыносимо. Я бы разодрала в клочья собственную душу, если бы я могла уберечь ее от той боли, что ей предстоит в скором времени вынести. Но мне нужно думать о Реми. Реми и всех остальных детях, рожденных за последнее десятилетие. Ради них я не могу пытаться изменить прошлое.

Не обратив внимание на мои муки, моя мама обхватила меня рукой за плечи.
-- А кто этот молодой человек? -- она указала на Таннера, и он ангельски улыбнулся ей. Но ангельское в Таннере все еще выглядело дьявольски, и рука моей мамы сжалась на моей руке, словно говоря: Каковы его намерения? Мне нужно волноваться?

-- Его зовут Таннер Каллахан, -- сказала я. -- Он ученый, и он сопровождает меня в этом путешествии в прошлое.
Она нахмурилась, и я вспомнила, что она знакома со всеми нюансами путешествий во времени.
-- Голым?

-- Ваша дочь быстро нашла вязаный шерстяной плед, -- со всей серьезностью произнес он. -- Я старался, как мог, но мне достался лишь кратчайший взгляд.
Моя мама постаралась нахмуриться, а затем улыбнулась, но затем снова нахмурилась.
-- Таннер Каллахан, -- медленно повторила она. -- Какое бы то ни было отношение к Отцу Воспоминания о Будущем?

Конечно она знает его имя. В этом времени все знают.
-- Люди говорят, что я выгляжу в точности как он, -- сказал он с широко открытыми невинными глазами. -- Кроме Джессы. Она думает, что я.намного горячее.

Мой рот распахнулся.
-- Это не так.
-- Ты не говорила этого. Но я могу сказать, что ты так думаешь.

-- Мамочка! -- я повернулась к маме, надеясь, что она поставит Таннера на место. Но она даже не потрудилась скрыть свое веселье.

-- В его словах есть смысл, милая -- она широко ему улыбнулась. Хмм. Выясняется, что ее тип -- дерзкие ученые. -- Но я не могу официально одобрить ваш флирт с моей дочерью, мистер Каллахан. Так что вы не будете возражать, если я украду Джессу? У меня не так много времени, чтобы все упаковать.

-- Вперед, -- произнес он с широкой, зеркальной улыбкой. Он уселся в кресло, закинув руки за голову. -- Я буду здесь.

Взяв меня под локоть, моя мамочка провела меня по коридору в свою комнату. И только когда она достала чемодан из-под паркета, ее слова были мною осознаны.
-- Упаковать? -- спросила я. -- Упаковать для чего?

-- Чтобы отправиться с тобой и Келли в Хармони, глупая. Ты конечно должна бы это знать. Так как ты из будущего... -- она умолкла. -- О, нет. Ты из будущего. Мы не сможем благополучно добраться до Хармони. Завтра что-то пойдет не так, не так ли?

Я моргнула. Подождите минуту. Она не знает, что она должна остаться и выступить в качестве якоря? Она сказала, что получила сообщение из будущего. Я предположила, что это было воспоминание о будущем, Но что если это не так? Что если это была... я?

Нет, это невозможно. Меня не было здесь в это время. Но я была. Я здесь. Она сказала, что моя будущая версия сказала ей, что однажды я ее прощу. Время пришло, и это время -- сейчас.

Я сжала руками голову. Милостивая Судьба. Я в замешательстве.
Ладно, одно совершенно ясно. Ей нельзя знать, как сложится будущее. Она попытается остановить Келли, и маленькая Реми, считай, исчезнет. Испарится без следа. Словно ее никогда и не существовало.

-- Это ты та, кто ведет себя глупо, -- призвав на помощь все свои актерские способности, я нацепила на лицо улыбку. -- Все обернется просто отлично. Посмотри на меня. Вот она я, разве нет?

-- Спасибо Судьбе за это. Ты напугала меня, милая, -- успокоившись, она направилась к чулану и нажала кнопку. Вешалки с одеждой стали сменять друг друга, и она стала выхватывать свои рубашки, когда они появлялись.

Я облизала губы. Мне нужно подобрать верные слова для следующей части. Я должна убедить ее остаться, или сам этот миг станет невозможен.
-- Дело в том... что ты не можешь пойти с нами завтра в Хармони.

Она ухватила платье, которое почти уже скрылось из виду.
-- О чем ты говоришь? Конечно, я пойду. Ты же не ждешь от меня, что я отпущу моих девочек в дикую местность одних, не так ли?

-- Мамочка, -- я взяла ее за плечи и оттащила от чулана. -- Ты должна мне доверять. Ты не можешь отправиться в Хармони.
-- Почему? Келли, конечно, может сама о себе позаботиться. Но тебе шесть, Джесса, -- она выпрямилась во весь свой рост. -- Ты должно быть сошла с ума, если думаешь, что я дам своей шестилетней дочери бежать из цивилизации без ее матери.

Я медленно выдохнула. Может, если мое дыхание будет ровным, это подействует и на слова.
-- Ты должна оставаться в точности там, где ты сейчас, потому что ты -- якорь.

Она моргнула.
-- Дело в твоем отце? Потому что если да, то можешь забыть об этом. Я как никто хочу, чтобы он вернулся. Тебе это известно. Я люблю его больше, чем что-либо еще в этом мире. Кроме двух людей. Тебя и Келли, -- она вздернула подбородок. -- Мне жаль, но Престону просто придется остаться застрявшим в другом времени и пространстве. Я не отправлю свою шестилетнюю дочь в дикую местность только в сопровождении сестры. И точка.

У меня в глазах защипало. Я не знала. Не знала, что она хотела пойти вместе со мной. Не знала, что она так усердно пыталась.

-- Дело не в папочке, -- хрипло произнесла я. -- Это Келли. В будущем она больна. Серьезно больна. Единственный способ спасти ее -- это мое возвращение в это время. Ее состояние называется асинхронность.

Настолько быстро, насколько было возможно, и не выдавая, что она находится в коме последнне десятилетие, я объяснила, что разум Келли не синхронен с ее телом. Ради того, чтобы она нашла верное время, продолжила я, мне нужно посеять здесь, в прошлом, семена, чтобы мы могли пустить их в действие в будущем.

Когда я закончила, моя мамочка с трудом добралась до кровати, ее платье смялось в ее руках. Она уставилась на материал, словно не узнавала его.
-- Это на самом деле сработает?

Я повела плечами.
-- Это единственная надежда, что у нас есть.
Она так долго молчала, что мне подумалось, что она могла потерять сознание. Но затем я пригляделась по-внимательнее, и увидела одинокую слезу, скатывающуюся по ее щеке перед тем, как приземлиться на платье.

-- А что насчет тебя, Джесса? -- голос у нее был тихим и страдальческим, словно у нее отрывали разом все ее конечности. -- О, моя крошка. Кто позаботится о тебе?

-- Келли, -- соврала я. Я присела на корточки перед ней, чтобы заглянуть ей в лицо. -- Ты знаешь, какая она хорошая сестра. Последние шесть лет она была мне словно второй матерью, -- я поймала ее взгляд. Пришло время для правды. Самой честной правды, которую я знаю. -- Мамочка, ты должна поверить мне. Если есть хоть какой-то шанс на то, что мы все трое будем вместе в будущем, хоть какой-нибудь шанс, тогда ты должна это сделать. Ты должна отпустить меня.

Она мгновение удерживала мой взгляд, а затем кивнула. Платье выскользнуло из ее рук и опустилось на пол.
-- Так ты сделаешь это?
-- Какой у меня есть выбор?

Из меня вырвался воздух, который я, сама того не осознавая, задержала.
-- Ты не можешь сказать Келли, хорошо? Скажи все, что должна, но она не должна знать, что ты остаешься здесь, чтобы спасти ее в будущем. Это все испортит. Пожалуйста, мамочка. Ты сделаешь это, правда?

-- Для Келли, и для тебя, я сделаю что угодно, -- она развела руки в стороны, и я кинулась к ней. Мы обнялись, в последний раз за следующие шесть лет. Я закрыла глаза. Меня окутал легкий, свежий запах ванили, а мою щеку царапнула шерсть ее пуловера. Я знала, что буду помнить этот миг всегда. Не важно, в каком я буду времени.

-- Следующие несколько лет я буду с тобой не очень мила, -- пробормотала я в ее щеку. -- Моя милая, это ожидаемо.

-- Это не просто подростковая непочтительность, понимаешь? Шестилетняя я думала, что ты бросила меня. И она будет винить тебя за это. Мне жаль, мамочка. Так жаль.

Она отстранилась, чтобы стереть мои слезы большими пальцами, хотя из ее собственных глаз тоже струилась влага.
-- Тебе не нужно извиняться. Что я всегда тебе говорила? Я всегда буду любить тебя, несмотря ни на что.

-- Просто помни то, что я сказала. Пожалуйста. Никогда не бывает слишком поздно для любви. В течении нескольких следующих лет, когда я буду говорить тебе ужасные вещи. Помни, что я не знаю.
-- Я буду, -- сказала она. -- Я буду в своем сердце знать, что ты любишь меня. Даже если ты не знаешь этого в данный момент.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/69214/367831

Переводчики: Cao