Готовый перевод James S. A. Corey - Babylon's Ashes (The Expanse 6) / Джеймс Кори - Пепел Вавилона (Экспансия 6): Глава 5: Па

— Не верю я этому, — сказала Мичио Па.

Хосе зевнул и опершись на один локоть, посмотрел на нее. Он был слегка поношенным красавцем. Стригся он длиннее, чем «под ёжик», и чуть короче, чем по плечи. Седина в его волосах была лишь проблеском в сплошной черноте. Долгие годы сделали его кожу грубой, и чернила на ней рассказывали историю его жизни: вытатуированный на шее разорванный круг АВП перекрывал набитый позже вскинутый кулак, знак радикальной группы, давно распавшейся. Искусно исполненный крест на плече, начертанный в момент обращения в веру, и оставшийся после того, как вера рассыпалась. Фразы, написанные вдоль запястий и вниз по бокам — «Никакой больше воды, отныне только огонь», «Любить кого-то — значит видеть их такими, какими им быть предназначено Богом» и «Смерти и чумы не убоюсь» — говорили о разных людях, которыми он был в течение жизни. О его воплощениях. В том числе и это было причиной, по которой Па чувствовала с ним такую близость. Она была моложе его почти на десять лет, но она также проходила через воплощения.

— Чему «этому»? — спросил он. — На свете полно всего, чему верить не стоит.

— Инарос созывает кланы, — сказала она, переворачиваясь и закутываясь в движении в одеяло. Дело было не в том, что ей было неуютно голышом, просто сейчас, когда близость была уже позади, пора было вернуться к более формальным ролям. Ну или к чему-то близкому к ним. Хосе это заметил и без коментариев перешёл от роли одного из ее мужей к роли главного инженера. Он скрестил руки и прислонился к стене.

— Этому мужику или этому собранию? — спросил он.

— И тому, и тому, — сказала она. — Что-то тут не так.

— Ты говоришь, и я верю.

— Я знаю. Со мной всегда так. Главные койо меняют план, и я начинаю искать в них черты новых Эшфордов. Новых Фредов мать их Джонсонов. Такой вот у меня шаблон.

— Не без того. Но это ж не значит, что твой шаблон неправильный. Что тебя беспокоит?

Па подалась вперёд, кусая губу. Она чувствовала как мысли, словно слепые рыбы, тыкаются туда-сюда в поисках слов, которые смогут придать им форму. Хосе ждал.

Согласно записанному в их кетубе, семейная группа состояла из семи человек: она, Хосе, Надя, Бертольд, Лаура и Оксана. Все они сохраняли свои фамилии, и все составляли постоянную команду «Коннахта». Остальные, кто служил под ее началом, кто приходил и уходил, уважали ее как капитана, приказы которого всегда были справедливы, который никогда явно не выказывал особого отношения к своим мужьям, но ясно давал понять, что ядром команды является их семья, и никакие угрозы в их адрес недопустимы. Идея об отделении семьи от команды пришла с внутренних планет, как один из примеров бессознательного предубеждения, которое заставило землян и марсиан относиться к жизни на борту кораблей как к чему-то, что отличается от реальной жизни.

Кетуба — что-то среднее между брачным контактом и свидетельством о браке у иудеев.

Для них правила менялись как только закрывался шлюз, даже если они недостаточно хорошо знали сами себя, чтобы это увидеть. Для астеров разделения не существовало. Она слышала, что это называлось «Доктриной Одного Корабля». Существует лишь один корабль, состоящий из бесчисленного множества частей, как одно тело составляет бесчисленное множество клеток. «Коннахт» был одной его частью, как и все эти разношёрстные корабли под ее командованием: «Паншин», «Солано», «Ведьма Эндора», «Серрио Мал» и дюжина других. И ее флот был лишь частью Флота Освобождения: огромного организма, клетки которого обмениваются между собой информацией с помощью направленных передач и радио, который потреблял еду и топливо, и который нёс свою неторопливую судьбу среди планет, словно грандиозная рыба в величайшем небесном море.

В некоторых интерпретациях даже корабли Земли и Марса были частями того же корабля, но в ее случае это всегда приводило к разговорам о раке и аутоимунных расстройствах, так что здесь метафора не катила.

Тем не менее, была причина, по которой она сейчас об этом думала.

— У нас нет координации, — сказала она, пытаясь подобрать слова, которые он поймёт. — Когда ты отталкиваешься ногами, ты вытягиваешь руки. Это одно движение. У нас не так. Инарос и военные. Санджрани и финансы. Розенфельд и его производство и разработки. Мы. Мы пока не одно целое.

— Нам всё это в новинку, — сказал Хосе. Его слова могли быть просто отрицанием, способом объяснить ее беспокойство. С его стороны это было чем-то вроде протянутой ей руки. Какая-то реакция, которая помогла бы ей немного прочистить мозги.

— Может, и так, — сказала она. — Трудно сказать. Может, предполагается, что мы марионетки, а все ниточки тянутся к «Пелле». Там выдумывают то одно, то другое, а мы все пляшем.

Хосе пожал плечами, прищурил свои теплые глаза.
— Он добыл для нас все это. Корабли, топливо, боеприпасы, двигатели. Свободу. Он сделал то, о чём говорил. — она услышала в его словах осторожную провокацию, и это было как раз то, что нужно.

- Он сделал то, что, с его слов, он сказал. А настоящий его счет не так-то и хорош. Джонсон жив. Смит жив. Ганимед всего лишь стал нейтральным. Мы все еще бросаем камни на Землю, а от них пока ни слова о капитуляции. Посмотри-ка еще раз повнимательней: обещал он одно, а на блюдечке подал совсем другое.

— Политикана в нем все больше и больше, это да. Но все же никто не сделал для Пояса большего. Внутряки ходят на цыпочках. А с «Хорнблауэром» и кораблями вроде него мы обеспечены запасами до конца жизни. Это наша часть работы. Обеспечить каждого едой, воздухом, припасами. Дать нам всем шанс построить Пояс без ярма на шее.

Па вздохнула и почесала свою шею — кожа под её ногтями зашуршала как песок, с тихим сухим звуком. Воздушный рециркулятор щёлкал и гудел. Вибрировал двигатель, прижимая их обоих к палубе.

- Угу, - сказала она.

- Но?

— Но, — ответила она, и оставила это «но» висеть в воздухе. Её беспокойство не находило каких-то особых слов, которые могли ему соответствовать. Может, они со временем придут, а может, она примирится, и говорить их не придется.

Хосе перенёс свой вес и кивнул на амортизатор:
— Мне остаться?

Па задумалась. Может, было бы любезнее ответить «да», но правду сказать, с кем бы она ни делила своё тело, спалось ей лучше в одиночестве. Улыбка Хосе означала, что он уже слышал её ответ. И это она тоже любила в нём. Он шагнул вперёд, поцеловал её в лоб, в то место, где кончался сам лоб и начинались волосы и принялся натягивать свой комбинезон.
— Может, чаю?

— Нет, не думаю, — ответила она.

— Тебе нужно, — сказал Хосе. Это было больше, чем он делал обычно.

— Ну ладно, — она пожала плечами под одеялом, сняла его и тоже взяла свою одежду. Когда они вошли на камбуз марсианского боевого корабля, она держалась за ним. Никого из остальной команды здесь, кроме них, не было. Только Оксана и Лаура приканчивали по миске грибов с соусом. Только семья. Хосе склонился над другой скамьёй, и она решила позволить им несколько отделиться от их жён. Оксана над чем-то смеялась. Лаура сказала что-то едкое и резкое, но сказано это было без какой-либо злости. Слов Па не разобрала.

Хосе вытащил по груше чая для них обоих и они сидели в дружеском молчании. Она потягивала чай, и его терпкий вкус, смешиваясь с послевкусием секса, успокаивал её, пусть даже она и не знала, что неспокойна. Когда она вздохнула, Хосе вздёрнул брови.

— Да, — сказала Па, — ты знаешь, что говоришь. Это и правда то, что мне нужно.

Он отвесил поклон, потом посерьёзнел.
— Всё думаешь о том, о чем говорила? Насчёт координации?

— Не парься, — сказала она, но он продолжил.

— Тебя предавали люди, которые считались твоими лидерами. Джонсон, когда мы были АВП. Эшфорд на «Бегемоте». Окульски с объединением. Мы стали независимы "потому что", так? Только вот теперь мы не независимы. Теперь мы Флот Освобождения, потому что Инарос убедил нас. Не только тебя. Нас.

— Ты прав, — сказала Па. — наверное, я отталкиваюсь от того, что уже случилось. Я должна это отпустить.

— Опыт не стоит отпускать, — ответил он. — Вселенная тратит кучу времени, чтобы что-то сказать тебе. А теперь ты в этом сомневаешься. Может, все остальное просто готовило тебя к этому.

Что-то в груди Па сжалось чуть туже.
— Ты тоже ему не доверяешь.

— Я? Ты же не собираешься судить по мне? Я даже в бога не верю.

— Да уж, мистик из тебя никакой, — сказала Па, но уже сквозь смех.

— Знаю, — сказал Хосе, качая головой. — Печальный провал пророка, эт я. Но, — он поднял палец, — я тебя знаю. И знаю, что ты из тех людей, что любят притворяться, что они не знают того, что они знают, лишь бы не было трений. Так что когда ты думаешь, что можешь ошибаться, а на самом деле все в порядке, ты лучше проверишь ещё раз, чтобы убедиться, что все и правда в порядке. Вселенной нужен нож, и она создаёт нож. И острее ничего нет, чем ты.

— А если выяснится, что вселенная — это просто куча химикатов и энергии, бьющихся друг о друга, пока не выйдет весь свет?

— Тогда соответствовать шаблону все равно хороший способ не отхватить по башке, — ответил он. — Вот и скажи мне, соответствует ли он шаблону. Ты видела больше меня.

— Вот уж сомневаюсь, — сказала она, но взяла его за руку. Он сжал ее руку в ответ. Через секунду подошла Лаура и села к ним, а потом и Оксана. Разговор свернул на менее опасные темы — всё, что разрабатывают на Марсе, получается хуже, чем у астеров, последние новости с «Ведьмы Эндора» насчет захвата ещё одного корабля колонистов, отчёт Кармонди о состоянии капитального ремонта «Хорнблауэра». Текущие дела на «Коннахте». Но маленький узел засел прямо под её рёбрами, не давая забыть, что что-то не так.

Она возвращалась в свою каюту уже в одиночестве. Она упала в койку, натянула одеяло на голову, и погрузилась в сновидения об огромном хрупком создании, что плывет по течениям в глубоком океане, только моря были сделаны из звезд, а зверь состоял из кораблей, и один из них был её.

—//—

Ничто настолько большое, как революция, не сможет выжить только за счет чего-то одного. Рассвет станции Церера — или её падение, с точки зрения внутряков — предопределил появление Марко Инароса и Флота Освобождения. Оглядываясь назад, могло показаться, что гибели водовоза чересчур мало для того, чтобы настроить Землю и Марс друг против друга даже на небольшое время, однако этого оказалось достаточно. И пока традиционные угнетатели Пояса для разнообразия тыкали оружием друг в друга, на сцене появился АВП и взял под контроль портовый город в поясе астероидов.

Тогда никто не ожидал, что это продлится так долго. Рано или поздно Марс и Земля пришли бы к их порогу, и Церера бы пала. Андерсон Доуз, де факто представляющий правительство станции, потерял бы захваченную им власть, и либо начал бы продвигать какую-то новую схему, либо стал бы жить как дух, мученик за своё дело. Все автономии в космосе были временными.

Вот только падения так и не случилось.

Коллапс на Ганимеде и последствия программы изучения протомолекулы Мао-Квиковски захватили внимание властей. Затем на Венере зародилась великая и непостижимая структура, создавшая первые врата. К тому времени, как «Бегемот» вышел для сопровождения объединенных сил Земли и Марса, чтобы исследовать врата и рассмотреть все обширные, сложные последствия их появления, Андерсон Доуз раскидывал сеть связей. Корпорации на Луне и Марсе, на станциях в точках Лагранжа, в Поясе, на лунах Юпитера — никто из них не мог позволить торговле остановиться на годы, которые могут потребоваться для восстановления порта. С тех времён, когда первый договор был впечатан в шумерскую глину, временные существовали на пути человечества достаточно долго, чтобы стать незаметными.

И когда открылось множество врат за первыми вратами, и человеческий поток хлынул туда, к новым планетам и солнцам, на стороне сохранения Цереры в текущем статусе стояли деньги и сила. А Андерсон Доуз знал, где подмазать и когда пойти на компромисс, чтобы сохранять поток трафика через порт бесперебойным.

Управляя долго и скурпулёзно, этот великий дипломат пережил свой статус мятежника и перешёл в разряд политиков. Доуз стал респектабельным человеком, и Церера превратилась в главный город астеров как раз в тот момент, когда это никого не волновало.

А теперь появился Флот Освобождения и пнул весь с таким тщанием выстроенный песочный замок прямиком в волны. И Доуз, как всякий политик, рассматривал игроков и силы, возможности и гарантии. История расцвета станции Церера из истории о триумфе оппортунизма и политической ловкости превратилась в историю появления Флота Освобождения. И Доуз принял эту новую версию себя и своей станции. Он выбрал свою сторону, так же как она выбрала его.

Сейчас он стоял в доке, ожидая, пока она не выйдет из «Коннахта». Гравитация вращения станции зажала её корабль в своих тисках. Даже если произойдёт сбой энергосистемы, момент вращения будет удерживать корабль от падения черную бездну. Но Па все равно не нравилось оставлять корабль снаружи. Это казалось ненужным риском.

— Мичио, — сказал Доуз, беря её за руку и сияя, — так приятно видеть тебя во плоти.

— И мне тебя, — ответила она. Правдой это не было. Доуз провел много лет в слишком тесной связи с Фредом Джонсоном, чтобы вонь когда-нибудь выветрилась. Но он был необходимым злом, и в лучшие времена сделал все-таки больше того, что помогло Поясу, чем того, что его унизило. Он указал на электрический карт с охраной из двух полицейских в легкой броне.

— О, я арестована? — спросила Па с легкостью и непринужденностью в голосе.

Доуз усмехнулся и они пошли.
— С тех пор, как упали камни, меры безопасности усилены, — сказал он. Его угреватые щёки натянулись, выражение его лица помрачнело. — На Церере живут миллионы людей. Не все из них чувствуют себя хорошо после всего, что случилось.

— Были какие-то проблемы? — спросила Па, когда они дошли до карта.

— Всегда есть какие-то проблемы, — ответил Доуз, а потом, чуть поколебавшись. — Но их стало больше.

Карт накренился, поворачивая на широкий помост, ведущий наверх, вглубь станции. Мягкие цепкие колеса издавали что-то среднее между свистом и хрустом, когда они выкатились их доков. Па обернулась назад, на верфь с «Коннахтом» в ней. Может, стоило взять с собой охрану из своих. Люди Кармонди все ещё оставались на «Хорнблауэре», но Бертольд и Надя оба имели военную подготовку. Хотя сейчас уже слишком поздно.

Административные уровни располагались ближе к поверхности станции, где силы Кориолиса лишь слегка угадывались. Старые туннели и коридоры были переделаны с тех пор, как АВП заявило о своих правах на станцию, но их возраст все равно чувствовался. Доуз вёл мелкий, бессмысленный разговор, имевший целью успокоить её, и в этом он был таким мастером, что оно работало. Если уж они действительно говорили о том, какие рестораны делают лучшую колбасу и черный соус и что произошло, когда религиозное собрание забронировало те же залы, что и фестиваль музыки рааи, ситуация не могла быть опасной. Она понимала, что это лишь иллюзия, но в то же время она это оценила. Никто не упоминал причину, по которой они оказались здесь. Имя Инароса не всплыло ни разу.

Рааи — стиль музыки, объединяющий арабские и алжирские народные элементы с западным роком.

Сама встреча проходила в саду на административном уровне. С широкого сводчатого потолка светили лампы полного спектра. Чёртов плющ увивал колонны и стены, широкие папоротники раскидывали мощные листья, напоминая цапель, собирающихся взлететь. В воздухе пахло едой с гидропонных плантаций и вином. Она услышала высокий, пронзительный голос Санджрани ещё до того, как повернула за угол. "Без надежной инвентаризации базы удобрений на каждой станции, валюту, основанную на азоте, захлестнут незаконные вливания". Новая вариация его постоянной темы. Было почти приятно слышать его снова. Доуз тронул её локоть, указывая на проход между небольшим фонтаном и спиральным папоротником, и все они собрались там. Пять лидеров Флота Освобождения. Нико Санджрани, больше похожий на средней руки лавочника, чем на главного экономиста зарождающейся империи. Розенфельд Гуолян с его тёмной шагреневой кожей, всегда готовый улыбнуться, генерал второго флота и индустриальный царь. И сидящий в плетёном тростниковом кресле Марко Инарос, человек, который стоял за всем.

Победа шла ему. Его волосы ниспадали на плечи, и тело своё он держал со звериной лёгкостью. Когда он поднялся, чтобы приветствовать её и Доуза, она почувствовала отголосок его удовольствия в своем сердце. Кем бы ещё ни был этот человек, у него было обаяние, которым можно было выманивать яд у змей. Именно оно, как она догадывалась, и подарило ему возможность выторговать у марсиан их корабли, боеприпасы и весь тот материал, который позволил им осуществить свою революцию. Единственным лишним человеком здесь был тощий, с безумными глазами, сын Инароса, Филип. Па постаралась не слишком пристально разглядывать мальчишку. Что-то в нём беспокоило её, и легче было оставаться в стороне, чем оказать ему внимание.

— Блистательная Мичио Па! — сказал Марко. — Великолепно! Ну, теперь все в сборе. Основатели нашей нации.

— Вы привезли статистику по новым приобретениям? — спросил Санджрани, либо не подозревая, что он портит представление Марко, либо ему было как минимум все равно. — Мне нужен полный подсчёт.

— Над этим работает Кармонди, — ответила Па.

— Только побыстрее.

— Нико, мальчик мой, — сказал Розенфельд, — не будь жопой. Для начала скажи капитану Па "привет".

Санджрани нахмурился в сторону Розенфельда, потом в сторону Инароса, и наконец опять повернулся к ней и отрывисто кивнул.
— Привет.

— Ну, теперь, когда весь внутренний круг здесь, — сказал Доуз, — может, мы услышим, что нас всех здесь собрало? Не то, чтобы находиться с вами в одном помещении не было удовольствием само по себе, но…

Марко улыбнулся, когда его сын, стоявший позади него, нервно завозился с кобурой своего пистолета.
— Мы сломили Землю и громим Марс. АВП Джонсона показал себя как коллаборационистское враньё, каковым он всегда и являлся. Всё, что мы намеревались сделать, мы сделали. Пришло время для третьей фазы.

"Всё, что мы намеревались сделать, кроме убийства Смита и Фреда Джонсона", подумала, но не сказала Па. Молчание остальных, судя по всему, значило что-то в этом же роде.

Когда Доуз заговорил, его голос был старательно легким и непринужденным.
— Что-то я не понимаю, какую третью фазу ты имеешь в виду.

Ухмылка Марко могла значить злость и удовольствие, ярость и удовлетворение.
— Сейчас поймёшь, — сказал он.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/69608/369703

Переводчики: M0nt, p_zombie