Готовый перевод James S. A. Corey - Babylon's Ashes (The Expanse 6) / Джеймс Кори - Пепел Вавилона (Экспансия 6): Глава 7: Кларисса

На второй год пребывания в тюрьме Кларисса согласилась принять участие в курсе поэзии, организованном тюремным капелланом. Особой надежды на то, что из этого что-то выйдет, у неё не было, но зато по полчаса каждую неделю она могла сидеть в комнате, крашеной серо-зелёной краской с железными стульями, привинченными к полу, с полудюжиной её товарищей по заключению и делать хоть что-то, что отличалось от просмотра прошедших цензуру новостей или сна.

С самого начала это была катастрофа.

Из всех тех мужчин и женщин, что приходили сюда каждую неделю, только она и капеллан учились в университете. Две женщины были настолько накачаны антипсихотическими препаратами, что практически отсутствовали. Один мужик — серийный насильник, который убил своих падчериц, запытав их химическим шоковым спреем до потери дыхания — был настолько помешан на «Эссе о человеке» Поупа, что сочинял многочасовые рифмованные куплеты, которые было почти невозможно понять. Любимой темой у него была несправедливость судебной системы, которая не могла предоставить достаточно свободы для личности вообще и для его сексуальной удали в частности. Был там круглолицый юноша, который казался слишком молодым, чтобы успеть совершить что-то достойное жизни в Яме, и который писал сонеты о садах и солнечном свете, исполненные боли больше всех остальных, хоть и по другой причине.

Сначала собственный вклад Клариссы был минимален. Она попробовала было какой-то свободный стих о возможности искупления, но она читала Карлоса Пиннани и Аннеке Свайнхарт по настоянию её преподавателя литературы, поэтому понимала, что её работа не особенно хороша. И даже хуже того, она знала, почему она не хороша: на самом деле она в этот тезис не верила. Несколько раз она рассматривала возможность перехода на другую тему — родители, сожаление, горе — выходило меньше похоже на катарсис и больше — на строгий репортаж. . Ее жизнь была растрачена, и скажет она это пятистопным ямбом или нет, похоже, не имело большого значения.

Она ушла из-за кошмаров. Она никому про них не рассказывала, но медики знали. Может, она и могла сохранить точное содержание снов для себя, но медицинский монитор записывал её сердечный ритм и активность в различных частях её мозга. Поэзия заставляла их приходить чаще и быть ярче. Обычно они были о том, как она роется в какой-то мерзости — дерьме, гниющем мясе или ещё в чём-то в этом духе — пытаясь добраться до кого-то, кто там похоронен, прежде чем у него закончится воздух. Когда она перестала посещать курсы, они ушли. Ну, скажем, стали приходить раз в неделю, а не еженощно.

Но нельзя сказать, что этот курс не принёс свои плоды. Тремя неделями позже того, как она сказала капеллану, что больше не хочет быть частью его маленького учения, она проснулась посреди ночи совершенно отдохнувшая, собранная и спокойная, и в голове её звучала фраза, так ясно, будто она только что услышала, как её кто-то сказал. "Я убивала, но я не убийца, потому что убийцы — чудовища, а чудовища не боятся". Она никогда не произносила эти слова вслух. Никуда их не записывала. Они стали её заклинанием силы, личной молитвой, слишком священной, чтобы придавать ей форму. Она обращалась к ним, когда они были ей нужны.

Я убивала, но я не убийца...

— Мы уже запустили цикл шлюзования, — сказала она, и её рот пересох и стал липким внутри, а сердце затрепетало в груди.

"… потому что убийцы — чудовища…"

— Пожелайте нам удачи.

"…а чудовища не боятся". Она отключила передачу, вскинула безотдачную винтовку и кивнула Амосу. Его ухмылка, наполовину скрытая из-за кривизны шлема, была спокойной и выглядела по-мальчишески. Наружная дверь шлюза беззвучно скользнула вбок, открываясь в полную звёзд бездну. Амос схватился за край шлюза, подтянулся вперёд, а потом нырнул обратно, на случай, если кто-то там ждал удобного момента чтобы выстрелить. Когда таковых не оказалось, он взялся за поручень и выбросил себя наружу, поворачиваясь при этом так, чтобы магнитные ботинки костюма приземлились на обшивку корабля. Она последовала за ним, но не так грациозно. И не так уверенно в себе.

Стоя на «Росинанте», она оглянулась назад, на конус привода. Корпус корабля был гладким, твердым, тут и там усеянным блоками установок ОТО, зёвами маневровых двигателей, собранных в кластеры, черными зоркими глазами групп датчиков. Она держала винтовку наготове, палец рядом со спусковым крючком, но не на нём, как ей показывала марсианский десантник. Дисциплина спускового крючка, как она это называла. Клариссе хотелось бы, чтобы это она сейчас была в ловушке шлюза, а Бобби Драпер была здесь вместо неё.

— Двигаюсь вперёд, Персик. Прикрой тыл.

— Понятно, — сказала она, и медленно пошла задом наперёд, её ботинки цеплялись за корабль, потом отпускали лишь затем, чтобы уцепиться снова. Казалось, сам корабль хочет удержать её от того, чтобы её унесло к звёздам. Никакие враги не выскочили перед ними, когда они огибали корабль, но тело «Лазурного Дракона» появилось справа от неё словно кит, поднимающийся из глубины. Он был так близко от «Роси», что она могла отключить ботинки и допрыгнуть до него. Свет солнца, струящийся снизу, бросал резкие тени на корпус, израненный и шелушащийся в местах, где слишком много лет жесткого излучения превратили покрытие в белую, хрупкую глазурь. Рядом с этим кораблём «Роси» казался прочным и новым. Что-то мелькнуло позади неё, отбрасывая тень, и перед ней появился Амос. Она медленно, судорожно выдохнула. Пока что их никто не атаковал.

На этот раз атаковали они.

— Ну, бля, — сказал Амос, и сразу на общем канале послышался голос Наоми.

— Что ты там увидел, Амос?

Маленькое окошко появилось в углу визора Клариссы, дисплей показывал протянувшийся за ней корпус. Три ярко-желтых паука стояли в облаке искр. Два из них прицепились к корпусу, готовясь оторвать кусок стали с керамикой, а третий в это время резал корпус.

— Так, — сказала Наоми. — Они собираются проникнуть между корпусами.

— Нет, если нам с Персиком найдется что об этом сказать. Так, Персик?

— Так, — сказала Кларисса, поворачиваясь, чтобы посмотреть на противника своими глазами. Яркие огни резаков заставили её шлем включить затемнение, чтобы защитить глаза. Выглядело так, будто три меха остались на месте, а звёзды вокруг них вдруг погасли. Не осталось ничего, кроме людей, которые хотели навредить ей с Амосом и тьмы.

— Ты готова? — спросил Амос.

— А это важно?

— Не то чтобы. Давай-ка посмотрим, что можно сделать, пока нас не заметили.

Кларисса пригнулась ближе к корпусу, подняла винтовку, прицелилась. С включенным увеличением она видела очертания людей, заключенных в мехах, как в колыбелях — руки, ноги, головы в шлемах, почти не отличающихся от её собственного. Она отметила визор шлема яркой красной точкой, положила палец на спуск и нажала. Шлем дёрнулся назад, будто от удивления, и два оставшихся меха повернулись к ним, указывая на них жёлтыми стальными ногами.

— Шевелись! — заорал Амос, прыгая в чёрные небеса. Кларисса отключила ботинки и рванула за ним, едва не опоздав. Белая линия прочертила корпус там, где она была только что, пуля пролетела за ними даже раньше, чем её костюм смог её от этом предупредить. Двигатели костюма пинали ее, двигая и перемещая её совершенно непредсказуемо, чтобы вовремя убираться с траектории пуль, которые она видела только как линии на ее дисплее.

— Займи их, Персик, — сказал Амос. — Я ненадолго.

Он выстрелил, двигаясь вперёд и огибая тело «Лазурного Дракона». Кларисса повернулась, позволяя костюму толкнуть её в противоположном направлении, чтобы край корпуса «Росинанта» встал между ней и мехами. Её сердце стучало у неё в ушах, всё тело трясло. Красная точка нашла сварочный мех, и она нажала на спуск, выпуская первую пулю. После второй мех слегка качнулся под ударом неожиданной тяги от освободившегося летучего газа. Её костюм поднял тревогу, и она не поняла сначала, что это такое сработало, пока не посмотрела на свою ногу и не увидела там кровь. Её подстрелили. Думалось об этом как-то отстранённо.

— Доложить! — Наоми кричала. Кларисса собиралась что-то сказать, но мехи пробирались через «Роси» к ней, и ей потребовалось все ее внимание, чтобы отступить и опять открыть огонь.

— У меня здесь абордажная команда наготове, — сказал Амос.

— Сколько их? — рявкнула Наоми.

- Пять, - ответил Амос. И затем добавил: - теперь четыре. Теперь три.

Звёзды вернулись, но казались уже не такими яркими, как прежде. Корпус сиял под лучами Солнца, стоящего сейчас почти над головой. Мехи поползли к ней быстрее, похожие на какой-то ночной кошмар. Один пошёл было мимо ствола ОТО и исчез.

— Есть один, — сказал Алекс. Кларисса засмеялась. Но её внимание ускользало. Она высунулась слишком далеко за корпус. Надо вернуться в укрытие. Она нырнула в сторону «Роси», но слишком быстро. Она ударилась ногами и попробовала перекатиться, как её учили в классе самообороны, когда она была девочкой. Верх и низ в её чувствах перемешались, и одно мгновение она падала в звёзды.

— Как дела, Персик? — спросил Амос, но ей пришлось пошевеливаться. Двигать подальше от оставшегося меха. Внезапная гибель его товарища от ОТО заставила его замедлиться, сделала его осторожнее. Она прошла дальше вокруг «Роси», остановилась, найдя позицию для выстрела, и стала ждать появления противника. Это было трудно. Теперь солнце било ей в глаза, и её шлем боролся с ним, чтобы защитить её от ослепления. Её нога болела, но не так, как болит рана. Она подумала, нормально ли это. Мех появился в поле зрения, и она выстрелила, загоняя его обратно. Сколько патронов она израсходовала? Где-то на дисплее это должно было показываться, но где, она не могла вспомнить. Она выстрелила снова, и увидела как маленькая зелёная шестёрка превратилась в пятёрку. Итак. Осталось пять выстрелов. Она ждала, как охотник на номере. У неё получится. Красная точка задрожала и сдвинулась. Она попыталась вернуть её на место. У неё получится…

— Персик! — заорал Амос. — следи за тылом!

Кларисса повернулась. «Лазурный Дракон» завис за ней, ярко освещенный высоко стоящим солнцем. Она отступила так далеко, что вернулась на исходную позицию. А высоко над вражеским кораблём виднелись две яркие движущиеся фигуры. Экипаж «Лазурного Дракона» не сумел пробиться внутрь «Росинанта», но здесь они могли устроить своё маленькое возмездие. Укрыться было негде. Она могла лишь стоять здесь и смотреть на остатки абордажного отряда, спускающегося к ней, или броситься на пушки оставшегося меха.

— Амос? — сказала она.

— Бегом в шлюз! Укрыться внутри!

Она подняла оружие, прицелилась в одну из приближающихся фигур. Когда она выстрелила, они сдвинулись с траектории пули. Её дисплей доложил о быстро движущихся объектах. Она повернулась в сторону конуса привода. Он казался дальше, чем она ожидала. Двигатели костюма толкнули её, и она заскользила в метре от корпуса, как птица, летящая над самой поверхностью озера. Что-то ударило её в руку, закрутив её. Дисплей сообщил ей то, что она уже знала. Ещё одна дырка. Костюм уже сжимал её плечо, чтобы удержать кровь, насколько это возможно. Слева от неё вспыхнул жёлтый свет. Мех приближался верхом на шлейфах своих двигателей. Она бросила винтовку, и та упала сзади неё. С одной рукой целиться она не могла, а чуть меньшая масса означала чуть больше скорости.

Ну вот и всё. Вот, значит, как она умрёт. Эта мысль странно утешала. Её существование закончится здесь, среди миллиардов звёзд. В бесконечном, неприкрытом свете Солнца, в битве за своих друзей. Это казалось чем-то ярким, как смерть героя. Не холодное угасание на жёсткой серой койке в тюремном лазарете, которого она ожидала. Странно, но это вызывало чувство победы. Время потекло медленно, так что она подумала, не включила ли она по ошибке свои импланты. Это было бы глупо. Ускорение её нервной системы точно не принесло бы никакой пользы, когда всю скорость дают сопла двигателя. Но нет. Это был всего лишь страх и уверенность в том, что она мчится навстречу своей смерти.

Наоми и Алекс орали ей в уши. Амос тоже. По отдельности она их не воспринимала. Ей пришло в голову, что она будто бы со стороны наблюдает, как кто-то другой причиняет Амосу боль, когда уходит она. Она должна была сказать ему, как она благодарна за каждый день, который он подарил ей, когда вытащил из Ямы. Её шлем выдал предупреждение. Она должна была начать тормозить, или она вылетит за пределы корабля. Она заглушила двигатели и перевернулась, больше по привычке следовать указаниям, чем действительно надеясь выжить. Один из двух бойцов абордажной команды удалялся в сторону Солнца, молотя руками и ногами и потеряв управление. Другой был над ней, к ней спиной, лицом к быстро движущемуся объекту, который был, судя по всему, Амосом. Мех мерцал, приближаясь. Когда она начала торможение, то благодаря иллюзии, которую дало отношение их скоростей, стало казаться, что он несётся ей навстречу, то есть он шёл с достаточной тягой, чтобы с ней покончить.

А потом, без видимой причины, водитель меха обвис в своей упряжи. Руки меха болтались, вдруг утратив контроль. Одна из них протянулась вниз, долбанула по корпусу и сообщила огромной жёлтой машине импульс, который отправил её от «Росинанта» к звёздам. Она смотрела в недоумении, пока чья-то рука не схватила её за пробитое плечо и не обхватила поперек спины. В свете Солнца шлем того, другого, был непрозрачен. Она не понимала, что произошло, пока не услышала в своем радио голос.

— Порядок, — сказал Холден, — я держу тебя.

--//--

Амос разбудил ее. Его широкое лицо и лысина казались сном. Но это были скорее всего наркотики, играющие с ее восприятием.

Коктейль для восстановления тканей творил странные вещи с её сознанием, даже если этого не делали обезболивающие. Будь у неё выбор, что чувствовать — онемение и глупость или тревогу и боль, она выбрала бы боль. Широкие эластичные ограничители удерживали её на кровати в медотсеке. Автодок обеспечивал её тело тем, в чём оно нуждалось, и лишь изредка выдавал ошибки, смущенный утечками из её модифицированной эндокринной системы. Её плечевая кость была раздроблена, но уже срослась. Первая пуля пробила туннель длиной в десять сантиметров в мышцах её ноги и ударила по кости, но не сломала её.

— Ты в порядке, Персик? Я принёс тебе немного еды, и собирался просто оставить её тебе, но ты была… ты выглядела… — он помахал рукой.

— Я в порядке, — сказала она. — Ну то есть, я вся стрелянная, но я в порядке.

Он сидел на краю её кровати, и она поняла, что они идут на тяге. Искусственный персиковый пирог пах маняще и в то же время тошнотворно. Она расстегнула ограничители и опёрлась на здоровый локоть.

- Мы победили? - спросила она.

- Да, мать его. Два пленных. База данных с "Лазурного дракона". Они пытались ее подчистить, но, имея Наоми на борту Роси, мы все восстановим. Бобби бесится, что пропустила все веселье.

- Ну, может, в другой раз, - сказала она, когда в отсек вошел Холден.

Они с Амосом обменялись кивками. Здоровяк вышел.

- Наверное, нам следовало поговорить уже некоторое время назад, - произнес Холден.

Капитан Роси встал около нее, по его казалось, что он не знает где присесть. Она с удивлением обнаружила, что он выглядел не так, как его образ в ее воображении, однако было ли это результатом травмы и анестезии она сказать не могла. В ее памяти его скулы были выше, а челюсть - шире. Голубизна его глаз должна была быть более ледяной. А он выглядел... Нет, не старше. Иначе. Нечесанные волосы. Вокруг глаз и в уголках рта намечались морщины. Они еще не пролегли там окончательно, но уже были заметны. Его виски были тронуты сединой. Но он выглядел иначе даже не из-за всего этого. Ее Джеймс Холден, бывший королем ее личной мифологии был уверен в себе, а этот, который стоял перед ней, был смущен.

- Ага, - сказала она, не будучи уверенной что же тут можно сказать.

Холден сложил руки на груди.
- Я, эм... Н-да, я, в общем, не ожидал, что ты окажешься на этом корабле. Не могу сказать, что мне это по душе.

- Я знаю, - сказала она. - Мне очень жаль.

Он махнул рукой.
- Это как раз было причиной, по которой мы раньше не говорили, хотя и следовало. Так что это мне жаль. Вы с Амосом протопали через половину Северной Америки после астероидной атаки и я знаю, что ты вела себя там вполне достойно. И у тебя есть опыт на кораблях.

"Опыт террориста и убийцы", - это он не упомянул.

- Ну, в общем, суть в том, что у тебя нет подготовки к такого рода действиям. Выход на обшивку, в невесомость, с оружием - это не то же самое, как на земле. И не то же самое, что быть техником на корабле. У тебя есть эти импланты, но если ты используешь их там, то вырубишься и задохнешься в собственной блевотине, я так понимаю?

- Наверное, - сказала она.

- Значит, в следующий раз тебе не стоит выходить наружу. Амос тебя взял потому что... ну, потому что он хочет показать, тебе, что твое место здесь.

- Но это не так, - проговорила она. - Ты это хочешь сказать.

- Не везде, куда идет Амос, - выговорил Холден. В первый раз он встретился с ней взглядом. Он выглядел почти что грустным. Она не понимала чем это вызвано. - Но раз уж ты на моем корабле, то ты - член экипажа. И я должен защищать тебя. И я это запорол. Ты больше не пойдешь в бой в скафандре. По крайней мере до тех пор, пока я не буду убежден, что ты подготовлена для этого. Это приказ. Ясно?

- Да, - сказала она. Затем, пробуя на вкус слово, произнесла: - Да, сэр.

Когда-то он был ее заклятым врагом. Затем символом ее провала. После он даже стал чем-то вроде символа жизни, которая у нее могла бы быть, если бы она совершила иной выбор. Сейчас он был лишь человеком в начале среднего возрасте, которого она почти не знала, хотя у них были общие друзья. Он попытался улыбнуться ей - она улыбнулась в ответ. Так мало. Но уже что-то.

Она доела свой пирог после его ухода, прикрыла глаза, давая им отдых, и не осознавала, что заснула, пока не увидела сон.

Она ковырялась в скользком, липком дерьме с чёрной грязью, пытаясь докопаться до тех, кто был похоронен там, внизу. Ей надо было спешить, потому что у них кончался воздух. Во сне она чувствовала влажный холод на пальцах и отвращение, подкатывающее к горлу. И страх. И раздирающее душу чувство потери, которое пришло, когда она поняла, что не успеет.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/69608/369705

Переводчики: M0nt, glorioust, p_zombie, ser3141

Kypamop