Готовый перевод James S. A. Corey - Babylon's Ashes (The Expanse 6) / Джеймс Кори - Пепел Вавилона (Экспансия 6): Глава 8: Доус

Первая сессия импровизированного саммита Марко началась, когда прибыла Мичио Па, выглядя при этом мило и непреклонно в равной степени. Её корабль пришвартовался в середине дневного цикла, так что Марко задержал их всего на несколько часов. Следующие три дня были более суровыми, встречи длились более тринадцати часов каждый день, даже без перерыва на обед. Они ели за столами заседаний, пока Марко излагал свое видение грандиозной, охватывающей всю систему сети цивилизации астеров.

Свободные вращающиеся станции, автоматизированные фабрики и фермы, энергостанции, расположенные рядом с Солнцем и передающие энергию в человеческие поселения, широкомасштабный вывоз биологических ресурсов с трупа Земли. Это была грандиозная и прекрасная мечта с размахом и глубиной, которые затмевали даже марсианский проект терраформирования. И Марко Инарос представлял им все это с таким напором и такой энергией, которые заставляли все темы, которые поднимали остальные, казаться мелкими и незначительными.

Санджрани хотел знать, как они будут обучать персонал, который понадобится при строительстве этих огромных городских комплексов-снежинок из грёз Марко. Марко отмахнулся. Астеры уже обучены выживать и строить в космосе. Это знание дано им от рождения. Пропитало их хрупкие кости. Па подняла проблему сохранения уровня снабжения всех станций продуктами и медикаментами, с учётом того, что корабли уже сейчас ощущают некоторую нехватку в связи с потерей линий снабжения с Земли. Марко согласился, что порой придётся подтянуть пояса, но заверил Па, что её опасения больше настоящего масштаба проблемы. Кто бы из них и какое бы ни привёл возражение, ни одно не поколебало его целеустремлённости. Его глаза сверкали, голос богатством тонов напоминал виолончель, энергия была безгранична. Когда встреча, наконец, завершалась, Доуз возвращался в свои апартаменты, вымотанный до мозга костей. Марко шёл в бары, пабы и общественные залы, чтобы напрямую говорить с гражданами Цереры. Если он когда-нибудь спал, то Доуз не понимал, когда.

На пятый день они взяли перерыв, и он чувствовал себя так, будто упал без сил после долгого бега.

Разъяснения Розенфельда помогали не много.

— Койо одержимый. Он ещё спустится на землю.

- И что потом? - спросил Доуз.

Рябой пожал плечами. Его улыбка была вызвана отнюдь не удовольствием.
— Там посмотрим. Инарос великий человек. И с нашими целями только он и мог стать великим. Это не та роль, за которую взялся бы полностью здравомыслящий человек.

Они сидели в садах дворца губернатора. Запах растений и почвы смешивался с текстурированным белком и острым перцем, который Розенфельд предпочитал на завтрак. Доуз откинулся назад от стола и отхлебнул из груши горячего молочного чая. Он знал Розенфельда Гооляна почти три десятилетия, и он доверял ему ровно столько, сколько доверял. Но не полностью.

— Если он, как ты говоришь, безумен, — сказал Доуз, — то это проблема.

— Это не проблема, а рабочая необходимость, — сказал Розенфельд, отмахиваясь от тревоги, как от мошкары. — Он убил миллиарды людей и изменил облик человеческой цивилизации. Никто не смог бы, совершив что-либо подобного масштаба, чувствовать себя после этого вполне человеком. Он может быть богом, может быть дьяволом, но смириться с мыслью, что он просто непомерно красивый человек, который подобрал правильное сочетание харизмы и счастливого случая, он не сможет. Эта его лихорадка пройдёт. Он перестанет вещать так, будто на следующей неделе мы положим первый сварной шов, и начнёт рассказывать, что это дело закончат внуки наших внуков. Никто никогда не умел так чётко поменять песню, не сбившись с ритма, как наш парень Марко. Не волнуйся.

- Сложно не волноваться.

— Ладно. Только волнуйся потихоньку, — Розенфельд взял толстый кусок протеина с перцем, его грубые веки опускались до тех пор, пока он не стал казаться полусонным. — Все мы здесь, потому что нужны ему. Помимо Фреда Джонсона, только у меня была боевая сила, достаточно большая, чтобы причинить ему неприятности. Санджрани болван, но он достаточно хорошо управлял искусственной экономикой Европы, чтобы все считали его гением. И кто знает? Может, он и есть гений. Ты управляешь портовым городом в Поясе. Па — ребёнок с плаката, отвернувшийся от АВП по моральным соображениям, и поэтому она прекрасно играет роль Дедушки Мороза, который перераспределяет богатства на глазах изумлённой публики и привлекает на нашу сторону старых лоялистов. Случайных людей на этих собраниях нет. Он собрал здесь эту команду. И пока мы держимся единым фронтом, мы можем удержать его от того, чтобы он не отплыл в страну собственной грандиозности насовсем.

— Надеюсь, ты прав.

Розенфельд задумчиво ухмыльнулся, — Как и я.

Андерсон Доуз был частью АВП с самого рождения. Пытаясь выслужиться перед своими корпоративными повелителями, его родители назвали его в честь горнодобывающей компании. Позже бойня Фреда Джонсона превратила это же имя в одно из величайших преступлений Земли против Пояса. Его воспитывали так, чтобы он видел в Поясе дом, а в людях, живущих здесь — какими бы разными они ни были, как ни разделялись бы — свой род. Его отец был организатором, а мать — профсоюзным юристом. Он узнал, что все человечество — это переговоры ещё до того, как научился читать. И вся его жизнь с тех пор подчинялась одному простому правилу: упирайся посильнее, чтобы не терять позиций и никогда не упускай возможности.

Его стремлением всегда было дать Поясу достойное его место и покончить с ежедневной эксплуатацией его людей и богатств. Как именно это произойдёт, он предоставлял решать вселенной. Он работал с зоной общих интересов Персидского залива на перестройке станции в Лагранже-4 и завёл там связи с диаспорой эмигрантов. Он стал голосом АВП на Церере, появляясь на каждой встрече пораньше, внимательно слушая, прежде чем заговорить, и обретая уверенность, что нужные люди знают его имя.

Насилие всегда было частью окружающего мира. Когда ему приходилось убивать людей, эти люди умирали. Когда он находил многообещающих молодых техников, то знал, как их завербовать. Или когда старый враг созревал для обращения. Он привёл в свои ряды Фреда Джонсона, мясника станции Андерсон, когда все называли его безумным, а потом принимал от них похвалы, когда благодаря этому получилось утереть нос ООН. Позже, когда стало ясно, что Фред Джонсон не собирается сотрудничать с новым режимом, он согласился его уничтожить. Он видел, как его тёзка превращается из более-менее успешной горнодобывающей астерской станции в клич, сплотивший астерскую революцию, и если это и научило его чему-то, так это тому, что обстоятельства меняются, и если слишком сильно цепляться за то, что было раньше, то это убьёт тебя.

И поэтому, когда Марко Инарос заключил сделку с самым черным из чёрных рынков на Марсе, чтобы создать преемника Альянса внешних планет, Доус видел только два варианта: принять новую реальность или умереть с прошлым. Он выбрал то, что всегда делал, и из-за этого он был за столом. Иногда в течение тринадцати часов, пока Инарос разглагольствовал свою утопическую логику сна, но за столом, тем не менее.

И всё же отчасти ему хотелось бы, чтобы этот Уинстон Дуарте нашёл кого-нибудь другого и поднял бы его своей оружейной сделкой, достойной Мефистофеля.

Он откусил еще один кусок завтрака, но перец уже остыл и был мягким, и протеин начал твердеть. Он отложил свою вилку.

- Есть новости из Медины? - он спросил.

Розенфельд пожал плечами.
- Ты имеешь в виду станцию, или то что за ней?

- В самом деле, все что угодно.

- Станция - хорошо, - сказал Розенфльд, - Средства обороны установлены туда, куда и должна были. А что дальше за вратами... ну, никто точно не знает, са-са? Дуарте выполняет свои обещания, поставляет партии оружия и оборудования через Лаконию. Другие колонии...

- Проблемы - сказал Доуз. Это был не вопрос.

Розенфельд нахмурился в свою тарелку, избегая зрительного контакта в первый раз с тех пор, как началась их неофициальная встреча. - Границы - опасные места. Там случаются вещи, которые не произошли бы, будь они более цивилизованными. Уэйкфилд замолчал. Некоторые люди говорят, что они что-то там разбудили, но никто не отправил корабль посмотреть. У кого есть время, да? У нас здесь была война. Тогда мы можем оглянуться назад.

— А «Баркейт»?

Взгляд Розенфельда остановился на перце. - Люди Дуарте говорят, что они ведут расследование. Не беспокойся. Они не обвиняют нас.

Всё в поведении этого человека говорило Доузу, что особо давить не стоит, и он почти готов был оставить его в покое. Ну хотя бы изменить угол атаки.
— Как и все остальные, колонии бьются над тем, чтобы вырастить достаточно еды, не получив при этом коллапса гидропонной системы, как произошло на Велкере, но у Лаконии ведь уже есть производственная база?

— Просто значит, там всё лучше спланировано. Лучше профинансировано. Ты кое-чего не понимаешь в этом марсианском пинче Дуарте…

На ручном терминале Доуза запищал вызов. Запрос на соединение с высоким приоритетом. По каналу, который использовался для чрезвычайных ситуаций на станции. Капитан Шаддид. Он поднял палец, прося Розенфельда подождать, и принял вызов.

- В чем дело?” он сказал вместо "привет".

Шаддид сидела за своим столом. Он узнал стену позади нее. - Мне нужно, чтобы ты был здесь. Один из моих людей находится в больнице. Медик говорит, что он может его не спасти. Стрелок у меня под стражей.

- Хорошо, что ты его поймала -.

- Его зовут Филип Инарос.

Доуз почувствовал, как сердце ушло в пятки. - Сейчас буду. -

--//--

Шаддид предоставила мальчику отдельную камеру. Это было мудрое решение. С того момента, как Доуз вошёл в станцию безопасности, он чувствовал шок и гнев, заряжающие атмосферу, словно электричество. Застрелить офицера безопасности на Церере означало встать на самый короткий путь в шлюз. Означало для большинства людей.

- Я поставила на него автоматический монитор, - сказала Шаддид. - Подвела его к моей системе. Никто больше не включает и выключает его -.

— А иначе что? — сказал Доуз. Он сидел за её столом. Может, она и была главой службы безопасности, но он-то управлял Церерой.

— Они его отключили бы, — сказала Шаддид, — и ты никогда больше не увидел бы этот мелкий кусок дерьма живым. И вот между нами, для вселенной это было бы только лучше.

На экране Филип Инарос сидел у противоположной от решётки стены, откинув голову и закрыв глаза. Это был молодой человек. Или взрослый ребёнок. Пока Доуз смотрел, мальчик потянулся, обхватил себя руками и откинулся обратно, даже не оглянувшись. Было трудно сказать, это движение человека, уверенного в собственной неприкосновенности, или напуганного, что её может и не оказаться. Доуз видел явное сходство с Марко, но там, где отец, казалось, излучал очарование и уверенность, сын весь был ярость и ранимость, наводившая Доуза на мысль о ссадинах и свежих ранах. При других обстоятельствах он мог бы заключенного и пожалеть.

- Как это случилось? - Спросил Доус.

Шаддид набрала что-то на терминале и отправила данные на экран на стене. Коридор перед ночным клубом ближе к центру вращения. Дверь распахнулась, и из неё вышли три человека, все астеры. Мужчина и женщина, чьи руки ласкали друг друга, как будто они уже были наедине, и второй молодой человек. Секунду спустя дверь открылась снова и наружу вышел Филип Инарос. Звука не было, поэтому Доуз не знал, что Филип орёт вслед уходящим фигурам, было ясно только, что он орал. Одинокий молодой человек обернулся, и пара остановилась и смотрела. Филип задрал голову, выпятил грудь. На протяжении поколений человечество было свободно от жизни в гравитационных колодцах внутренних планет, но поза юноши, нарывающегося на драку, не менялась никогда.

В кадре появилась новая фигура. Человек в форме сотрудника безопасности, с поднятыми в жесте приказа руками. Филип повернулся к нему с криком. Сотрудник безопасности, крича в ответ, указал на стену, приказывая Филипу встать к ней. Парочка отвернулась и сделала вид, что их это не касается. Молодой парень, который пошёл было назад, чтобы принять бой, начал, не отворачиваясь, медленно отступать, охотно позволяя противникам заняться друг другом. Филип с ужасающим спокойствием пошёл вперёд. Доузу пришлось прикладывать усилия, чтобы не отвести взгляд.

Безопасник потянулся за своим оружием, и пистолет возник в руке Филипа словно по волшебству, которое достигается только сотнями часов практики в «ковбойской дуэли». Ну и в продолжение того же действия — вспышка из ствола.

- Черт возьми, - сказал Доус.

— Тут яснее ясного, — сказала Шаддид. — Он получил приказ от службы безопасности. Он забил и застрелил её агента. Если бы он был кем-то другим, он сейчас уже кормил бы грибы.

Доуз прижал ладонь к губам и тёр их, пока не почувствовал, что к ним прилила кровь. Что-то должно быть. Какой-то способ всё исправить.
— Что с вашим парнем?

Шаддид помедлила с ответом. Она поняла, о чём он спрашивает на сами деле.
— Стабилизирован.

— Умирать не собирается?

— Пока нельзя сказать, что вне опасности, —сказала она. И продолжила. — Я не смогу делать моё дело, если людям будет сходить с рук стрельба по службе охраны. Я понимаю, что здесь задействована дипломатия, но, со всем уважением, это работа твоя. А моя — каждый божий день не дать шести миллионам человек убить слишком уж много ближних своих.

"Моя работа не так уж и отличается," — подумал он. Говорить это вслух было бы несвоевременно.
— Свяжись с Марко Инаросом. Ты найдёшь его на «Пелле» в доке 65-C, — сказал Доуз. — Скажи ему, что я жду его здесь.

--//--

Доуз иногда позволял себе пропустить стаканчик виски в конце особенно плохого дня, сидя со своей самой ценно вещью - печатный том Марка Аврелия, который достался ему от бабушки. "Послания к самому себе" были личными мыслями человека обладавшего огромной силой - силой императора, который мог приказать казнить любого, кого пожелает, создать нерушимый закон, просто сказав о нем, повелевать любой женщиной в своей постели. Или мужчиной, если на то будет настроение. Тонкие страницы были наполнены борьбой Аврелия с самим собой и стараниями быть хорошим человеком, несмотря на все разочарования мира. Это не то чтобы утешало Доуза, скорее успокаивало. На протяжении всей истории человечества, быть высокоморальным человеком и не быть втянутым в печальные проступки, вызывало у интеллигентных людей тоску.

Доуз прожил десятилетия, руководствуясь это философией. Кругом были плохи люди, глупые, алчные, высокомерные, самовлюбленные. И он должен во всем этом разбираться, если надеется когда-нибудь на создать лучшее место для Астеров. И дело не в том, что сейчас все стало хуже чем было. Не стало лучше.

Он подозревал, что сегодня вечером, будет хороший повод перечитать Аврелия.

Марко ворвался в пункт охраны как к себе домой. Улыбка смех и явный эффект звериного присутствия заполнил пространство вокруг. Охранники бессознательно отодвинулись к краям комнаты и не встречались с ним взглядом. Доуз вышел навстречу, чтобы сопроводить его в офис Шаддид и опомнился уже тогда, когда понял что жмет этому человеку руку на глазах у всех. Хотя не собирался этого делать.

- Как досадно, - сказал Марко будто бы соглашался с чем то, что уже сказал. - Я прослежу чтобы это не повторилось.

- Ваш сын мог убить одного из моих людей, - сказал Доус.

Марко сел на стул и распахнул руки в открытом жесте, который должен означать что говорить особо не о чем. - Произошла потасовка, он вышла из под контроля. Только не говори мне, Доуз, что у тебя такого никогда не было?

- У меня никогда не было ничего подобного, - сказал Доус. Его голос был прохладным и твердым, и впервые, веселое выражение Марко исчезло.

- Ты же не собираешься сделать из этого проблему? - сказал Марко, понизив тон голоса. - У нас еще много работы, которую надо сделать. Настоящей работы. Пришло известие что Земля захватила "Лазурный Дракон". Мы должны пересмотреть нашу стратегию.

Это был первый раз, когда Доуз услышал про это и у него сложилось чувство что Марко держал эту информацию при себе, готовый разыграть ее, тогда, когда надо будет сменить тему разговора.

- И мы пересмотрим. Но я звал тебя не по этому поводу.

Шаддид кашлянула, и Марко бросил не нее сердитый взгляд. Когда его взгляд вернулся к Доузу, то его выражение изменилось. Его улыбка была широкой, выражение лица открытое и веселое, но что-то в его глазах заставило желудок Доуза сжаться.

- Хорошо, - сказал Марко, - Хорошо, мои друзья. Зачем вы позвали меня сюда?

- Твой сы не может оставаться на моей станции, - сказал Доуз. - Если он останется, то пойдет под суд. Надо защитить его от кто будет ждать разбирательств. - Доуз сделал паузу - Или придется следовать букве закона, если таковое имеется.

Марко встал и замер, будто копия своего сына на видеозаписи нападения. Доуз старался не дышать.

- Это звучит как угроза, Андерсон.

- Это объяснение. Объяснение того, почему твой пацан должен покинуть мою станцию и никогда не возвращаться. Я делаю это в качестве одолжения. Как никому другому и после этого все дела вернуться в свое русло.

Марко сделал длинный медленный вдох и процедил сквозь зубы - Я понял.

- Он подстрелил сотрудника безопасности. Он мог убить его.

- Мы убили целый мир. - выпалил Марко в ответ. Но потом явно вспомним о чем-то, кивнул, скорее самому себе, чем Доузу или Шаддид. - Но я благодарен вам что вы нарушили правила ради меня. И него. Я не забуду этого. И у меня будет серьезный разговор с ним по поводу этого.

- Хорошо, - сказал Доуз - Капитан Шаддид приведет его к тебе. И перед этим, ты можешь привести несколько своих людей .

В этом нет необходимости. - сказал Марко. Телохранителей не вызывали. Ни одна служба безопасности не посмеет положить мордой в пол Марко Инароса, командующего Свободным Флотом. И хуже того, Доуз верил что Марко прав. - У нас завтра собрание. По поводу "Лазурного Дракона". И дальнейших действий.

- Дальнейшие действия, - сказал Доуз. - Ты же знаешь, это навсегда. Нога Филлипа никогда не должна ступать на Цереру.

Улыбка Марко была неожиданной и глубокой. Его темные глаза вспыхнули.
- Не волнуйся, старый друг. Если ты не хочешь, чтобы он был здесь, его здесь не будет. Это обещание.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/69608/369706

Переводчики: p_zombie, M0nt, Kypamop