Готовый перевод James S. A. Corey - Babylon's Ashes (The Expanse 6) / Джеймс Кори - Пепел Вавилона (Экспансия 6): Глава 13: Пракс

Что удивляло его больше всего, когда всё изменилось, так это то, как мало это «всё» изменилось. Сначала, по крайней мере. В круговерти завершения реконструкции и всё нарастающего вала исследовательских программ, Пракс порой проводил дни, а то и недели, не видя никаких новостей. О чём-то интересном, происходящем в величайшей сфере, которой было человечество, он слышал от других, в разговорах. Когда он услышал, что правящий совет обнародовал декларацию о нейтралитете, он подумал, что речь идёт об удержании и обмене газов. Он даже не знал, что идёт война, пока ему об этом не сказала Карвонидес.

Ганимед слишком хорошо знал, что значит быть полем битвы. Ибо их коллективная память помнила недавние разрушения, шрамы от этого были еще глубоки и свежи. После последней вспышки насилия, все еще были коридоры заполненные льдом, еще до врат, до открытия тринадцати тысяч новых миров. И никто не желал повторения. И Ганимед решил, неважно кто главный - пока они могут вести свои исследования, заботиться о своих людях в больницах и жить своей жизнью. Огромное "Мы заняты, нам нет дела до вас" как бы транслировалось в вселенную.

И затем...ничего. Никто не назвал их предателями. Никто не забрасывал их ядерными ракетами, или если они имели другое оружие, то оно тоже не приземлилось, даже новостей про них не было. Большую часть еды, Ганимед производил сам, так что голод им не грозил. У Пракса были кое-какие сомнения по поводу финансирования новых исследований, но после нескольких раз, как он безрезультатно пытался поднять этот вопрос на обсуждение, он перестал об этом говорить. Ганимед занял режим ожидания. Они старались не задирать головы, заниматься своими делами и надеяться что никому доних нет дела.

Таким образом ежедневный маршрут, между норой Пракса, школой Мэй и его офисом был почти неизменным. Тележки с едой подавали все то же жаренное кукурузное пюре и горький чай. Управление проектами все так же собиралось в понедельник после обеда. Поколения растений, грибов, дрожжей и бактерий жили, умирали и исследовались так же, как если бы никто не искалечил Землю. Или убил ее.

Когда Астеры в форме Свободного Флота стали собираться по углам, никто не сказал ни слова. Когда корабли Свободного Флота стали требовать пополнения запасов, то их валюта была добавлена в утвержденный список и были составлены договора. Когда сторонники Земли, которых было полно в доках, требовали занять позицию в поддержку Земли, замолчали, никто не стал говорить об этом. Это было все понятно. Нейтралитет Ганимеда был дозволен до тех пор, пока Свободный Флот мог обеспечить его соблюдение. Марко Инарос, о котором Пракс никогда не слышал до того как упали камни, возможно и не контролировал станцию, но мог поставить или убрать любого в управлении станции, будто формировал дерево бонсай так как ему нравилось. Отдавайте дань Свободному Флоту, и можете управлять собой сами. Восстанете - будете уничтожены.

Так что ничего не изменилось, и одновременно изменилось все. Напряженная обстановка была каждый день. Это проявлялось в любом действии, каким бы обыденным оно не было. Все это пришло в странное время. Будто бы чтение обыденного отчета.

- Нахрен испытания на животных, - сказала Карвонидес, ее лицо было жестким и злым, - Забудь о них. Оно уже готово к производству.

Хана скрестил руки и нахмурился на нее. Пракс растерялся, не имея возможности куда либо отвернуться, кроме данных, он отвернулся к ним. Восемнадцатый инкубатор дрожжевых штаммов, десятой последовательности показывал хорошие результаты. Показатели производства сахара и белка были даже чуть выше ожидаемых. Липиды были в пределах погрешности. Это был хороший прогон...но...

Его офис был скромным и небольшим. Та же самая комната, которую он получил, когда привёз Мэй с Луны. Первый офис, который ему дали, когда он начал участвовать в Комитете Реконструкции. Остальные члены комитета переехали в более просторные места с бамбуковыми панелями и лампами расширенного спектра, но Пракс предпочитал быть там, где он уже был. Что-то знакомое всегда доставляло ему чувство чрезвычайного комфорта. Если Хана и Карвонидес работали в любом другом отделе, для них всегда находились койки, либо, по крайней мере, мягкие кресла. Лабораторные стулья в офисе Пракса были такими же, как и в первый день его возвращения.

- Я ... - сказал Пракс, потом кашлянул, посмотрел вниз. - Я не понимаю, почему мы нарушили протокол. Это кажется ..

- Совершенно безответственно? - Хана сказал. - Я думаю, что эта фраза абсолютно безответственна .

- Безответственно топтаться на месте, - сказала Карвонидес, - Два дополнения в геном, пятьдесят поколений роста, менее чем за три дня, и у нас будет вид, который сможет выбить хлоропласт для производства сахара под воздействием света и не боятся гамма излучения. Плюс протеин и микроэлементы. Если использовать их как защитную обкладку реактора, то рециркулятор можно будет выкинуть за ненадобностью.

- Это преувеличение, - сказал Хана, - И это технология протомолекулы. Если ты считаешь...

- Нет! Почти ничего в Hy1810 не взято из инопланетных образцов. Мы наблюдали за протомолекулой, говорили что мы так не сможем? Но смогли? Смогли приспособить некоторые процессы под свои нужды. Натуральные протеины. Натуральная ДНК. Натуральные катализаторы. Ничего что напоминало бы Фебу или Кольцо, ничего из того что пришло к нам с Илоса или Ро, или Нового Лондона.

- Ну, хм... – сказал Пракс. – «Это не означает, что технология безопасна. Тестирование на животных –

- Безопасна? – переспросила Карвонидес. – Люди на Земле умирают от голода прямо сейчас. Как ты думаешь они в безопасности?

«Это не гнев, это горе» – подумал Пракс. Он разбирался в горе.

Хана наклонился вперед, руки сжались в кулаки, но прежде чем он заговорил, Пракс поднял ладонь вверх. Все таки он был тут за главного. И не было ничего плохого в том, чтобы применять свое право главного время от времени.

- Мы продолжим с тестами на животных, - сказал он. - так правильнее с научной точки зрения.

- Мы можем спасти жизни, - сказала Карвонидес. Ее голос стал мягче. - Одно сообщение. У меня есть друг на комбинате Гуандун. Она сможет возпроизвести это.

- Я не собираюсь быть частью этого разговора, - сказал Хана. Дверь захлопнулась за ним так сильно, что защелка не удержалась. Дверь открылась снова, будто кто-то невидимый проскользнул в помещение.

Карвонидес села, руки были на столе Пракса, - Доктор Мэнг, пока вы не сказал "нет", я хочу чтобы вы пошли со мной. Сегодня вечером будет собрание. Только несколько человек. Выслушайте нас. Тогда, если вы не захотите нам помогать, я от вас отстану. Клянусь.

Ее глаза были такие темные, что было тяжело отличить радужку от зрачка. Он снова посмотрел на данные. Она наверное, по-своему, была права. Hy1810 не были первыми дрожжами, которые модифицировали радиопластами, и Hy1810, как и большая часть генов Hy17 находилась в животных пробах месяцами, без статистически значительно отрицательных влияний. С тем как плохо шли дела на Земле, риск получить побочные эффекты от Hy1810 полностью перекрывались опасностью массового голода. Его живот свело. Он хотел уйти.

- Это все запатентовано, - сказал он, услышав жалобу в своем голосе. - Даже если мы по этическим причинам выпустим это, будут юридические последствия, не только для нас, но и для лаборатории в целом.

- Просто приходите и выслушайте нас, - сказала Карвонидес, - Вам не надо будет что-то говорить. Можете вообще молчать.

Пракс хмыкнул. Получился немного хрюкающий звук, сосредоточенный за его носом. Будто сердитая крыса.

- У меня дочь, - сказал он.

Между ними повисла тишина, нарушаемая только дыханием. Еще одни вдох. И еще. - Конечно сэр. Я понимаю.

Она встала. Ее стул проскрипел по полу. Это прозвучало дешево. Желание сказать что-то, рвалось из его груди, но он не знал что после этого будет, и прежде чем он нашел слова, она ушла. Она закрыла за собой дверь нежнее чем Хана, но с большей увереностью. Пракс сел, почесал руку и понял что она не чешется, затем закрыл отчет.

Остаток дня был заполнен его собственной работой в лаборатории гидропоники. Его новым проектом были модифицированные папоротники, которые создавались для очистки воды и воздуха. Они стояли длинными рядами, и их листья плясали в постоянном, хорошо отрегулированном ветерке. Листья, такие зелёные, что аж почти чёрные, пахли знакомо и уютно. Встроенные датчики собирали данные с позавчера, и он посмотрел на них так, будто присел рядом со старыми друзьями. С растениями было намного проще, чем с людьми.

Когда всё было закончено, он ещё задержался в своём офисе, ответил на полдюжины сообщений и просмотрел запланированные на завтра встречи. Всё это была рутина. Точно тем же самым он занимался и до того, как на Землю упали камни. Это было похоже на ритуал.

Правда, сегодня он отступил от него и наложил администраторскую блокировку на данные по Hy1810. Он старался не особенно задумываться, зачем он это сделал. В глубине души его беспокоило что-то неясное, что-то насчёт того, чтобы показать, что он сделал всё, что мог сделать. Он не был уверен, что точно представляет, от кого он собирается защищаться, но он и правда не хотел об этом думать.

Он нервничал во время прогулки по станции. Покрытые бледной плиткой стены, арочный потолок над платформой. Все это было таким же, как и сразу после восстановления. Это казалось зловещим только в его воображении. Ожидая трубу, он купил жареный бобовый творог с оливковым маслом и солью в бумажном вощеном кульке. Продавец был землянином, и Пракс заметил, что этот человек долго отпускал волосы и бороду, позволяя им окружить голову так, чтобы имитировать несколько более крупную голову настоящего астера. Кожа человека была темной, поэтому татуировки OPA на его руках и шее были не очень заметны. Прелестная окраска, подумал Пракс, когда звонок объявил о прибытии трубы. Наверное, хорошая идея. Было интересно смотреть, как человечество использовало способы приспособления, давно известные в природе. В конце концов, они были частью дикой природы. И подчинялись ее суровым законам.

Мэй уже была дома, когда он вернулся. Ее голос звучал словно музыка из игровой комнаты и был на тон выше чем у Натальи. Пракс запер за собой дверь и пошел на кухню. Джуна делала салат на ужин и одновременно что-то читала со своего ручного терминала, она приостановила оба занятия чтобы улыбнуться в знак приветствия. Он поцеловал ее в плечо перед тем как взять из маленького холодильника пиво.

- Разве не моя очередь готовить ужин? - спросил он.

- Ты согласился готовить завтра, так как я задержусь на собрании, - начала Джуна и остановилась, когда увидела пиво в его руках, - Еще один тяжелый день?

— Да нет, отличный, — ответил он, но не убедил даже себя самого. Он подумал было, что надо бы всё ей рассказать, но это была эгоистичная мысль. Джуне хватало и её собственных трудностей на её собственной работе. И как-то помочь с Карвонидес или Hy1810 она тоже не сможет. А если она тут ничего не исправит, то и напрягать её ни к чему. А кроме того, если в этом случае её кто-нибудь о чём-нибудь спросит, то она расскажет им правду о том, что ничего ни о чём не знает.

За ужином они беседовали на более безопасные темы о работе. О его растениях, о ее биопленках. У Мэй и Натальи был как раз один из тех дней, когда они вели себя как лучшие друзья, а не сводные сестры и они по очереди тараторили о том что происходит в школе. Девид Гутмансдоттер отравился своим обедом и его оправили к медсестре, тесты по математике начались поздно и они получили по ним почти одинаковые оценки, но все было хорошо, так как они наделали ошибок в разных вопросах, так что мистер Сэт знал что они не списывали друг у друга, к тому же завтра был день одежды во все красное, и обе должны быть уверенными что выберут правильный наряд, до того как пойдут спать, и...

Пракс слушал как они трещали о своем, перепрыгивая с темы на тему, будто соперничали кто быстрей сбежит вниз с холма. Наталья унаследовала коричневатость кожи Джуны, высокие скулы и широкий нос. По сравнению с ней, лицо Мэй выглядело бледным и круглым, как старые снимки Луны. После ужина была очередь Мэй убирать и мыть посуду и Пракс помог ей немного. И правда была в том, что в помощи она больше не нуждалась. Но он наслаждался ее компанией, потому как осталось не так много времени, как она повзрослеет и начнет отстранятся от семьи. К тому же это был час работы по дому для всех, затем в ванную и затем в кровать. Мэй и Наталья продолжали болтать напротив друг друга, лежа в своих кроватях пока Джуна не закрыла дверь. Даже тогда, две девочки, не перестали болтать, будто они должны были сжечь весь запас своей энергии, перед тем как сон наконец-то сморит их.

Пракс лег рядом с Джуной, подложил руку под голову, как подушку и задумался где могла быть сейчас Карвонидес. Закончилась ли ее встреча хорошо? Он надеялся что хорошо, или нет? Может он должен был принять приглашение? Даже если только для того, чтобы понимать что происходит вокруг...

Он не заметил что уже провалился в сон, пока дверной замок не разбудил его. Пракс сел, дезориентированный. Джуна посмотрела на него, ее глаза были широко открыты и в них был страх. Звонок снова прозвенел и первой связной мыслью проскочившей в его голове, было то, что надо скорее ответить, пока звонок не разбудил девочек.

- Не ходи, - сказала Джуна, но он уже бродил по спальне. Он схватил свой халат, завязал пояс, спотыкаясь в полумраке комнат. Информационная система показывала, что время было только немного после полуночи. Звонок снова повторился, а затем раздался глубокий, мягкий стук, как будто стучал массивный кулак, использующий лишь небольшую часть своей силы. Он услышал, как Мэй вскрикнула, но из опыта он знал, что этот звук означает, что она все еще спит, но это ненадолго. По телу Пракса пробежали мурашки, и это не было связано с низкой температурой воздуха.

- Кто там? - спросил Пракс через закрытую дверь.

- Доктор Праксидик Мэнг?- спросил приглушенный мужской голос.

- Да, - ответил Пракс. - Кто это?

- Служба безопасности, - сказал голос. - Пожалуйста, откройте дверь.

- Чьей безопасности? – хотел спросить Пракс. – Безопасности Станции Ганимед или Свободного флота?
Но это уже не имело значения. Если это была служба Станции, было бы разумно открыть дверь. Если же это был Свободный флот, они бы все равно вошли. Кто бы там ни был, результат будет одинаков.

- Конечно, - сказал он, затем сглотнул.

В коридоре стояли двое мужчин в серо-синей униформе - Служба Безопасности Станции. Вздувшиеся вены выдавали его испуг. Постоянно напуган он был все эти дни.

- Чем могу помочь? - спросил он.

--//--

В морге пахло, как в лаборатории. До его обоняния донесся легкий химический запах фенольного мыла. Пульсирующий шум высокоэффективных воздушных фильтров. Освещение клиники. Это напомнило ему о его годах в высшем университете. Тогда он тоже занимался в трупной лаборатории. Однако тела, которые он расчленял, были залиты консервантами. Не были такими свежими. А это было в лучшем состоянии.

- Идентификация точная, - сказал один из людей безопасности. - Метрики и маркеры синхронизируются. ID соответствует. Но вы знаете, как это бывает. На станции нет родственников, а у профсоюза есть правила.

— Правда? — спросил Пракс. Он спрашивал, имея в виду именно то, что спрашивал, но когда произнёс это вслух, в его словах прозвучали интонации, которые он не собирался им придавать. Разве профсоюз может иметь какое-то значение, когда правительство едва существует? Разве есть ещё какие-то правила? Сотрудник службы безопасности скривился.

— Мы всегда так делали, — сказал он, и Пракс услышал в голосе мужчины защитные нотки. С намёком на гнев. Будто это Пракс нёс ответственность за все те изменения, что происходили вокруг.

Карвонид лежала на столе, ее обнаженной тело было прикрыто черной резиновой простыней. Выражение ее лица было спокойным. Раны на шее и на голове были опасными и безобразными, но отсутствие свежей крови создавало иллюзию, что они несерьезны. Они стреляли в нее четыре раза. Он задавался вопросом, находились ли сейчас другие участники ее встречи в других комнатах, на других столах, ожидая других свидетелей.

— Я подтверждаю, — сказал он.

- Спасибо, - сказал другой офицер службы безопасности и протянул ручной терминал. Пракс взял его, прижал ладонь к поверхности. Терминал слегка щебетал, пока шла запись, странно веселый звук, учитывая обстоятельства. Пракс вернул терминал. Он посмотрел на лицо мертвой женщины, пытаясь понять, какие чувства он испытывает к ней. У него было ощущение, что он должен плакать, но он не чувствовал слез. По его мнению, она стала свидетельством не преступления, а того, чем стал теперь мир. Ее смерть была не началом расследования, а его завершением. Данные были однозначными. Что происходит, когда ты возвышаешься? Тебя рубят.

- Мы можем задать вам несколько вопросов о покойной, Доктор Мэнг?

- Конечно

- Как давно вы ее знали?

- Два с половиной года.

Кем она работала?

- Она работала исследователем в моих лабораториях. Хмм. Я обязан проверить завершила ли она сбор данных. Могу я этим заняться? Или нужно подождать завершения допроса?

Это не допрос, сэр. Вы можете идти.

- Спасибо. Пракс поднял терминал и внес запись в свой список на утро. Сначала он подумал, что с дисплеем что-то не так, но дрожала только его рука. Он засунул терминал обратно в карман.
- Спасибо - сказал он снова.

- У вас есть идеи, кто мог сделать это с ней? Или почему?

Это сделал с ней Свободный Флот, подумал Пракс. Потому что она попыталась противостоять им. Противостоять им ради людей, страдающих, голодающих и умирающих, хотя этого не должно быть, а в ее руках была возможность прекратить это. Они узнали это и убили ее. Так же, как убили бы и меня, создай я им неудобства.

Он взглянул в пытливые глаза охранника. "Так же, как убили бы и тебя", - подумал он.

- Какие-то предположения, сэр? Любая мелочь может помочь.

- Нет, - сказал Пракс. - Понятия не имею.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/69608/369711

Переводчики: p_zombie, martin319, M0nt, m538tx

Legar, glorioust