Готовый перевод James S. A. Corey - Babylon's Ashes (The Expanse 6) / Джеймс Кори - Пепел Вавилона (Экспансия 6): Глава 21: Якульски

— Умоляю, — сказал Шулуйи. — Я же не прошу много. Просто сделай это для меня, са-са?

Якульски встряхнул разведёнными руками, отмахиваясь от молодого человека. Если не считать Келси, сидящей в сортире, они в техническом командном центре Медины были одни. Поскольку центр находился вне пределов барабана, он был одним из немногих мест на Медине, где всё время была невесомость. Амортизаторы были привинчены к тому, что станет полом, если станция когда-нибудь вновь пойдёт на тяге. Ангелы, одетые в синее с золотом, двигали арочный проход в сторону Господа, который, паря с ними в невесомости, казалось, смотрит на них искоса. Из всего этого смысл для Якульски имели только звёзды.

Шулуйи являл собой картину отчаяния: рот скривился от страдания, руки вытянуты вперёд, глаза глядят на Якульски с мольбой. Толстый, твёрдый ячмень на верхнем веке левого глаза напоминал что-то из Книги Иова.

— Не могу, — сказал Якульски. — Обещал своей команде, что угощаю их сегодня вечером.

- Значит, я заплачу вместо тебя. И доска с закусками с меня, - моментально согласился Шулуйи. - Умоляю.

Эта смена тянулась долго, и правду сказать, Якульски уже видел себя сидящим в какой-никакой гравитации с приличным скотчем. И белым батончиком из кафе, которым Салис и Вандеркост обычно угощали его, чтобы напомнить ему детство. Перспектива остаться ещё на половину смены — и что ещё хуже, половину смены быть одетым в грёбаную официальную униформу Флота Освобождения — и тем самым стать частью приветственной церемонии вместо Шулуйи, его совершенно не привлекала.

Но на горе в лице молодого человека было трудно смотреть. Если по уму, то надо просто продолжать говорить «нет», и придерживаться этой тактики, пока не вернётся Келси. Было бы легче, если бы тут присутствовал кто-то ещё. Это удержало бы Шулуйи от самоунижения. Не могу. Очень жаль. Всё.

— Так а чо такое? — спросил Якульски. — Это ж просто приветственная церемония, так?

Шулуйи смутился и указал на свой больной глаз.
— Риндаи собирается туда прийти. И она увидит вот это? Прошу, брат.

— Чувак! Ты всё ещё ходишь вокруг неё кругами? Она ведь тебя не укусит. Поговори с ней.

— Ну да, да, — сказал Шулуйи. — Но только уже после того, как это ублюдство заживёт, ага?

— Как знаешь, — сказал Якульски, качая головой. И, вздохнув: — Ладно.

Одно мгновение он думал, что Шулуйи собирается схватить его в объятия, но к счастью, молодой человек лишь положил руку ему на плечо и коротко кивнул, что, вероятно, считал мужественным жестом. Быть молодым бывает недостойно. А молодым и влюблённым — и того хуже. Когда-то он и сам был щенком, полным всё той же похоти и того же страха, от которых страдало каждое поколение. То, что сейчас он их перерос, не означало, что он не мог вспомнить, как это было. И твою мать, смотреть в эти гноящиеся глаза было тяжело.

Он отправил сообщение своей бригаде техников - Вандеркост, Салис, Робертс, - о том, что он вызван на сверхурочную вахту и сможет встретиться с ними после, если получится. Вандеркост ответил общими фразами, означающими, что он увидел сообщение. Наверное, больше ничего от них он и не получит. Но, может быть, получится и вправду свалить с церемонии побыстрее, чтобы пересечься с ними. Прикрыть Шулуйи и не дать своей бригаде техников повода думать, что он ставит себя выше их. Усидеть на обоих стульях или вроде того. Ночь может выдаться довольно тяжелой, если все выйдет, но бывают в жизни трудные ночи.

Люди. Куда бы он ни шел, что бы ни делал - в итоге все равно все было завязано на людей.

Келси вернулась из сортира и заняла место в главном амортизаторе, и ангелы благосклонно смотрели из-за её плеча. Когда Якульски сказал, что ему нужно закончить смену на пару минут раньше, чтобы он смог зайти в свою каюту и переодеться, Шулуйи запрыгнул внутрь, чтобы сказать, что всё в порядке, и он позаботится обо всём, что нужно сделать.

Переход из командного центра на верхушке корабля в барабан был длинным серпантином и Якульски спускался по нему на карте, колеса которого цеплялись за поверхность при любой гравитации. Когда карт спустился к внутренней поверхности барабана и нырнул под нее, Якульски почувствовал себя пещерным человеком, едущим в подземный мир. Его каюта была на участки инженерии. Знай он заранее, что ему придется встречать Протея и больших шишек с Лаконии, то он притащил бы правильную форму к началу смены и просто поехал бы на место по внешней поверхности барабана, но свалить со смены пораньше было почти так же приятно.

Корпус барабана был построен с размахом и больше напоминал станцию, чем корабль даже в начале своего существования. Будто знал, чем ему суждено стать. Длинные коридоры, высокие потолки, и свет полного спектра, подобный тому, что падал на Землю до того как Марко раскидал пару-тройку её гор по её небу. Он поймал один из диагональных коридоров, изгибающийся в направлении его каюты наискосок к дорожной сети барабана и позволил себе немного пофилософствовать насчёт того, что свет на Медине напоминает родовую память — идея освещения, пережившая свет, которым она вдохновлялась. Путь астеров. Астеросвет. Мысль была красивой, но и немного меланхоличной, что делало её ещё лучше, когда он об этом думал. Во всех прекрасных вещах должно быть немного печали. Чтобы они казались настоящими.

Его каюта предназначалась для холостого молодого мормона, в которой тот жил бы пока не женится, но для Якульски этого было вполне достаточно. Он стянул с себя комбинезон, кинул в утилизатор, причесался и вытащил из ящика свой мундир Флота Освобождения. Затем спроецировал свое изображение на экран в стене, используя его вместо зеркала. В этой сраной форме было охренительно неудобно. В то же время он должен был признать, что она ему шла, делая его более солидным. Придавала вид уважаемого человека, старшего группы, да.

К своему удивлению он почти ждал момента, когда ему придется играть эту роль.

Медина была в напряжении с тех пор, как пришла новость о том, что Па и ее корабли подняли мятеж. Но не в слишком сильном напряжении. Они все здесь были из АВП еще до того, как появился Флот Освобождения. И, будучи АВП, они были также Вольтеровским Коллективом. Или Черными Небесами. Или Золотой Ветвью. Или Соединением. Фракции фракций фракций, иногда чрезвычайно различных групп, пусть и претендующих на одни и те же названия - это было насколько же по-астерски, как и красная астерская каша из сухпайка и грибной виски.

В какой-то мере раскол в рядах Флота Освобождения даже приносил облегчение. Не потому, что это было хорошо, а потому, что это все было охренительно знакомо. Па устроила представление ради статуса, а Марко готовился прижать ее к ногтю. Человечество поступало так же, как и всегда. Как бы то ни было, все веселье не выходило за орбиту Юпитера. Никто не изъявлял желания прилететь со стрельбой в Медленную Зону. Если Дуарте и беспокоился обо всем этом, так это лишь потому, что он был не отсюда. Что бы он с его людьми ни делали на той стороне Врат Лаконии - они были марсианами, отправляясь туда, и оставались ими там.

Дуарте хотел отправить больше ресурсов на Медину? Отлично. Хотел оставить советников на станции, чтобы удостовериться, что местные умеют обращаться с оборудование, которое он привез? Зашибись. Больше для Медины - и все будут довольны. Ко всему тому - Протей вез груз и все хотели взглянуть на Протей. Первый корабль, появившийся уже на той стороне врат. Хоть краешком глаза они смогут взглянуть на то, что Дуарте и его люди строят там. В принципе, если бы пришлось выбирать, Якульски предпочел бы сидеть в кафе со своей командой техников, выпивая и флиртуя. Но раз уж он туда не идет, то глянуть на военных советников и их оборудование тоже будет весьма неплохо.

«Протей» прошёл врата в начале дня, достаточно быстро, чтобы дойти до Медины без эпштейна, и достаточно медленно, чтобы маневровые двигатели смогли привести его в положение стыковочными узлами вниз, к инженерной палубе. До Якульски доходили слухи, что марсиане придерживают тягу эпштейна на минимуме, чтобы никто не смог снять чёткие сигнатуры их двигателя, но он не понимал, какой в этом смысл. Паранойя, слухи и суеверия — наше всё. «Протей» мог быть первым кораблём, построенным на той стороне врат, но он был лишь кораблём. Непохоже, чтобы они летели сюда на спине дракона.

Капитан Сэмюэльс — глава Медины, поскольку она была кузиной Розенфельда Гуоляна, ну и вообще хорошим администратором — находилась в шлюзе в воинской форме Флота Освобождения. Джон Амаш представлял охрану. И с ними системщик Шушана Риндаи со своими каштановыми волосами, заплетёнными в косу, и с глазами того же оттенка коричневого, что и её кожа. Если бы Якульски был лет на тридцать помоложе, то и он мог бы иметь на неё виды.

Сэмюэльс нахмурилась в его сторону, но не то чтобы это что-то значило.
— Ты от техников?

Якульски утвердительно по-астерски кивнул кулаком и занял свое место в строю важных шишек, готовый продемонстрировать прибывшим лос марсианос, что Флот Освобождения - столь же крутые вояки, как и прибывшие койо. Когда-то Медина должна была быть кораблем поколений и строение станции по-прежнему выдавало это - стоило лишь присмотреться. В огромном межзведном "ничто" отсутствовала необходимость встречать гостей на борту. Поэтому инженерный шлюз был выполнен со скупой функциональностью: белые светодиодные лампы и стеллаж с желтыми и оранжевыми мехами вдоль одной из стен. Воздух пах сгоревшим сварочным топливом и неэмульгированной силиконовой смазкой.

Риндаи глянула на него, вскинула голову в приветствии.
- Заменяешь Шулуйи? - спросила она. Но, прежде, чем он попытался придумать что бы на это ответить, шлюзование уже окончилось и вошли прибывшие марсиане. Первое, что моментально пришло в голову Якульски: "Для крутых спасателей они выглядят малость невпечатляюще".

Капитан "Протея" был темнокожим мужчиной с широко посаженными глазами и выразительными губами. Его форма была аналогичной марсианской за исключением знаков различия. Вряд ли он был не выше Якульски и он уверенно двигался в невесомости. Шестеро стоявших позади него носили гражданские комбинезоны, но ширина их плеч и длина их стрижек убедительно говорили о том, что они военные, как и их капитан, что бы там они на себя ни напялили. Сэмюэльс кивнула, но не отсалютовала. Койо с "Протея" вставил ступню в опору на полу, остановив свое движение с элегантностью астера.

- Прошу разрешения взойти на борт, капитан, - произнес он.

— Рада вашему прибытию, капитан Монтемайор, — сказала Сэмюэльс. — Тут вот мои руководители отделов. Амаш. Риндаи. Якульски. Они помогут вам со строительством и снаряжением защищенной базы.

"Защищенной базы?" — Якульски сделал глубокий вдох сквозь зубы. Ни о чём подобном Шулуйи не упоминал. Он подумал, а не было ли его нежелание показать Риндаи свой больной глаз чушью, а на самом деле не хотел ли он просто спихнуть на кого-то другого этот проект. Хотя скорее всего Шулуйи даже не знал…

— Не стоит беспокойства, сэр, — сказал человек с «Протея», Монтемайор, как его назвала Сэмюэльс. — Это мы тут, чтобы вам помочь. Адмирал Дуарте особо просил меня уверить вас, что мы абсолютно уверены в вашей способности справиться с любым источником нестабильности в Солнечной системе. А мы просто хотим сделать всё, что в наших силах для помощи и поддержки наших союзников на станции Медина.

— Мы ценим это, — сказала Сэмюэльс, и, может, только в воображении Якульски, но она расслабилась. Словно от этой встречи она ждала гораздо меньшего удовольствия, а тут вдруг марсианский койо упал вверх лапками. Якульски оглядел остальную шестёрку, думая при этом, с кем из них он будет работать и над чем.

— Ну что, давай пойдём выпьем, — сказала Сэмюэльс, хлопнув Монтемайора по руке, словно они были друзьями. — Мы сопроводим вас в ваши каюты.

--//--

— Это Каллисто, снова и снова, — сказала Робертс.

— Ты даже ещё не родилась, когда на Каллисто были проблемы, — ответил Салис. — Какое "Каллисто снова и снова"?

Якульски откинулся назад, его прижимало к полу вращение барабана. Где-то там, в пяти уровнях под их ногами, плюс четверть километра в сторону кормы и градусов десять по вращению, его ждала его каюта, а в ней — его удобная одежда. После того, как марсиан встретили, напоили, поприветствовали и всё такое, он поспешил в кафе, надеясь перехватить команду техников, пока они не ушли домой. Времени задержаться и переодеться у него не было. Так что теперь униформа, даже с расстёгнутым воротничком, изрядно натёрла ему шею.

Вся техническая команда была тут, всё ещё была. Они сидели на стульях, будто уже пустив корни.

— Не обязательно было быть там, чтобы понимать, что такое марионеточная война, — сказала Робертс. — Моя семья — граждане Каллисто в третьем поколении. Я знаю, на что это похоже, даже если меня там и не было. Земля присылает частную службу безопасности. Марс присылает консультантов. И все они там просто для того, чтобы оказать помощь этому союзу или этой торговой группе, но сводится всё к тому, что Земля и Марс пускают в расход жизни астеров, и им никогда не приходится рисковать своими.

Он ожидал, что здесь никого не будет. После его смены прошло уже много времени, и он давно уже должен был спать. Но свет вытянутого в линию солнца был ярок и высок, и даже после поколений, выросших в темноте, какая-то атавистическая часть его мозга всё равно твердила ему, что это должно означать полдень. В барабане постоянно стоял день — первый, последний, вечный. И череда смен, которая делала Медину живой, рабочей, делала и неважным то, что показывали часы, когда люди шли на ранний завтрак или поздний обед, или перехватывали мимоходом выпивку, возвращаясь к себе в каюту. Или, как он и команда техников, «жгли полуночные огни». И всё это в одно и то же время. Это было течение жизни человечества, оставившего за собой выбор жизни по собственному графику, вместо того, чтобы быть привязанным к двадцати четырём часам Земли и Марса. Время астеров.

— Может, если бы они приходили сами по себе, ага, — сказал Салис. — Тогда можно было бы это увидеть. Но это не так, как я слышал.

— А как ты слышал? — усмехнулась Робертс. — Не знала, что у тебя есть камеры в спальнях властей. От тебя ничего не скроешь, так?

Салис ответил неприличным жестом, но улыбаясь при этом. Якульски глотнул пива, удивляясь, что в груше осталось уже так мало.

— У меня есть друзья в службе связи, — сказал Салис. — Что я слышал, так то, что это Марко попросил Дуарте прийти. Не Лакония пришла дёргать нас за ниточки. Это они пляшут под дудку Флота Освобождения.

— И с хера ли им это делать? — спросил Якульски. Тем же тоном, что и Робертс, как будто лупил Салиса по яйцам, но большей частью желая, чтобы Салис уболтал его с ним согласиться. Усталое сознание Якульски никак не могло отделаться от картинки с шестью консультантами с их гражданской одеждой и военной выправкой.

— По той же причине, по какой ты перепрячешь фишки из казино, когда тебя бросит твой бойфренд, — ответил Салис. — Башкой думай, ага? Мичио Па была одной из их пятёрки. Высшее звено. Может, Марко держал ее подальше от Медины, делал здесь дела только через Розенфельда. Может, каждый знал малую часть всей информации. Теперь Па играет свою игру, и разумно будет изменить условия. Она думает, что знает, как защищены рельсовые пушки? Так он поменяет порядок защиты рельсовых пушек. Вот и всё.

— Или пока внимание Марко, Розенфельда и Доуза отвлечено, Дуарте перемещает своих «консультантов» в нужное место, так что когда он захочет, он, направив рельсовые пушки на Медину, может попросить приготовить ему завтрак. — сказала Робертс.

Якульски поднял руку, привлекая взгляд официантки, и указал на свою пустую грушу. Ещё одна не повредит намного больше, чем повредили уже выпитые. И все они по любому пойдут на счёт Шулуйи. Хорошо, когда можно считать вот так. Вандеркост, сидевший напротив него, заметил это и поднял свою грушу. Официантка кивнула кулаком и вернулась к своим занятиям. Птица с размахом крыльев шириной с растопыренные пальцы Якульски, и голубым отливом, трепеща, скользнула за ними. Она оседлала ветер, словно всё ещё была на планете, где горизонт изгибался вниз, а не вверх. Было что-то удивительное в том, что здесь в воздухе достаточно просторно, чтобы летать.

— Знаешь, что я скажу? — спросил он, глядя на Вандеркоста.

— Ничего не говори, са-са? — ответил старший из техников, лениво почесав татуировку в виде разорванного кольца на своей шее. — Пей.

Якульски прищурился. Любопытство уступило место в его мозгах вялости. Он слишком устал. Он должен пойти поспать. Но официантка была уже в пути с двумя свежими грушами, а ему пришлось прокатиться, чтобы побыть с командой.
— Тогда вот из лучших догадок. Дуарте двигает пешки, чтобы захватить контроль над Мединой? Марко использует Лаконию против Па? Что если мы рассмотрим такое?

— Лучшей догадкой будет: а хер его знает, — сказал Вандеркост добродушно, так тщательно контролируя свои жесты, что становилось ясно, что он действительно пьян. — Это война. Войны на это не похожи.

— Не похожи на что? — сказала Робертс.

— Не похожи на истории про войну, — торжественно ответил Вандеркост. — Истории про войну появляются потом. Типа как Кин Ши Хуанг объединил Китай, или когда ты смотришь и говоришь: это привело к тому, то к этому, а потом всё закончилось. А с чего всё началось? Война началась, когда Марко ударил по Земле? А закончится она, когда Земля и Марс будут мертвы? Когда у астеров будет дом? Когда все будут согласны, что всё кончилось?

Робертс закатила глаза, но Салис наклонился вперед, его пальцы были сцеплены на колене. Якульски взял очередную грушу из раздатчика и выпил. Напиток был холодным и с богатым вкусом, но что-то заставляло его немного сожалеть, о решении остаться и выпить. Марсиане на Медине, Па собрала собственную команду, Фред Джонсон вновь занял Цереру. Все выглядело так, словно кто-то строил самую большую в Солнечной системе мышеловку. И Якульский задумался, не живет ли он внутри сыра.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/69608/369719

Переводчики: M0nt, glorioust, p_zombie, vesea