Готовый перевод James S. A. Corey - Babylon's Ashes (The Expanse 6) / Джеймс Кори - Пепел Вавилона (Экспансия 6): Глава 27: Бобби

- Подтверждаю еще четыре быстродвижущихся объекта, сказал Алекс голосом, напряженным и спокойным одновременно.

- Вижу их, - сказала Бобби, и ее челюсть заныла от ускорения. Консоль наведения идентифицировала новые торпеды, добавив их к тем шести, что уже были в ее прицеле. Три судна, сходящиеся к ним с разных углов, были идентифицированы как Пелла, Шинсакуто и Кото. Личный корабль Марко Инароса, два боевых корабля поддержки, и никакой возможности спрятаться для Роси, кроме как за факелом собственного двигателя. Враги были еще далеко - в миллионах кликов - и ни один из начальных векторов движения не давал им никаких преимуществ. Роси обогонял их. Они были похожи на мальчика на футбольном поле, бегающего с мячом против трех игроков противника, пытающихся его догнать. Вот только здесь у игроков противника были пушки.

Когда Роси достиг точки математического равновесия между скоростью, массой и расстоянием, определяющимся как точка половины пути, настало время принятия сложного решения. Либо они переворачиваются, и начинают торможение в сторону Тихо, либо продолжат бесконечную гонку. Если они позволят Свободному флоту выпустить их в пустые пространства между базами и станциями, погоня превратится в уродливый вид гонки на выбывание. У кого первого кончатся боеприпасы или масса реактора. Учитывая состояние внешней системы в эти дни, более целесообразно было бы тормозить в сторону станции Тихо и надеяться, что поддержка со станции сможет дойти до них быстрее, чем Свободный флот превратит их в груду мусора из металлолома и крови.

Задачей ее и Алекса, было убедиться, что они проживут достаточно долго для того, чтобы найти решение для этой проблемы. Она проследила за торпедами. Если им повезет, это будет стандартной боевой ситуацией. Пока за ними не было видно дрожащих следов отстрела контрмер точечной обороны. Но когда торпеды попадут в эффективный радиус поражения, Роси начнет перемалывать их потоками крошечных снарядов из вольфрама, превращая в пыль. Она знала, что если бы их было только шесть, они бы справились точно. Справиться с десятью сразу было уже сложнее, но если торпеды не достигнут их все одновременно, она была практически уверена, что они переварят и это.

Голос Холдена в ее ухе звучал взволнованно. - Сколько до момента, когда мы можем начать отстреливаться?

- Быстро движущиеся объекты будут в радиусе эффективного поражения ОТО через шестьдесят восемь минут, - сказала она. - У нас есть ответ от Цереры? Если бы они могли запустить пару лишних торпед дальнего действия в сторону этих сукиных детей, меня бы это не расстроило.

Голос Фреда Джонсона ответил, спокойный и деловой. - Я работаю над этим.

"Наши новые друзья близко" - сказа Алекс. "нам может быть немного некомфортно."

"Понял," - сказал Холден.

Росинант уже шел с ускорением около трех g. Бобби чувствовала это суставами и глазами. Дрянной сок, болтавшийся в ее венах, принес ей далекую, мутную головную боль и привкус формальдегида во рту. Ниже нее, другая часть экипажа - Холден и Джонсон - оба заняты подготовкой к бою. Она слышала голос Сандры Ип, доносящийся из гарнитуры Алекса, разговаривавшего по закрытому каналу. Наоми тоже говорила с кем-то, ее голос доносился с нижней палубы.

Чувство тревоги и страха в ее животе были знакомы, как любимая песня. Логика тактики и насилия заполнила экраны, и она обнаружила, что она видит вещи на них так, как будто может читать будущее. Если Церера выпустит шквал ракет или торпед дальнего действия, она видела, что Шинсакуто оторвется, чтобы их остановить. Она видела, как Алекс будет прокладывать путь для Роси, чтобы выгадать несколько лишних секунд, между приближением торпед Свободного Флота. Векторы вражеских кораблей в глубине ее сознания нашептывали ей что-то о безрассудстве и агрессии. И она знала, что на каждом из этих кораблей тоже есть люди, чей ум сейчас проводил такой же анализ, и приходил к похожим выводам. Они заметят то, что она упустила, или пропустят детали, которые заметила она. Всего-лишь одна критическая ошибка, и они будут мертвы или захвачены. Одна такая же ошибка со стороны врага, и они уйдут.

И за всем этим - дерьмовым соком, боевым страхом, отчаянным усилием держать разум ясным, пока вся кровь пытается собраться в задней части ее черепа, - было что-то еще. Теплота. Чувство принадлежности. Ее команда рассчитывала на нее, а ее жизнь зависела от того, как они все выполнят свою работу, с эффективностью, профессионализмом, и без колебаний.

Когда придет время умирать, она хотела бы, чтобы это было вот так. Не в больничной койке, как ее бабушка. Не в печальной маленькой дыре на Марсе, с пистолетом во рту, или кишками, полными таблеток, как ветераны, чья жизнь так и не смогла сложиться. Она хотела победить, защитить свое племя, загнать своих врагов в кашу из крови и отчаянья. А если не получится, то умереть пытаясь. Фрагмент, который она прочла где-то давным давно, всплыл в ее голове: В безнадежном бою, защищая прах ее предков, и храмы ее Богов. Да. Именно так.

- Дерьмо. - сказал Алекс. - У меня тут еще шесть. Поднимаемся до шестнадцати быстродвижущихся объектов.

- Веду их, - сказала Бобби.

- Почему они запускают их с таким разбросом?, - спросил Холден.

- Шинсакуто готовится перевернуться и отвалить, - сказала Бобби. - Полагаю, Церера вняла просьбам Фреда о помощи.

- Так и есть, - сказал Фред. - Только что получил подтверждение.

- Если наши ОТО получат шанс пожевать этих ублюдков, я должен им воспользоваться, - сказал Алекс.

"Все в своих местах?" Спросил Холден. Все хором ответили. Никто не сказал "Нет". "Делай что должен, Алекс"

Он взглянул на нее. Консоли и пилота, и канонира располагались в рубке вместе. Так было спроектировано специально, потому что, если системы начинали давать сбои, они могли бы кричать друг другу. Они должны были быть в состоянии координировать действия, потому что с этого момента и до конца боя, никто больше не имел значения. Любая другая жизнь на корабле становилась просто грузом.

"Ты хороша в этом. Канонир?"

- Давайте убьем этих засранцев, - сказала она.

Росинант прыгнул вперед, толкнув ее в спину, будто нападая. Ее руки врезались в гель, ее пальцы на консоли контроля едва могли шевелиться. Изображение на экране размазалось, ее глаза деформировались перегрузкой, мешая сфокусироваться. Она напрягла ноги и руки, отталкивая кровь обратно к телу. Кресло звякнуло, и свежий поток дешевого сока впрыснулся в ее кровоток. Ее вдохи зазвучали как хрип задыхающегося. Сколько, восемь g? Может даже больше. И это было охереть как долго.

Спустя бесконечное время, раздался звуковой сигнал, когда первая группа торпед вошла в радиус поражения ОТО, и началось время ее решений. Алекс направил Роси по изогнутому пути, заставив атакующие объекты сместиться. Выиграл доли секунды между ними. ОТО ожили, подсвечиваясь золотым на экране, пока стреляли. Глубокая дробь прошла через рубку, от каждого из них, как будто она исполняла музыку. Четыре торпеды вспыхнули сразу, но остальные шесть протанцевали между потоками металла, спиралями побираясь ближе к кораблю. Алекс тяжело вздохнул, ловя одну из них краем выхлопного шлейфа, заставив остальные пять маневрировать. Она поймала четыре торпеды. Пятая смещалась, уклонялась, подбираясь все ближе...

Алекс попытался заорать, но получилось нечто, чуть громче высокого писка. Корабль довернул дополнительные три градуса, чтобы привести в действие еще одну дугу ОТО, и вражеская торпеда умерла, отстала от них, в ярких осколках тая в факеле их двигателя.

Сообщение, появившееся на ее экране, было от Алекса. ЗА НИМИ ПОЙДЕМ?

Два корабля мчались к Роси, прилагая тяжелые усилия чтобы сократить расстояние. Она не знала, была ли это смелость, или безрассудство. Вероятно, они и сами этого не знали. Корабли, полные астероидян, не любили высоких перегрузок, но это была война. Вы принимаете на себя риски, которые должны принять. Но третий корабль уже откололся. И два очка, как выражался ее старый сержант, определили возможность. Эти плохие парни были ужасно близко друг к другу.

ДДА, набила она ответное сообщение, и не стала утруждаться исправлением ошибки.

Она направила пять торпед в звездное пространство между Пеллой и Кото. Корабли Свободного флота сейчас стреляли из ОТО по Россинанту, их выстрелы выглядели на экране нитями жемчуга. Алекс легко уклонялся от них. Они все еще были слишком далеко для применения боевых тактик ближнего боя, но, возможно, астероидяне этого не знали. Или это было просто оскорблением.

Она наблюдала, как изгибаются дуги ОТО, пытаясь достать ее торпеды, устремившиеся к абстрактной линии между двумя кораблями. Две ее торпеды уничтожены. Три. Четыре. Но пятая все же прокралась в пространство между Кото и Пеллой, где их системы наведения вынуждены были признать, что огонь ОТО, который мог бы остановить торпеду, также задел бы дружественный корабль за ней. Два корабля разошлись, и Кото выпустил свою торпеду, доставшую торпеду Бобби всего за несколько секунд до подрыва.

Этот маневр подарил им несколько дополнительных минут, за счет четверти их торпедного боезапаса. Она не могла позволить себе продолжать играть в эту игру, когда ставка была так высока. Но у нее уже было готово следующее огневое решение, которое она передала Алексу.

К его чести, он не стал ни о чем распрашивать. В одно мгновение гравитация исчезла, Эпштейн Россинанта был сброшен на ноль. Ее кресло дернулось в сторону, вздыбленное тяжелым крутящим моментом маневрового двигателя. Построенная на заказ килевая рельсовая пушка заставила корабль подпрыгнуть, когда выстрелила. Это оружие Роси не было стандартным для обычного марсианского корвета. Вращение продолжалось, пока они не вернулись к своему прежнему курсу, а затем перегрузка в десять g впечатала ее спину в кресло, когда привод Эпштейна пнул их вперед, а контрреверсы погасили момент вращения.

Высокоскоростные три шестьдесят, с точно синхронизированным выстрелом из рельсовой пушки, выпущенным на половине момента вращения, точно не были стандартной боевой тактикой для марсианских фрегатов, но она полагала, что ее старые инструктора тактики боя одобрили бы.

Внезапный сокрушительный вес ускорения вызвал волну тошноты, и ее сердце засбоило, заикаясь в замешательстве от динамики жидкости и давления. На мгновение она, должно быть, отключилась, потому что попадания в Кото она не заметила. Только светящийся шлейф плазмы расширялся позади него, там, где он сбросил ядро. Даже вжатой в кресло, ей удалось улыбнуться. Она хотела посмотреть, остановится ли Пелла, пойдет ли на помощь своему падшему товарищу.

Нет, они этого не сделали.

Бобби подготовила огневое решение, передала его Алексу, и они попытались снова. Невесомость, момент вращения, удар рельсовой пушки, расплющивание в кресло. Но теперь Пелла знала. На огромных расстояниях между ними даже доля секунды, которая потребовалась для раскрутки Росинанта, была достаточной для того, чтобы противник смог просчитать атаку и увернуться. Она запустила еще две торпеды в Пеллу, но они были сбиты задолго до того, как смогли нанести урон.

Пелла запустила еще одну партию торпед, но без Шинсакуто и Кото, которые моли бы повысить плотность партии, Бобби не волновалась о них. Похоже, сложности этого боя закончились. Теперь все становилось дольше, проще и хуже. Что-то сдвинулось в ее трахее, там, где ничего не должно было бы двигаться, она закашлялась, и ее голова слегка закружилась, когда она это сделала.

Так они и заканчивали сейчас. Длинная, отчаянная гонка, чтобы увидеть в конце, у кого первого закончится боезапас ОТО или торпеды. У кого были союзники в достаточной близости, чтобы усложнить ситуацию. Но еще до всего этого, был бы порог торможения. Точка невозврата, после которой у них не хватило бы массы реактора, чтобы погасить тягу, которую они уже развили на своем векторе. Они попали бы в ловушку на отчаянно длинной орбите, в милости тех, кто пришел бы за ними. Это был ее тяжелый дедлайн.

Сражаясь за то, чтобы перемещать пальцы над элементами управления консоли, она отправила сообщение Холдену: ОТВЛЕКИ ИХ.

Спустя мгновение, пришел ответ: ???

ОТВЛЕКИ ИХ.

Бобби ждала неизбежного призыва к разъяснению, но была приятно удивлена, когда вместо этого, активизировался коммуникационный массив. Узкий луч. На Пеллу. Она увидела, что соединение принято. Хорошо. Она попыталась отсчитать от пяти до нуля, но сбилась где-то на трех. Дыша сквозь стиснутые, ноющие зубы, она снова отправила огневое решение. Сдвиг, вращение, стрельба и вдавливание в кресло, хруст позвонков, и сознание, балансирующее на краю черноты. Это не принесло ничего хорошего. Пелла снова уклонилась.

Должен был быть выход. Она не могла допустить, чтобы противник заставил их бежать. Она не могла подвести свою команду снова. Должен был быть выход. Они могли выстрелить на долю секунды раньше... но килевое крепление означало, что Роси может стрелять только вперед. Из ее глаз вырвалась слеза, ударившаяся о гель возле уха, словно камень. Они все еще на восьми g? Она посмотрела на огневое решение через замутненные слезами глаза. Должно быть хоть что-то. Какой-то другой способ провести прямую линию между двумя точками.

Она могла попробовать еще раз, но "Пелла" уклонилась от того, что было раньше. Рельсовая пушка могла стрелять только по прямой, и теперь, когда на "Пелле" знали, что значит их разворот, ее компьютеры были бы очень хороши в прогнозах траектории полета снаряда и уклонении от него.

Что-нибудь. Что-нибудь есть. Крошечный, сияющий проблеск идеи. Пелла уклонилась так же, как раньше.

А как она уже уклонялась раньше?

Ее запястье скрипнуло, когда она вытаскивала на экран запись боя, продвигаясь назад секунду за секундой. Дважды Пелла уклонялась от рельсовой пушки. Оба раза, запустив все маневровые двигатели левого борта - уклоняясь, - а затем корректируясь по правому борту. Это возвращало ее на то же направление, в котором она была, не позволяя отклоняться. Но что, если это постоянное поведение...

Она снова отправила огневое решение. Болезненный момент вращения, удар рельсовой пушки, треск кресла под весом ее вдавливаемого тела. Но Пелла сделала это снова. Уклонилась. Тем же самым путем, что и раньше. Это был паттерн, и паттерн означал щель в их доспехе. И она могла воткнуть нож в эту щель.

Формальдегидный привкус во рту стал тяжелым и химическим. Они были вне зоны действия ОТО, но это была только условность. Снаряды ОТО не испарялись волшебным образом, и не замедлялись в невесомости. Каждый вольфрамовый снаряд, который не попал в цель в бою, все еще летел где-то там, в черноте, с той же скоростью, как в тот момент, когда он покинул ствол. Только огромная обширность пространства удерживала каждый корабль от случайных дыр.

Однако это, черт побери, не случайно.

Ее пальцы болели. Ее голова болела. Она не обращала внимания. Она прикидывала скорость всего, что у нее было - снаряды ОТО - очень много метров в секунду. Торпеды - стартуют медленно, но затем следуют кривой ускорения. Выстрелы рельсовой пушки ... она перепроверила цифры. Ладно. Выстрелы рельсовой пушки реально быстрые.

Это головоломка. Это была только головоломка. Был ответ, и она могла его найти. Был бы один шанс. Она применила новое огневое решение, связав все вместе.

Ты мой, кусок дерьма. Теперь ты мой.

Она передала огневое решение.

Росинант вздрогнул, вибрация ОТО стала более жестокой из-за высокого ускорения. На ее экране это выглядело как облако золота. Тысячи снарядов понеслись уничтожить торпеды, которых там не было. Слишком неточно, чтобы попасть в Пеллу с этого расстояния, и место все-равно неправильное. Это выглядело как ошибка стрельбы. Неисправность. Выглядело как ничто. Затем пошли торпеды. Три из них, выплюнулись в сторону Пеллы по плотным траекториям. Очевидная опасность. Белые маркеры, показывающие вектора внутреннего напряжения, вектор атаки, направление до цели и ускорение в сторону левого борта Пеллы. ОТО Пеллы открылись и выплеснулись навстречу приближающимся, пьяно уклоняющимся торпедам. В течение долгих, ужасных минут, кусочки ее головоломки наконец встали на свои места.

Это не сработает. Они должны были это увидеть. Также ясно как и она, они должны были это увидеть.

Торпеды ускорились, двигаясь к флангу Пеллы и увядающему огню их ОТО. Пелла выпустила три торпеды. Золотое облако снарядов ОТО Бобби было уже почти на месте.

Алекс прибил движок, также как и до этого. Закрутил их. Рельсовая пушка выстрелила в ту самую долю секунды, которая ожидалась на Пелле, остов корабля заскрипел. Прежде чем Бобби увидела, что случилось, Роси завершил свою дугу, его движок запустился, так же как и раньше. И Пелла, флагман Свободного Флота и личный боевой корабль Марко Инароса - уклонился от рельсовой пушки так же, как и раньше. Как и раньше. Отступив от торпедного сражения своим левым боротом.

И оказавшись на пути надвигающегося облака снарядов ОТО.

Не было никакого способа узнать, сколько попало, но Пелла сбилась с курса, ее основной двигатель все еще работал на полную, даже когда она развернулась почти перпендикулярно к Росинанту. Алекс замедлился, и простое ускорение в три g ощущалось так, как будто она была светом внутри воздушного шарика. Бобби проверила боезапас и отметила, что она уже выпустила половину своих торпед, поэтому она выпустила и половину из оставшихся, отправив еще пять торпед в сторону Пеллы; одна за другой, они направились к конусу раненого корабля. Пелла потеряла как минимум один маневровый по своему правому борту и изо всех сил пыталась вырулить свой ОТО.

И тогда стало трудно увидеть, что происходит, потому что факел вражеского привода теперь указывал прямо на них. Пелла отступала от эклиптики в направлении тусклых звезд. Алекс приглушил тягу, оставив их плыть. Затылок Бобби был влажным. Либо она вспотела, либо это были слезы, вырвавшиеся из ее глаз, и собравшиеся там. Или ее кожа лопнула, и она была в своей собственной крови. Неважно, ощущение было великолепным.

Алекс смотрел на нее, широко раскрыв глаза. Покачал головой. Его губы медленно растянулись в улыбке. Он начал хихикать, а потом и она тоже. Ее ребра болели. Болело горло. Когда она попыталась пошевелить левой рукой, локоть запротестовал так, будто он был вывихнут, и грубо поставлен на место.

- Святое дерьмо, - произнес Алекс. - В смысле... Просто святое гребаное дерьмо.

- Я знаю - сказала она.

- Это было потрясающе! - Алекс гикнул и изобразил прямой в воздух. - Мы сделали это! Мы напинали им зад!

- Мы это сделали, - сказала Бобби, закрывая глаза и делая медленный глубокий вдох. В ее грудине как будто заискрил фейерверк, и она снова засмеялась. Тонкий звук, далекий словно ее дом, настойчиво проникал в ее сознание. Она поняла, что слышала его уже некоторое время, но не обращала внимания в пылу боя. Теперь, наконец, она поняла, что это.

Это была медицинская тревога.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/69608/369725

Переводчики: Kee, p_zombie, ser3141