Готовый перевод James S. A. Corey - Babylon's Ashes (The Expanse 6) / Джеймс Кори - Пепел Вавилона (Экспансия 6): Глава 28: Холден

Когда Холден покинул Земной флот, с волчьим билетом, с чувством облегчения и праведного гнева, это только укрепило его. В то время он думал, что самая большая ирония в его жизненном падении состоит в том, что, хотя возможности его карьеры теперь существенно сузились, а его статус в этом мире потускнел, он чувствовал себя свободным. Оглядываясь на это позже, он полагал что это чувство свободы занимало лишь второе место после подсознательного, едва выразимого облегчения, что ему больше не придется видеть корабли, предназначенные для сражений.

С тех пор как Росинант стал его домом, он выслеживал пиратов для АВП. Сражался на Ио. В медленной зоне. На Илосе. Если бы когда-то он проглотил обиду, и остался на службе, он был бы в тысячу раз в большей безопасности. А теперь происходило то, чего с ним еще не случалось. Во всех своих предыдущих битвах он был главным. Многолетняя работа с командой, костяк которой составляли всего четверо, привела к тому, что безумные действия стали нормой. Благодаря их сотрудничеству с Фредом Джонсоном, теперь на каждой станции у них был кто-нибудь, с поддержкой, готовой ее предоставить. Даже при большом ускорении, которое так сильно вдавило его в амортизатор, что он едва мог дышать, у него была глубокая потребность что-нибудь сделать. Взять под контроль какой-нибудь аспект действий. Быть эффективным.

Правда состояла в том, что сейчас он мог только дать действовать другим. Наблюдение за тактической картой, и попытки не отключиться, - это было все то полезное, что он мог сделать. Даже призыв о помощи к Церере, сейчас был чужой работой. И Фред в амортизаторе на другом конце мостика мог справиться с этим лучше, чем он. Когда произошел сбой питания, и оно переключилось на резервный источник, Амос или Кларисса пометили его для ремонта быстрее, чем он вспомнил, как вызвать экран контроля повреждений. Мфьюм и Штейнберг, станции которых были в средней части корабля, Ломбо и Дрога, внизу, на инженерной палубе, две команды пилотов и стрелков, готовые взять на себя контроль, даже если корабли Свободного флота разнесут их кокпит. Поэтому он просто наблюдал, как Шинсакуто отваливается на перехват торпед дальнего действия с Цереры, а затем переключил внимание на Кото и Пеллу - корабль Марко Инароса, пока они мчались к ним снизу, как акулы.

Наоми лежала в соседнем амортизаторе, ее вздохи были рваными как при удушье. Он хотел поговорить с ней, спросить, все ли с ней в порядке, предложить ей хоть какую-нибудь заботу. Он попытался представить ее ответ. Что-нибудь вроде "Я ценю что тебе не все-равно, но не время говорить о моем эмоциональном состоянии, в разгар перестрелки". Это был еще один способ, которым он мог попытаться что-то контролировать. Сделать что-нибудь лучше. Сделать что-нибудь. Она была менее чем в метре от него, и в то же время - в миллионе километров.

Когда привод вырубился, и корабль начал резко разворачиваться, он решил, что они просто умерли. Затем мощный толчок вбил его обратно в амортизатор. Несколько секунд он задавался вопросом, было ли это на самом деле, или он начал галлюцинировать, но потом увидел, как Кото отваливается прочь под ними. Даже тогда потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что произошло, как раз вовремя, чтобы это произошло снова. Он услышал, как Наоми застонала, когда ускорение снова вдавило их в амортизаторы.

Он хотел крикнуть Бобби, чтобы она остановилась. Что на корабле люди - и некоторые из них - астеры. Да даже если не астеры, все-равно никто из них не вырос в силе тяжести достаточной, чтобы они могли выдержать гравитацию в восемь g в течение всего дня, дерьмовый у них сок или нет. Но он не мог крикнуть это ей, потому что, если она делала с ними все это, то вероятно, у нее не было другого выбора. Лучшее, что он мог, это ненавидеть происходящее и терпеть.

Вот почему, когда наконец пришло то, что он действительно мог сделать, это стало практически головокружительным облегчением.

ОТВЛЕКИ ИХ.

Он силился разобрать слова размытым, болезненным взглядом. Кого Бобби просит отвлечь? Команду? Врага? Ему пришлось приложить усилие, чтобы заставить свои пальцы набрать: ???.

Ее ответ было точно таким же. ОТВЛЕКИ ИХ.

Холден уставился на эти слова. Как бы сильно он ни хотел помочь, на самом деле не смог бы сделать намного больше того, что уже сделал корабль. Система РЭП начала веером швырять в наступающий корабль всякий радиошум, делая всё возможное, чтобы ослепить торпеды противника. Лазер передатчика лил в датчики «Пеллы» столько высокочастотного излучения, сколько мог накачать в луч. Что касалось отвлекающих мер, «Роси» уже делал всё возможное. Он с усилием сделал ещё один болезненный вдох.

РЭП —
https://ru.m.wikipedia.org/wiki/ECM
— радиоэлектронное подавление.

С другой стороны, что еще он делал? И мысль о комм-лазере дала ему идею.

Он подхватил контроль коммуникационного лазера и отправил узкий луч на Пеллу. Возможно, они подумают, что он хочет потребовать от них сдаться. Или хочет сдаться сам. В интеллектуальном плане, он должен был бы почувствовать беспокойство. Это все-таки был Марко Инарос. Человек, который убил Землю. Кто пытался захватить Наоми и убить его. Но между болью ускорения и соком, пульсирующим в его сердце, ничего этого он не чувствовал.

Узкий луч поднял несущую, возникла краткая пауза, пока согласовались длина волны и протокол передачи, а затем соединение было принято, и Холден взглянул в глаза Марко Инароса. Он видел фотографии этого человека. Видел записи его пресс-релизов. Он знал это лицо так же хорошо, как мог бы знать лицо любой третьесортной знаменитости. Ускорение откинуло волосы Марко, натянуло его кожу, подтолкнуло его щеки назад и внутрь. Заставило его выглядеть моложе, чем он был на самом деле. Холден надеялся, что то же оно делает и с ним.

Он и не предполагал, что Пелла притормозит, чтобы сделать разговор возможным. Что бы он ни собирался сделать, он думал, что это произойдет в текстовом режиме. Но теперь, когда они просто смотрели друг на друга, он подумал, что даже этого будет достаточно. Монитор находился всего в шестидесяти сантиметрах от Холдена. Монитор Марко был от него на том же расстоянии. Это создавало иллюзию, что они находятся совсем близко друг к другу. Он мог видеть маленький изъян в линии волос Марко, там где они изгибались назад у его правого виска. Кровь у него в глазах. Это казалось интимным. Почти неловким. И в неподвижности, в которой были они оба, у него возникло жуткое чувство, будто он смотрит в зеркало и видит, как кто-то еще смотрит на него оттуда. Человек, что решал судьбу человечества, словно это была работа на полставки, прямо напротив него. Достаточно близко, чтобы дотронуться.

Трудно было понять, какие эмоции испытывал Марко на самом деле, а какие Холден себе только воображал. Вызывающая насмешка. Замешательство. Возможно, они были там на самом деле; возможно, они были только тем, что он ожидал увидеть. Однако он был уверен, что злобный блеск появился в глазах мужчины в самом конце. Усилие от работы над элементами контроля отразились на лице Марко, и Холден ожидал, что сейчас придет сообщение. Обман, или обвинение. Он ошибся.

Марко кликнул, и на экране появилось новое лицо. Моложе. Темнее. Также искаженное ускорением, но безошибочно узнаваемое. Филип Инарос. Мальчик не смотрел на Холдена, он, похоже, даже не подозревал о нем. Холден, вероятно, даже не отображался на его мониторе. Марко дал Холдену только секунду, чтобы взглянуть на мальчика.

Он не знал, что Марко хотел этим показать. Возможно, это было пошлое мужское хвастовство. Теперь она может быть с тобой, но я трахнул ее первым. Это было бы похоже на Инароса. Возможно, это должно было показать, что сын ненавидел их так же, как отец. Но если смотреть на Марко было неловко, смотреть на Филипа был действительно увлекательно. Холден не мог не найти следов Наоми в молодом мужском лице. Узнаваемая складка в уголке его глаз. Угол его щеки и форма его губ. То, как он двигался, напоминало Холдену Наоми, борящуюся с тяжестью.

Больше всего его поразило то, как молодо выглядел мальчик. В этом возрасте Холден еще не покинул Землю. Все еще просыпался на ранчо в Монтане, завтракал со своими многочисленными родителями, прежде чем отправиться на ремонт заборов и проверку турбин ветрогенераторов. Раздумывал о флоте, потому что Бренда Кауфманн порвала с ним, а он был уверен, что никогда ее не разлюбит.

Ошибки молодости. Все делали некоторые из них.

Привод вырубился. Амортизатор Холдена резко дернулся в сторону, и после того, как рельсовая пушка выстрелила, также резко вернулся на место. На его экране, глаза мальчика расширились, когда его амортизатор повернулся. Что-то громкое произошло на Пелле. Кто-то закричал. Жалобно завыла медицинская тревога. Передача прервалась, вместе с ней, гравитация ускорения на Роси упала тоже. Она все еще была больше, чем обычно, но после долгого воздействия восьми g, благодарность его тела была глубокой и внутренней. Наоми застонала, наполовину от боли, наполовину от облегчения. Он услышал крики своих людей: восторг и возбуждение. Во рту был привкус крови. Его локоть заболел, когда он потянулся к монитору, чтобы переключиться на тактический дисплей, не используя элементы контроля амортизатора. Голос Алекса, приглушенный, как будто из-под воды, добрался до него. Это было потрясающе. Мы сделали это. Мы напинали им зад.

Пелла отходила, все еще под большой тягой, убегала прочь. За ней неслись торпеды Росинанта. Не думая, он обезвредил их.

Его пальцы колебались над экраном, его разум разваливался на части, собирался в целое, и снова разваливался, как это было всегда в конце долгого ускорения на большой тяге. Кровь, прихлывнушая к его мозгу, приносила странные, мимолетные ощущения. Его левая нога холодная и влажная, как будто он стоял в реке. Запах горящих волос. Чувство стыда, которое появилось и тут же исчезло, так же как появилось. Он прижал руки к глазам, и кашлянул. Боль пронзила его позвоночник. В ушах раздался звон. Тинитус.

Нет, не звон в ушах.

- Джим.

Он вывернул себя из кресла, сражаясь с неестественным весом своего тела. Наоми билась в своем амортизаторе, бесполезно пытаясь подняться в повышенной гравитации. Лицо ее стало пепельным. Его полудействующий мозг ударился в панику. Ей больно. Что-то не так. Это моя вина.

- Что? - сказал он, его голос был грубым и флегматичным. - Что случилось?

Бобби спустилась из кабины, напрягая мышцы на лестничных ступеньках. Взгляд Наоми метался с него на нее и обратно. Она указывала на что-то, задыхаясь, пытаясь выдавить из себя слова.

- Фред - сказала Наоми - У него инсульт.

- Ох - сказал Холден, но Бобби уже бросилась вперед, отстегнула ремни и наполовину вытащила Фреда из кресла. При их нынешнем ускорении старик должен был весить больше двухсот килограмм. Бобби почти рухнула, но устояла, ее руки обхватили его верхнюю часть тела, пытаясь высвободить его полностью. Холден пошатнулся в сторону лифта и заорал. - Алекс! Гаси привод. Положи нас на треть g.

- Враги еще...

- Если они начнут стрелять в нас, сделай что-нибудь умное. У нас ЧП.

Тяжесть отпустила снова. Позвоночник Холдена удлиннился. У него было чувство, что его колени опухают. Бобби, которая теперь несла Фреда на руках, была уже лифте, который сбросит ее к медицинскому отсеку. На ее руках Фред выглядел крошечным, глаза его были закрыты. Холден говорил себе, что рука старого человека, накинутая на плечо Бобби, цепляется за него. Значит в ней еще была сила. Он не знал, правда ли это.

Какофония голосов заложила его уши. Все спрашивали, что случилось. Что произошло.

- Штейнберг! - рявкнул он. - Ты на оружие. Патель, возьми коммуникацию. - Затем он снял гарнитуру. Лифт возвращался к ним, его мягкий гул едва слышался в шумах корабля, и это было единственное, чего ему сейчас хотелось услышать. Он желал, чтобы лифт двигался быстрее.

Наоми положила руку ему на плечо. - Все будет в порядке.

- На самом деле?

Наоми беспомощно пожала плечами. - Я не знаю.

Подъехал лифт. Они вошли и спустились на палубу экипажа. Если бы Пелла вернула контроль над кораблем, она могла бы вернуться. Бой мог начаться снова в любую секунду, застав их вдалеке от амортизаторов. Холден знал, что им надо лететь к Тихо на полной тяге, так быстро, как они только смогут. Он прошел через узкий военный коридор в медицинский отсек. Словно он был на другом корабле. Все было там, где всегда было, но казалось новым. Свежим. Иноземным.

Фред лежал на столе, раздетый до пояса. Манжета автодока обвилась вокруг его руки, иглы воткнуты в вены. Он выглядел странно уязвимым, как будто он физически сжался между тем временем, когда он был в амортизаторе, и сейчас. Бобби стояла над ним, скрестив руки, грозная, как ангел из Ветхого Завета. Один из самых страшных. Из тех, что выведут вас из рая и уничтожат армии за одну ночь. Она не подняла глаза, когда они вошли.

- Насколько все плохо?- спросил Холден.

Каким то образом Бобби превратила свое пожатие плечами в выражение ярости. - Он мертв.

--//--

Он не знал, как Амос и Кларисса будут готовить тело, но каким бы ни был механизм, он оказался подходящим. Амос раздел его, а Кларисса протерла кожу Фреда влажной тряпкой. Холдену незачем было там быть. Ему незачем было смотреть. Но он все-равно это сделал.

Они не разговаривали. Не шутили. Кларисса протирала тело Фреда со спокойной, деловой интимностью. Сострадательной и не сентиментальной. Амос помогал, когда Фреда нужно было переместить и одеть в новую форму, и когда ей нужно было сдвинуть мешок для тела под ним. На все потребовалось чуть меньше часа. Холден не знал, слишком ли это долго или недостаточно долго. Кларисса напевала что-то, пока работала. Мягкую мелодию, которую он не узнал, но из тех, которая не была ни в мажорном, ни в минорном ключе. Ее тонкое, бледное лицо и ширина Амоса, казались идеально подходящими. Когда мешок был запечатан, Амос поднял его. Это было не трудно. Они все еще были на ускорении чуть выше трети g.

Кларисса кивнула Холдену, когда они вышли из медицинского отсека. Ее кожа была в ушибах на затылке и на руках, где кровь скапливалась во время ускорения. - Мы позаботимся о нем, - сказала она.

- Он был важен, - ответил Холден, и ему не было стыдно то, что его голос сорвался.

В глазах Клариссы мелькнула то ли скорбь, то ли усмешка. - Я провела много времени с мертвыми. Он теперь будет в порядке. А ты позаботься о тех, кто пережил это.

Амос дружески улыбнулся, неся мешок. - Когда вам чуть позже нужно будет напиться, или подраться, просто дайте мне знать.

- Ага, - сказал Холден. “Хорошо.”

Когда они ушли, он постоял рядом с пустым медицинским столом. Он лежал на нём не раз. И Наоми. И Алекс. Амос. Амос в этой комнате отрастил большую часть руки. То, что эта смерть вышла случайной — глупой — казалось непристойным, хотя было, в общем, обыденным делом. Инсульты с людьми случаются. Фред был уже далеко не юноша. У него постоянно было высокое кровяное давление. Он долго не спал, заставляя себя действовать. Они применяли паршивый сок. И это была долгая битва при высоких ускорениях. Всё это было правдой. Всё это имело смысл. И всё это не имело значения.

Остальные всё ещё были в своих постах, но все уже всё знали. И рано или поздно ему придётся выйти к ним. Он не знал, что он скажет команде Фреда. "Мне так жаль", — ну а после этого?

Он провёл рукой по матрасу, прислушиваясь к шороху пластика под кожей. Тот казался холоднее, чем он ожидал. Секунда ушла на понимание того, что это из-за испарения сырости от ткани Клариссы. Он узнал Наоми по звуку её шагов.

— Ты помнишь, как было объявлено, что он работает с АВП? — спросил Холден.

— Помню.

— Это было единственной темой во всех новостях в течение… не знаю. Недели. Все говорили, что он предатель и это позор. Рассуждали, не начать ли расследование. Может ли он все ещё быть привлечен к ответственности, даже если он ушёл в отставку много лет назад.

— То, что слышала я, было более двусмысленным, — сказала Наоми. Она вошла в комнату, прислонилась к другому столу. Говоря, она словно вуаль накинула свои волосы на глаза, потом нахмурилась и зачесала их назад. — Люди, которых я знала, предполагали, что он был кротом. Попыткой землян ввести в организацию троянского коня.

— Тогда это была ещё ваша организация?

— Да. Ещё была.

Он повернулся, и, подтянувшись, сел на стол. Автодок, почувствовав его вес, включил стартовый экран, несколько секунд с надеждой светился, потом снова выключился.
— Я не могу вспомнить, было ли время, когда Фред Джонсон не был чем-то важным. Это просто…

Наоми кивнула. Он смотрел на неё. На линии её лица, которых в нём не было, когда он её встретил. На то, как изменились очертания её подбородка. Она была прекрасна. Она была смертной. И он не хотел об этом думать.

- Каждая фракция АВП, которую Фред смог запугать или упросить или задобрить, ждет нас на Тихо, - сказал Холден. - И нам придется сказать им, что Марко победил.

- Он не победил, - сказала Наоми.

- Ну, тогда мы должны будем сказать им, что мы попали в засаду, и Фред умер, но Марко совсем не победил.

Наоми улыбнулась. Рассмеялась. Как странно это сделало тьму вокруг легче. Не светлее. Просто легче, даже если они всё ещё были на том же месте.
— Ладно, тогда порядок, если ты смотришь на это с такой стороны. Слушай, наихудшим развитием событий будет если мы не сможем склонить их на нашу сторону. Я не говорю, что это было бы не здорово — иметь на своей стороне побольше Пояса. Но если мы не сможем привлечь их к сотрудничеству, значит не сможем. Мы всё равно можем победить.

— Только в войне, — ответил он. — Не в том, что имеет значение.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/69608/369726

Переводчики: Kee, M0nt, p_zombie