Готовый перевод James S. A. Corey - Babylon's Ashes (The Expanse 6) / Джеймс Кори - Пепел Вавилона (Экспансия 6): Глава 40: Пракс

Чем больше времени проходило, тем яснее становилось, что именно означал официальный нейтралитет Ганимеда. В доках и на орбите спутника становилось все больше кораблей Свободного Флота, и все меньше других. Солдаты в форме Свободного Флота все чаще появлялись на станциях, рынках, в общественных залах и коридорах, сначала как отдельные случайные прохожие, затем все более крупными группами и со все более агрессивными поведением. Затем с оружейными креплениями на броне, которые позволили бы им безопасно вести стрельбу, что бы ни происходило вокруг.

Джуна перестала позволять ему смотреть местные новости за завтраком по выходным. Слишком много историй о телах, найденных в плохом состоянии. Слишком много пропавших без вести, слишком много обвинений в шпионаже, слишком много напоминаний от все еще официального аппарата безопасности, что Пинквотер, являясь неофициальной службой, не преследует каких-либо политических целей, а заботится исключительно о безопасности и благополучии граждан Ганимеда.
Многое из этого обсуждалось людьми, поскольку не было правдой.

Для Пракса официальные новости и солдаты с оружием были не самыми тревожными вещами. Он замечал более мелкие детали. То, как девочки больше не протестуют против того, что бы остаться дома в комендантские часы. Как Джуна начинает глубокомысленные разговоры о том, чтобы эмигрировать с Ганимеда, и поискать себе место где-то еще, а затем бросает эти разговоры, не делая никаких выводов. Мелкие детали имели больший вес. Да, диссидентское движение перестало существовать. Да, люди исчезали. Но, кроме Карвонидис, все это были люди, которых он не знал лично. И изменения на станции также изменяли его семью. И они изменяли его самого.

Пракс продолжал ходить на работу, потому что больше он все-равно не мог ничего сделать. Ситуация не стала бы лучше, прячься он в своей постели. И краткие проявления нормальности иногда были почти так же хороши, как и настоящая жизнь. Так что он ходил на собрания по утрам, и работал со своими растениями во вторую половину дня. Некоторые прогоны пришлось отменить. Исследования и разработки больше не были приоритетом, куда важнее было производить пищу для снабжения военных кораблей. Пракс считал, что это очень недальновидно. Подобные потрясения всегда были аргументом в пользу большего количества исследований, особенно в области работы с радиопластом, которую предложили Хана и Брайс. Он пытался снова и снова поднимать этот вопрос. Он даже зашел так далеко, что начал расспрашивать, с кем из Свободного Флота он мог бы связаться, что бы обсудить вопросы лаборатории. Однако никто не был в восторге от этой идеи. Так что это стало еще одной вещью, которую отняла оккупация.

Помимо всего, над ним висел страх перед тем, что он сделал, отправив данные на Землю. И когда служба безопасности наконец пришла, это стало почти облегчением.

В середине дня он был в лаборатории приливной гидропоники. Ряды растений с черными листьями тянулись из баков к источникам света. Корни, которые проталкивались через лежащий в основе водный гель, были бледными, как снег. Пракс двигался от растения к растению, его руки были в голубых перчатках NBR. Он осторожно проверял каждый лист, глядя на желтые и оранжевые разводы, где отмирал радиопласт. День проходил неплохо, пока кто-то не позвал его по имени.

- Доктор Менг?

Их было четверо, все мужчины. Двое были одеты в простую униформу с логотипом Пинквотер на груди и плечах. Другие двое были из Свободного Флота. Пракс почувствовал, как его сердце ударилось о грудь, а в кровь выплеснулась доза адреналина, но постарался выглядеть так, как будто он был только слегка озадачен. Любой был бы обеспокоен, когда тебя разыскивает Свободный Флот. Даже невиновный. Он полагал, что это правильное поведение.

- Чем я могу вам помочь?

- Нам необходимо, чтобы вы прошли с нами, сейчас - сказал более высокий из двоих людей Свободного Флота.

- Я не могу - сказал Пракс, указывая в сторону растений, которые он еще не проверил, как будто это все объясняло.

Они подступили ближе, окружая его. У них у всех были пистолеты. Наручники. Баллоны с останавливающим газом.

- Вы должны пойти с нами сейчас же, - снова сказал высокий мужчина.

- Могу ... могу я поговорить с представителем профсоюза? - спросил он, но не удивился, когда тот солдат Свободного Флота, что был пониже, толкнул его в поясницу. "Я мог бежать", - подумал он. "Это не помогло бы, но я мог бы это сделать".

Они провели его через офис. Когда они проходили мимо Брайс в общем зале, она отвела взгляд, делая вид, что не замечает их. Стойка регистрации была пуста, как будто всем внезапно захотелось отлучиться в туалет или сделать перерыв на кофе. Никто из его коллег, фактически не увидит, как он уходит. Вот как быстро правильные силы могут заставить кого-то исчезнуть. Проходя через входную дверь, он вдруг понял, что это в последний раз, и это было похоже на озарение. Наблюдая за новостями, он раздумывал, как столь многие могли пропадать на станции, полной людей и камер повсюду. Теперь он понял.

Все, что им было нужно, это сделать так, чтобы наблюдать было слишком опасно.

Они погрузились в кабину, и поехали вниз по главному коридору, вниз по южной рампе, в хорошо освещенный бетонный тоннель. Внезапно его настигло внутреннее воспоминание о том, как он ждал здесь, когда зеркала упали, когда само выживание Станции Ганимед было открытым вопросом. Он ждал тогда своей очереди прямо здесь, когда пытался найти Мэй. Теперь ее очередь задаться вопросом, что стало с ним. Симметрия.

В офисе Пинквотер они отвели его в маленькую холодную комнату. Зеленые стены. Зеленый пол. Все пропахло промышленным очистителем. Тем, что они использовали для очистки от крови и плевков. От биологического мусора. Привинченный к полу стул, перед дешевым пластиковым столом. Черные точки вдоль стены, смещавшиеся вокруг него, похожие на глаза паука. Не камеры, а те же многочастотные массивы датчиков, которые он использовал в лабораториях. Достаточно чувствительные, чтобы наблюдать за сердечным ритмом и изменениями его кожи, и отслеживать тепловые изменения в каждой части его тела. Он широко использовал их в своих прошлогодних экспериментах с соей, и видеть их здесь сейчас, было почти как предательство.

Вошел человек из Свободного флота, тот что был повыше. С ним была темнокожая женщина в форме Пинквотер. Пракс поднял глаза. Он так много раз представлял себе этот момент посреди ужасных, пропитанных потом ночей, что теперь, когда это происходило на самом деле, ему было почти любопытно увидеть, насколько оправдаются его ожидания. Будут ли они его бить? Угрожать насилием? Будут ли угрожать Мэй, Джуне и Наталии? Он слышал, что иногда они подсаживают заключенных на наркотики, а затем угрожают лишить их, и дают ломке сделать всю работу.

- Доктор Мэнг, - сказал высокий мужчина, сидящий напротив него. А они принимают наркотики для усиления сосредоточенности? Пракс слышал о фокусирующих наркотиках, но он не знал, как они работают. - Это вы были руководителем Киваны Карвонидис? Вы записаны, как опознавший ее тело.

- Да, я -, сказал Пракс. Был ли способ притвориться, что он не имеет отношения ко всему этому? Поверили бы они ему, если бы он стал отрицать все подряд? Или он просто сдал бы сам себя? Все эти черные, механические глаза, были направлены на него, и светло-коричневые глаза высокого человека тоже. Только женщина из Пинквотер смотрела в свой ручной терминал. - Да, это был я. Думаю, у Карвонидис не было своей семьи на станции. Хотя я не уверен. Что-то не так?

- Она работала с лицензированными дрожжами? Верно?

- Это один из проектов, которыми мы занимаемся, - сказал Пракс, кивая. Беспокойство его нарастало. Они узнают.

- Она работала конкретно над этим проектом?

Во рту у Пракса пересохло, и холод в комнате, казалось, полз вверх по его ногам и по основанию его позвоночника. Что он наделал? Зачем он высовывался? Но нет, это было неправильно. У него были причины сделать все, что он сделал. И он знал, что есть риск. Оказаться в этой комнате, одному, даже не зная, что это за комната и где она. Он задавался вопросом, есть ли другие, наблюдающие за ним, или может быть паучьи глаза объединены какой-нибудь программой, которая анализирует его, которая даст им все ответы.

- Доктор Менг?

- Да, извините. Да, она работала над перерабатывающими дрожжами. Это организм, способный поглощать очень широкий диапазон электромагнитного излучения, примерно так, как растения используют свет. Эта технология получена из данных протомолекулы. Она позволяет дрожжам генерировать собственные сахара из радиопластов, а затем, гм, преобразовывать их в более сложные питательные вещества.

Его оппоненты обменялись взглядами. Он не мог сказать, что это значит. Как Мей будет без него? Теперь она была старше. Почти подросток. Уже совсем скоро она начнет отдаляться от семьи, у нее появится своя жизнь. Может быть, это не такой уж плохой момент, чтобы потерять его. Они просто засунут его тело в переработчик? Он не мог продолжать думать об этом. Не сейчас.

- Что вы можете рассказать нам о Hy1810? - спросила женщина, и Пракс почувствовал, что она видит его насквозь. Его кости, форму его кровеносных сосудов. Он никогда не чувствовал себя более раздетым. Он попытался откинуться на спинку стула, но она лишь слегка покачнулась. На стене были надрезы и царапины, которые он не замечал до этого. Закрашенные, да, но они там были. Ему не хотелось думать о тех, кто мог их оставить.

- Это десятая модификация, использующая восемнадцатый протокол, - сказал он. - Лицензированная собственность. Я не должен говорить об этом. Извините.

- Почему вы переместили данные по Hy1810 из хранилища Карвонидис?

И вот оно. Они знают. Он вздохнул, и почувствовал, как дрожит его горло. Им не нужны фокусные наркотики или компьютеры чтения психики. Он читался как открытая книга. Было иллюзией, что ему удастся избежать худшего. Оставалось только наблюдать, как разыгрывается эта пьеса. Он почувствовал рудиментарную, необоснованную надежду. Должен был быть путь. Он должен был вернуться домой. Иначе кто будет печь оладьи для девочек?

- Я переместил их по просьбе некоторых других инженеров проекта. Чтобы они могли получить доступ к данным тестовых прогонов, нужен был доступ Карвонидис. Иначе не было никакой возможности двигаться вперед. Так что да, я поместил данные в раздел, где они могли бы иметь к ним доступ.

- А вы смотрели, какие разрешения доступа установлены на этот раздел?

- Информация была проприетарной, - сказал Пракс, цепляясь за идею, словно это был последний, заливаемый водой кусок корабля, который тонул под ним. Звучало слабо, даже для него.

Мужчина наклонился вперед.
- Эти данные были отправлены на Землю. Мы выделили логи отправки, и увидели, что это произошло из раздела, в который вы их поместили.

Ложь и отговорки проносились в его голове. Любой мог получить доступ к этим данным. Я был небрежен. Не позаботился о безопасности, может быть. Вот и все. Я не сделал ничего плохого.

В мыслях он снова увидел Карвонидис. Раны на шее и голове. Да, он может отказаться от нее снова, но это уже не имеет никакого значения. Они уже все знали, или были совсем близко. Они подталкивали его, мучили, и он ломался под напором. Уже неважно, что он скажет сейчас. Он уже мертв. Нет больше оладьев. Нет больше вечеров, когда он уговаривает девочек делать домашнее задание, нет больше поздних пробуждений рядом с Джуной воскресным утром. Кто-то другой должен будет продолжить его исследования. Все, что он любил, все, для чего он жил, исчезло.

К его собственному удивлению, он чувствовал не столько страх, сколько какую-то страшную свободу. Теперь он мог сказать все, что хотел. Включая правду.

- Вы должны понять, - сказал он, и иррациональное, опьяняющее мужество, расцвело в его сердце. - Биологическое равновесие? Оно не бывает простым. Никогда.

- Равновесие, - повторил мужчина.

- Да. Именно. Все думают, что это просто. Появляются новые агрессивные виды, они наступают, они имеют преимущества, они способнее, так? Такова история, но есть и другая сторона. Всегда, всегда, местная среда сопротивляется. Да, да, может плохо. Может быть, без четкой идеи, как справиться с новизной. Я не говорю, что это замечательно, но я говорю, что так и есть. Даже когда агрессивный вид берет верх, даже когда он побеждает, существует уравновешивающий процесс, который он должен преодолеть, чтобы победить. И ... - Высокий человек нахмурился, и его неудовольствие заставило Пракса говорить быстрее. Сказать все, что у него было на сердце, прежде чем упадет молот. - И этот контрпроцесс настолько глубоко в ткани живых систем, что он просто не может не существовать. Пока появляется новый вид, пока его преимущества становятся очевидными, противодействие всегда будет оставаться. Если один внутренний импульс будет преодолен, появится другой. Вы понимаете? Вытесните конспецификов? Хорошо, бактериальная и вирусная микроэкологии будут сопротивляться. Справитесь с ними? И это будут уровни питательных микроэлементов, и соленость и свет. И вот в чем дело..., вот в чем дело; что, если даже новый вид полностью победит? Даже когда он подчинит себе все эти ниши, сама эта борьба полностью изменит его суть. Даже если вы уничтожите, или полностью подчините локальную среду, вы сами изменитесь в этой борьбе. Даже когда предыдущие организмы вымрут, они оставят за собой следы. Которые никогда, никогда не будут полностью стерты.

Пракс откинулся на спинку стула; подбородок поднят, дыхание глубокое и быстрое, ноздри раздуты. Вы можете убить меня. Вы можете стереть меня из истории. Но вы никогда не сможете изменить след, который я оставил. Я выстоял против вас, и даже когда вы убили меня, это не отменило того, что я сделал.

Мужчина нахмурился еще больше. - Мы все еще говорим о дрожжах?

- Да, - сказал Пракс. - Конечно мы говорим о дрожжах.

- Ну хорошо, - сказал мужчина. - Это все здорово, но нам нужно знать, кто имел доступ к этому разделу.

- Что?

- Раздел, в который вы переместили данные, - сказала женщина из Пинквотер. - Кто мог иметь к нему доступ?

- Любой, кто имеет доступ к рабочим местам в исследовательской группе, мог бы, - сказал Пракс. - А что?

Зазвонил ручной терминал, и мужчина вытащил его из кармана. Красная рамка оповещения тревоги заставила его лицо выглядеть так, будто он покраснел. Но когда он убрал руку с терминала и увидел сообщение, он побледнел.

- Мне надо отойти, - сказал человек из Свободного Флота. - Ты закончишь тут, да? - Его голос был напряженным. Праксу показалось, что он дрожит. Женщина кивнула и проверила собственный терминал. Пракс наблюдал как он уходит, в замешательстве. Почти желая остановить его и настоять, чтобы они закончили. Это было важно. Это было его мученичеством во имя свободы и науки. Следователь не мог просто взять и уйти посередине этого процесса. Когда дверь закрылась, он повернулся к женщине, но та все еще смотрела на терминал. В новостной ленте было что-то о войне.

Она тихонько присвистнула, и ее глаза широко раскрылись. Когда она посмотрела на него, это было похоже на то, что она очень удивилась, увидев его.

- Данные о дрожжах, - сказал он, напоминая.

- Доктор Менг, вы должны быть более осторожным. Вы больше не можете это делать.

- Делать что?

Женщина раздраженно улыбнулась, но улыбка не коснулась ее глаз. - Вы не можете помещать данные, которые могут помочь врагу, в раздел с открытым доступом. Я знаю, что это лицензированная собственность, но кто-то ею завладел, и теперь мы проводим активное расследование, кто бы это мог быть.

- Но.. Нет, вы не поняли.

- Доктор Менг, - отрезала она. - Я знаю, что вам не нравится, когда мы приходим и рассказываем вам, как управлять вашей лабораторией, но это деликатные времена. Я прошу вас внимательнее относиться к безопасности в вашей лаборатории, чтобы в следующий раз у нас не случилось менее приятного разговора. Вы понимаете это?

- Да. Конечно.

- Что ж, хорошо - сказала женщина, с видом победившего спорщика - Вы можете идти.

Пракс не знал, что делать. Некоторое время он сидел тихо, ожидая разъяснений, о которых не знал, как спросить. Женщина проверила свой терминал, и раздосадованно посмотрела на него.

- Доктор Мэнг? Мы закончили. Если у нас появятся другие вопросы, мы найдем вас.

- Мне идти?

- Да, - ответила она.

Так он и сделал. Прогулка по залам и до общественных картов прошла как во сне. Его желудок казался пустым. Он не был голоден, в его кишечнике был только массивный пузырь, где должно было быть что-то, боль, отчаяние, надежда, страх. Он арендовал карт, который отвез его до станции трубы. Весь инцидент был настолько коротким, что его смена даже не успела закончиться. Но это произошло бы к тому времени, когда он вернулся бы в лабораторию. Поэтому он просто пошел домой.

Новостные ленты в подземке, которые работали вживую, показывали что-то о какой-то военной акции, как и на терминале у женщины следователя. Он попытался понять все это, но слова, казалось, терялись где-то между экраном и его чувствами. Он поймал себя на том, что сидит неподвижно, уставившись на молодого человека, сидевшего напротив него, и ему пришлось приложить все усилия, чтобы отвести взгляд. Все, о чем он мог думать, это темнокожая женщина, говорящая ему - Вы можете идти.

Джуна была дома, когда он добрался туда, сидела на диване, опустив голову на руки, и у нее были красные глаза, и щеки, мокрые от слез. Когда он остановился напротив кухни и поднял руку в знак приветствия, она на мгновение уставилась на него, ошеломленная, а затем вскочила, побежала к нему и заключила его в свои объятия. Спустя долгий момент, он тоже обнял ее, и они стояли в своих комнатах, куда он уже и не чаял вернуться.

- Лесли послала мне сообщение, - сказала Джуна, ее голос все еще был хриплым от слез. - Она сказала, что они пришли за тобой в офис. Что служба безопасности увезла тебя. Я пыталась найти адвоката, который будет говорить со мной. Я отправила девочек к Дорианам. Я не знала, что им сказать.

- Хорошо - сказал Пракс, - Все хорошо.

Джуна откинулась назад, вглядываясь в его глаза, словно в них было что-то написано. - Что произошло?

- Я признался, - сказал Пракс. - Я сказал им ... я рассказал им все. А потом они меня отпустили.

- Они... что?

- Они сказали, что я не должен повторять это, и что я должен уйти, - сказал он. - И это было совсем не то, что я ожидал.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/69608/369738

Переводчики: p_zombie