Готовый перевод James S. A. Corey - Babylon's Ashes (The Expanse 6) / Джеймс Кори - Пепел Вавилона (Экспансия 6): Глава 48: Па

Свет Солнца был достаточно силен, чтобы превратить оранжевое свечение в полуденные сумерки. На то, где оно находится, указывало яркое пятно. Сатурн болтался где-то на противоположной стороне атмосферы Титана, наряду с обломками, которые были остатками ста - а может и больше, - кораблей. Мичио вспомнила момент в хаосе битвы, когда она увидела Сатурн на своем экране. Он казался таким близким, что она могла разобрать структуру его отдельных колец. Она помнила это, но этого могло и не быть. Ее память о насилии была избирательной.

Курорт поражал воображение. Его купол поднимался на пятьдесят метров над поверхностью, как вихрь из титана, усиленного стеклом, и с плющом, стекающим вниз, как в висячих садах. Террасы поднимались изгибами, чтобы создать захватывающие виды на безликое, туманное небо. Зяблики шмыгали там и тут, переливы цвета, такие же искусственные и чуждые окружающей среде спутника, как и она сама. Как и любой из них. С того места, где она сидела, Мичио могла смотреть вниз на плавательные бассейны и дворики, облицованные под кирпич и заросшие папоротником. Блестящая фольга аварийных убежищ подпиралась роскошными влажными колоннами. Раненые спали на открытых шезлонгах и на полу, потому что все больничные койки были заняты.

Купольные курорты были построены десятилетия назад для богатых людей с Земли и Марса. Место для капитанов финансов и промышленности, в котором можно было отдохнуть, пока они работали над созданием поселений на лунах Сатурна и добыче льда из его колец. Экзотическое место для туристов, которые приходили и притворялись, что видели жизнь на внешних планетах, без необходимости действительно переживать этот опыт.

С тех пор они хорошо заработали, и не только среди внутряков. Для Астеров, курорты были возможностью быть настолько ближе к жизни на Земле, насколько они вообще когда-либо могли оказаться. На открытом воздухе. В настоящей, свободно текущей атмосфере, чтобы хотя бы смотреть, если не дышать. Пища и ликер, импортируемые с Земли и Марса. В конечном итоге, курорты стали своего рода промежуточным пунктом - убежищем для Землян на внешних планетах, и версией Земли, которой могли наслаждаться Астеры. Она задавалась вопросом, найдет ли Землянин это место столь же непохожим на Землю, как она находит его не похожим на Пояс. Возможно оказалось бы, что отсутствие подлинности, стало бы их общим впечатлением.

Она никогда не была здесь раньше, и если ее путь продолжится, она никогда сюда не вернется.

Позади нее на террасе зазвучали шаги. Она начала оборачиваться, поморщилась, и продолжила движение, несмотря на боль. Ожоги на спине теперь только чесались, если она сохраняла неподвижность. Но она боялась, - несмотря на то, что все врачи разуверяли ее, - что рубцы от ее ранений задубеют, и она потеряет способность двигаться, если не станет их растягивать.

Улыбка Нади была усталой, но настоящей. Она несла свежие повязки и белый тюбик с кремом в одной руке, а в другой - ручной терминал. Мичио поморщилась и грустно рассмеялась.

- Опять время пришло? - спросила она.

- Пришло, - сказала Надя, - таковы радости. Я принесла тебе кое-что, чтобы ты могла отвлечься.

- Что-нибудь хорошее?

- Нет, - сказала Надя, садясь у нее за спиной. - Женщина с Земли опять хочет говорить с тобой.

Мичио скинула бумажный больничный халат и наклонилась вперед. Надя передала ей терминал, и начала изучать края ложной кожи, которой были закрыты ее раны. Нервы, которые позволяли ей ощущать даже легкие прикосновения, были закрыты живой повязкой. Но те из них, которые передавали боль, были ужасно чувствительны. Это было похоже на онемение и одновременно на ощущение, что кожу сдирают заживо. Мичио скрежетала зубами. И терпела. И когда Надя закончила проводить полный обход ран на спине Мичио, по левой стороне, и на руке - она вздохнула.

- Как выглядит, хорошо? - спросила Мичио.

- Выглядит ужасно, но хорошо заживает. Клетки нарастают на всех ранах.

- Что ж, - сказала Мичио. - Спасибо Господу за малые милости.

Надя издала небольшой головой звук, не соглашаясь но и не споря. Мичио услышала мягкий треск, когда Надя вскрыла тюбик лечебного лосьона. Мичио подхватила ручной терминал, и открыла очередь сообщений. Новое сообщение с Земли ждало ее, обозначенное как критическое. Крисьен Авасарала. Лидер Земли, и величайший враг Мичио Па из когда-либо имевшихся. И все еще остающихся.

- Неправильно мы делаем, - сказала она.

- Что? - спросила Надя.

Мичио подняла терминал,чтобы показать Наде.
- Мы работаем с людьми, с которыми сражались.

- Мы сразимся с ними снова позже, - сказала Надя, словно обещала конфетку ребенку, но только после того, как он нормально поест . - Ты готова?

Мичио кивнула, и Надя начала размазывать крем, который выдавила на указательный палец. Боль была такой яркой, как будто она снова горела. Она открыла сообщение, пытаясь сосредоточиться хотя бы на нем.

На экране появилась пожилая женщина, сидящая за столом. Не впервые Мичио получала сообщения от нее, или от нового премьер-министра Марса, но чаще она слушала генералов или чиновников. Было похоже, что они привлекали Мичио только тогда, когда им надо было попросить о чем то большом. Такой подход очень помогал ей почувствовать себя наименее важным человеком в их кругу.

"Капитан Па," сказала Авасарала, и если и был оттенок неуважения в ее словах, его можно было только предполагать. Надя перешла к спине, и новая боль расцвела в тот момент, когда первый вал боли только начал отступать. "Ситуация на Медине вышла из под контроля. "Холдену и силам АВП удалось занять станцию, но они, похоже, сочли целесообразным
уничтожить и рельсовые орудия. Что оставляет их незащищенными. Свободный флот развернул каждый действующий корабль, который у них еще остался, - пятнадцать, если точно - и на полной тяге летит в кольцо. Хорошая новость в том, что Инарос существенно отошел от любого порта или базы в системе. Плохая новость, конечно, в том, что он вернет Медину, его линии снабжения из Лаконии восстановятся и будут в защищенном положении. Если, конечно, мы не найдем способ остановить его."

Авасарала глубоко вздохнула, посмотрела вниз, и когда она снова подняла глаза, что-то изменилось на ее лице. Она выглядела усталой? Старой? Более решительной?

"Я очень, очень сожалею о вашей потере. Это всегда бьет по самому больному. Я тоже потеряла супруга на этой войне. Я не могу себе представить, насколько разрушительной должна быть потеря двух. Я бы не стала просить об этом, если бы это не было критически важно, но если у вас есть какие-либо корабли, или влияние на любые фракции, которые могут помочь нам остановить или замедлить Инароса до того, как он достигнет ворот, нам нужна ваша помощь."

"Ничто из того, что я могу вам предложить, не сравнится с жертвой, которую вы уже принесли, но я надеюсь, что вы пройдете этот последний километр со мной. И тогда мы сможем закончить это вместе. Пожалуйста, дайте мне знать, как только сможете. Свободный флот уже в пути."

Сообщение закончилось, и терминал вернулся к очереди сообщений. Надя перешла к ее боку, и Мичио вздрогнула.

- Почти готово, - сказала Надя.

- Это второй раз, когда один из наших врагов призвал меня вытащить их из огня

- Мы можем сделать это снова?

- Все, что мы сделали в прошлый раз, это чуть не сгорели сами.

--//--

Она знала, что им придется заплатить за то, что они оставили Паньшина позади. Титан был самым большим из лун Сатурна. Свободный флот здесь имел самое сильное присутствие вне системы Юпитера, создавая угрозу для Энцелада, Реи, Япета, Тефии. Ледяные дробильщики в кольцах. Контролирующие пространство, не занимая его.

Коннот и Серрио Мал ускорялись в направлении вращения, выскочив из эклиптики, чтобы опуститься на корабли Свободного Флота с неожиданного угла. Ускорение было не таким тяжелым, на что Мичио надеялась. Здесь не было возможности пополнить массу реактора, и у нее был панический страх, что они проиграют бой на Титане, и не будут способны отступить. Там было пятнадцать кораблей Свободного флота. На протяжении большей части ее жизни это было бы не очень много, но после стольких военных действий и стольких многих людей, отправлявших свои корабли через кольца в новые системы, это было достойно. Это было больше тех девяти, что объединенный флот бросил против них. Но тогда все атаки были не ради победы. Это должно было отвлечь взгляд Марко от двух кораблей, скрытно двигающихся к Медине.

Марсианский Конгресс-Республиканский Флот занял место в битве, провоцируя и пытаясь вытянуть корабли Свободного флота со своих позиций в надежде, что ее атака придет с неожиданной стороны. Она вспомнила, как Оксана вызвала тактический дисплей. Пятнадцать противников, девять союзников. Оксана пошутила о том, что каждый корабль в этой битве, вероятно, был построен на одной и той же верфи. Эванс рассмеялся, а затем опомнился и сказал, что их запятнали.

После этого момента память Мичио становилась менее надежной. Она перебирала логи. Раньше вещи не оборачивались против нее так, но тот удар, когда он пришел, был похож на выстрел из дробовика в центр ее жизни. Он пробил массивную дыру, а бродячие осколки двигались вперед и назад во времени, проделывая небольшие отверстия в ее опыте. Она вспомнила, что отдала приказ отступить, и Хосеп сказал, что они потеряли ядро, но она не помнила, по какой причине решила бежать. Она вспомнила запах ее одежды и прически. Но длинные, страшные моменты между осознанием торпеды, которая сломала Конноту хребет, и реальным взрывом, исчезли.

Она узнала из логов, что Серрио Мал и Коннот начали стрелять в самое сердце формации Свободного Флота, отвлекая вражеский огонь на себя и уклонялись, меняя позиции, чтобы открыть коридоры и мертвые зоны, где вражеские ОТО не могли бы усиливать друг друга. Марсианские корабли, которые были ближе, выпустили массивный шквал торпед, которым удалось выбить два корабля Свободного флота. Она не знала, пришла ли та торпеда, которая пробила ее привод, со стороны Свободного флота, или это была заблудившаяся торпеда Марсианского корабля, но она сумела пробиться сквозь их защиту, и выбить прочь несколько часов из сознания Мичио.

У нее сохранилось сильное впечатление о широкоплечем человеке с бритой головой и темной кожей, говорящей ей, что он собирается остановить боль, но она должна опустить нож. Когда это произошло, она не помнила. Она ясно помнила, как просыпалась в больничной палате, а затем снова просыпалась там, не осознавая, что спала.

Началом того, что она считала «после», был момент, когда она пришла в себя и обнаружила, что Бертольд сидит у края ее постели, массирует ее ноги и поет себе под нос. Она сразу спросила о Лауре, что в впоследствии заставило ее думать, что она уже знала, что с ней что-то не так.

Бертольд сказал, что Лаура была ранена. Что она в медицинской коме. Им нужно восстановить часть ее печени и одну из ее почек, но Лаура была женой королевы пиратов, и доктора обещали, что она будет в порядке, нужно только дать ей время.

Затем он рассказал ей об Эвансе и Оксане, и они плакали вместе, пока она не уснула.

Комнаты, которые достались новой, уменьшенной версии ее семьи, были прекрасны. Три спальни с широкими, мягкими кроватями, которые были достаточно похожи на амортизаторы, но были более удобнее, разнообразнее, и казались роскошью. Пищевая станция с меньшим количеством вариантов, чем было на Конноте, но более ярким хромом. То, что на курорте называлось «ямой бесед», и выглядело как длинный изогнутый диван, который был врыт в пол. Окна в крыше, открывающиеся к куполу и дарящие естественный свет. Пропаривающая ванна, достаточно большая для двоих. Бертольд, Надя и Хосеп - единственные, кто теперь разделял ее с ней. Все это казалось слишком большим, и слишком маленьким одновременно.

Она подождала, пока мазь глубоко впитается в ее новую искусственную кожу, а затем надела то, что она прозвала своим "капитанским мундиром". Ничего такого, формальная рубашка и куртка с неопределенным военным покроем. Она натянула штаны и сапоги, хотя их и не будет видно в сообщении, которое она отправит обратно. Ее разум все еще был нечетким от болеутоляющих, и она не совсем понимала, почему формальное отношение к сообщению было так важно для нее, пока она не села, не расположила себя перед камерой, и не запустила запись.

Это было важно, потому что это была капитуляция.

«Г-жа Генеральный секретарь, мне очень жаль говорить, что я не могу помочь. Корабли, которыми я должна была командовать, либо мертвы, либо сломаны или разбросаны так далеко от кольцевых врат, что они не смогли бы догнать Пеллу, не убив всех на борту, прежде чем они доберутся».

Ее версия на экране выглядела усталой. Бертольд постриг ее коротко, чтобы места, где были ожоги, не выделялись. Ей не нравилось, как это выглядело. Волны печали омыли ее, также, как они делали теперь часто. Также, как они будут набегать и откатываться всю оставшуюся ей жизнь.

"Спасибо за ваши добрые слова о наших жертвах. Они знали о рисках, когда мы занялись этой работой. Они были готовы умереть за Пояс. Я бы хотела, чтобы им не пришлось. Чтобы они были здесь, рядом со мной."

«Хотела бы я сделать больше».

Больше нечего было сказать, поэтому она отправила сообщение. Затем, словно подталкивая зараженную рану, она открыла тактический отчет. Вся система раскинулась перед ней. Паньшин все еще жил, и несколько других. Транспортники в Евгении. И вот, вектор, проходящий через карту от Юпитера к кольцу, Пелла. Остатки Свободного Флота. Две другие меньшие точки были на пересекающихся путях, но когда она проверила их примерный курс, стало ясно, что они выполняют одну миссию. Марко и его сторонники пройдут ворота вместе. Неудержимая сила. Даже если бы рельсовые пушки были работоспособны, это все равно было бы битвой. Без них это будет бойней.

Так, станцию за станцией, корабль за кораблем, она просматривала систему. Это был эквивалент таблицы, которую она рисовала карандашом в какой-то другой жизни, на корабле, который теперь был ломом и дурными воспоминаниями. Все, что нужно людям. Фильтры. Гидропоника. Рециклеры. Центрифуги для переработки руды. Центрифуги для тестирования воды. Для работы с кровью.

Она задавалась вопросом, не было ли там каких-нибудь колониальных кораблей, которые скрывались в пустоте, темноте и с ужасом наблюдали, как человечество разрывает себя на части. Она вспомнила "Учение о едином корабле". Вспомнила свои мысли о том, что все суда в Поясе являются клетками одной сущности. Она больше не могла смотреть на это так. В лучшем случае это были отчаянные бактерии, плывущие по морю вакуума, которые не волновались, живы ли они еще, и не замечали, что уже умерли.

И если Санджари был прав, то худший коллапс еще только прочищал горло.

Дверь в общий коридор открылась, и Хосеп устало прокрался внутрь. Надя поцеловала его, по дороге в свою постель. Такие у них были смены сейчас. Один сидит с Лаурой, другой с ней, а третий - спит. Цикл разделенной печали. Хосеп отправился к продовольственной станции, распахнул панель, которую она не замечала, и налил себе стакан виски, прежде чем сел в яму напротив нее.

- Skol, - сказал он, поднимая бокал. Ободок позвякивал о его зубы, пока он пил. Мгновение, они сидели вместе молча.

- Упс, - сказала она.

Джозеф поднял брови. - Ла волшебное слово ла. -

- Это я, - сказала она, вытирая глаза, манжетой ее рубашки. - Я делала то, что всегда делала, и это привело нас всех в прямо в ад.

Глаза Хосепа запали. Полное измождение проглядывало в его коже, и в угле наклона его плеч.
- Не хочу тебя слушать.

- Я нахожу кого-то, вверяю им свою судьбу, и иду туда, куда они ведут. И тогда все золото превращается в дерьмо. Джонсона, и Эшфорда, и Инароса. И теперь Холден. Я не знаю, как я этого не заметила, но я снова влезла во все это из-за него. И теперь…

- Теперь, - согласился Хосеп.

- И вот же глупая вещь, - сказала она, ее голос немного повысился, стал тоньше и острей, как гул скрипки, - как мне на все это смотреть? Я смотрю на все, что я пыталась сделать, и ничего из этого не случилось. Хотела сделать пояс для Астеров, и этого не будет. Хотела построить место, где мы могли бы жить и называть его домом, но его нет. Его даже близко не было. Я даже не помню, почему я думала, что должна быть на стороне Холдена. Чтобы снова открыть ворота? Получить поток улетающих колониальных кораблей? Убедиться, что никто из тех, о ком я заботилась, не выжил?

Хосеп задумчиво кивнул, его лицо было отсутствующим и далеким.
- А что бы это значило, если бы тебе это приснилось? - спросил Хосеп.

- Приснилось что? - спросила Мичио, сдвигаясь, пока на заболела ее спина, а затем сдвинулась еще немного.

- Это, - сказал он. - Что ты сражалась за Инароса, а потом за Холдена. Что ты потеряла людей, которые были тебе дороги, и закончила в этом месте роскоши и исцеления?

- Это ни хрена не значит.

- А может быть это пророчество - проворчал Хосеп.

- А может быть, вселенной вообще похер на нас, и на все что мы делаем, а твоя мистическая ерунда - это просто способ, которым мы пытаемся притворяться, что все иначе.

- И так может быть, - согласился он с невозмутимостью, которая заставила ее стыдиться за сказанное. Он еще раз отхлебнул свой виски, затем поставил стакан на пол и вытянулся на изогнутой кушетке, а его голова опустилась на ее колени. Его улыбка была теплой и красивой, наполненной юмором и мягкостью, из-за которых ныло сердце.

- Мы не шли за Холденом. Противостояние с Марко поставило тебя рядом с Холденом, да. Но ты никогда не была его. Мы не сражались с Марко из-за Холдена. Мы сражались, потому что Марко сказал, что он был победителем, в котором так нуждался Пояс, но оказалось, что он им не был.

«Да», - сказала она, поглаживая его волосы.

Он изможденно закрыл глаза. - Но черт побери, нам все еще нужен победитель.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/69608/369746

Переводчики: Kee, p_zombie, ser3141