Готовый перевод Fuse Julianna Baggott / Сплавленные Джулианна Бэгготт: Пролог

ВИЛЬДА

Лежа на тонком белоснежном пальто, она смотрит туда, где серая земля встречается с серым небом, и понимает, что вернулась. Горизонт кажется расцарапанным, но следы когтей видны только на трех чахлых деревьях. Они расположились в ряд, словно швы между землей и небом.

Она вдруг задыхается, замедленная реакция, будто кто-то пытается украсть ее дыхание и она втягивает его обратно.

Она сидит. Она все еще маленькая, девятилетняя девочка. Ей кажется будто она потеряла уйму времени, но на самом деле это не так. Не совсем. Не года. Может только дни или недели.

Она плотно запахивает широкое пальто. Пальто - доказательство. Она дотрагивается до серебряных кнопок. Шарф дважды обернут вокруг шеи под пальто. Кто ее одевал? Кто дважды обмотал шарф? Она смотрит на обувь - темно-синюю с толстыми шнурками, новую - и на руки в перчатках, каждый палец заключен в тугой кокон.

Темно-рыжие локоны разметались по куртке, волосы блестят. Концы каждой пряди ровные и идеальные, словно она недавно подстриглась.

Она закатывает рукав пальто, обнажая руку. После того, как она побывала под ярким светом, кожа больше не искалечена. Нет тонких пластиковых зубцов, проступавших на ней. Она не усыпана осколками. Не видно ни родинок, ни веснушек. Ее кожа белая-белая, должно быть как снег, а может даже белее. Она никогда не видела настоящий белый снег своими глазами. Голубой цвет вен течет под белым. Она проводит по мягкой коже от запястья к щеке, потом к губам. По гладкой коже.

Она осматривается вокруг и ощущает их близость: она чувствует гул, исходящий от их тел и наполняющий воздух. Она помнит тот момент, когда они впервые забрали ее у бездомных; без матери, без отца те спали под самодельными навесами возле рынка. Она не знала почему они выбрали ее, схватили и подняли в воздух. Один из них, держа ее на руках, обегал руины, пока остальные кружили вокруг. Он тяжело дышал, механически. Его ноги работали как поршни. От ветра глаза у нее заслезились, поэтому его угловатое лицо размылось. Тогда она не боялась, но сейчас - да. Они здесь, их сильные тела жужжат, как у огромных пчел, но они покидают ее. Ей кажется будто она ребенок из сказки. Мама рассказывала ей истории - когда-то у нее была мама - в которых один лесник должен был отдать сердце девушки злой королеве, но не смог заставить себя это сделать. Другой распорол волка, чтобы спасти людей, которых тот съел. Лесники были сильными и добрыми. Но иногда они оставляли девушек в лесу, девушек, которым потом самим приходилось защищать себя.

Падает легкий снег. Она медленно встает. Мир качается, будто она вдруг отяжелела. Она падает на колени и слышит голоса в лесу; к ней направляются двое. Даже с такого расстояния она может разглядеть красные повязки на их лицах. Один из них прихрамывает. Они несут мешки.

Она закрывает шарфом нос со ртом. Должно быть ее обнаружили. Она - подкидыш; в памяти всплывает это слово, прозвучавшее в ярко-освещенной комнате.
- Нужно подкинуть ее, - из динамика надтреснуто донесся мужской голос. Он был главным, хотя она его никогда не видела. "Уиллакс, Уиллакс", - шептали люди - люди с гладкой кожей, ни с чем не сплавленные. Они легко передвигались вокруг ее кровати, окруженной металлическими стойками, на которые были подвешены прозрачные мешки с жидкостью, капавшей в трубку, среди маленьких пищащих приборов и проводов. Словно наличие матерей и отцов кого-то сильно волновало.

Она помнит хорошую освещенность комнаты, блестящие лампы, такие яркие и близко расположенные, что они согревали ее. Она помнит, как впервые провела рукой по коже, а когда дотронулась до живота, почувствовала, что он тоже стал гладким. Его центр - то, что мать всегда называла "кнопкой на животе", и то, что голоса в комнате называли "пупком" - исчез.

Она просовывает руку под пальто и рубашку и дотрагивается до живота. Как и прежде, там только участок кожи, только и всего.

- Исцелена, - произнесли голоса под белыми масками, но обеспокоенно. - Снова успех, - сказали они. Кто-то из них решил держать ее под наблюдением.

Она раскрывает рот, чтобы позвать далекие фигуры с мешками, но он открывается не полностью. Словно губы сбоку прошили - склеили края.

И что бы она сказала? Она не может вспомнить ни слова. Они кружатся в голове. Такие пушистые. Она не может выстроить их или произнести. Наконец, она кричит, но единственные слова, которые вырываются из ее рта: "Мы хотим!" Она не знает почему. Она снова пытается позвать на помощь, но опять кричит: "Мы хотим!"

К ней подошли две молодые женщины. Собиратели, она догадывается об этом по бородавкам и шрамам на их руках. Они перебрали много ядовитых груш, ягод, сморчков. У одной из них вместо двух пальцев торчат серебряные зубья, как у старой вилки. Она - та, что хромала, ее лицо, несмотря на темно-красный ожог, довольно странное, в основном из-за глаз, которые светятся золотисто-оранжевым, подобно жидкому металлу, из которых делают бомбы. Она слепая. Она хватает другого собирателя за руку и произносит: “Кто ты?” Чем напоминает птичий щебет. Девочка слышала птиц в светлой комнате, чьи записи звучали из невидимых динамиков. Воркует, думает девочка, а потом она замечает других птиц в лесу. Эти птицы кричат так, как те, с которыми она выросла - не чистыми, сладкими нотами, как в светлой комнате, а со скрипом и скрежетом.

Две молодые женщины боятся ее. Они уже поняли, что она другая?

Она хочет назвать им свое имя, но его нет. Единственные слова, которые крутятся у нее в голове: "Огненный Цветок". Так мама иногда называла ее; рожденная из огня и разрушений, она пустила корни и выросла. Она никогда не видела отца, но уверена, что он погиб в огне и разрухе.

А потом возникает имя: Вильда. Ее зовут Вильда.

Она кладет руку на холодную землю. Ей хочется сказать им что-то еще. Ей хочется сказать, что мир изменился навсегда. Она произносит:
- Мы хотим, чтобы наш сын, - слова пугают ее. Почему она сказала это?

Молодые женщины переглядываются. Слепая произносит:
- Что это было? Чей сын?

У другой шрам пересекает щеку, словно коса срослась с ее лицом и обросла кожей. Она говорит:
- У нее не все в порядке с головой.

- Кто ты? - снова говорит слепая.

Девочка отвечает:
- Мы хотим, чтобы наш сын, - это все, что она может сказать.

Собиратели вдруг оглядываются, даже слепая. Теперь они слышат электрические синапсы, простреливающие воздух. Существа, забравшие ее, проявляют беспокойство.
- Их много, - говорит женщина со шрамом-косой, широко раскрывая глаза. - Они защищают ее. Ты их чувствуешь? Их отправили Наблюдатели, чтобы приглядывать за ней.

- Ангелы, - произносит слепая.

Они начинают пятиться.

Но Вильда задирает рукав и обнажает руку - такую белую, что кажется, будто она светится.
- Мы хотим, - снова медленно повторяет она, - чтобы наш сын вернулся.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/69925/373384

Переводчики: Miledifire