Готовый перевод Fuse Julianna Baggott / Сплавленные Джулианна Бэгготт: Часть первая. Прессия Мотыльки

Зал в штаб-квартире УСР усеян самодельными горящими масляными лампами, которые свисают с открытых балок высокого потолка. Выжившие для поддержания тепла лежат на одеялах и матрасах рядом друг с другом. Их скрюченные тела удерживают тепло несмотря на тот факт, что высокие окна не застеклены. Голые рамы обрамляют просвечивающие обрывки штор. В окна врывается и кружится вокруг снег, врывается и кружится, словно сотни мотыльков заманили горящими лампами, в которые они намерены биться.

Снаружи темно, но уже почти утро и некоторые из ранних пташек просыпаются. Прессия опять всю ночь не спала. Иногда она так сильно уходит с головой в работу, что теряет счет времени. Она держит механическую руку, собранную из мусора, который ей принес Эль Капитан - серебряных клещей, подшипника вместо локтя, старого электрического шнура, чтобы стянуть ее, и кожаных ремней для обрамления тонких мышц пациента. Ему девять и пять его пальцев сплавились почти как перепонки. Она хрипло шепчет имя мальчика.
- Перло! Ты здесь?

Девушка прокладывает путь сквозь выживших, кто-то отодвигается и ворчит. Она слышит резкое мяуканье и шипение.
- Тише! - говорит женщина. Прессия видит как что-то шевелится под пальто женщины, а потом рядом с ее шеей высовывается шелковистая черная голова кота. Плачет ребенок. Кто-то посылает проклятия. Мужчина начинает петь, колыбельную... "Призраки девочек, жутких девочек, призраки девочек. Кто же спасет их от этого мира? От этого мира? Река широка, течения круг, течения крик, течения круг..." Малыш затихает. Музыка помогает, успокаивает людей. Мы - Несчастные, но еще способны петь из глубины души. Ей хочется, чтобы люди из Купола знали об этом. Мы страшные, да, но еще можем повергнуть в шок нежностью, добротой и красотой. Мы ущербные, но все еще прекрасные, не правда ли?

- Перло? - делает она еще одну попытку, прижимая протез к груди. Иногда в толпе подобно этой она высматривает отца - даже хоть и не помнит его лица. Перед тем, как мать Прессии умерла, она показала ей пульсирующие на груди татуировки - одна из которых принадлежала отцу Прессии, доказательство, что он выжил после Взрыва. Конечно его здесь нет. Вероятно его даже нет на континенте - или того, что от него осталось. Но она не может перестать искать среди лиц выживших того, кто хоть как-то отдаленно похож на нее - миндалевидными глазами, черными блестящими волосами. Она не может заставить себя остановиться, какой бы иррациональной ни была вера, что однажды она его найдет.

Девушка занимается этим, следуя по залу и дойдя до стены, обклеенной плакатами. Вместо черного когтя, который когда-то вселял страх в выживших, на постере лицо Эль Капитана - суровое, с волевым подбородком. Она смотрит на ряд плакатов, со всех глядят его глаза, за спиной Эль Капитана маленький комочек - брат Хельмут. Над его головой, написано: МОГУЧ И СИЛЕН? ПРИСОЕДИНЯЙСЯ. ЕДИНСТВО СПАСЕТ НАС. Эль Капитан придумал это, чем очень гордится. Внизу мелким шрифтом обещание конца Смертельному Веселью - командам солдат УСР позволялось выбирать слабых и собирать их мертвые тела на поле противника - и принудительному призыву в шестнадцать. Добровольцам Эль Капитан обещает Еду без Страха. Страха перед чем? У УСР темная история. Людей хватали и увозили, тех, кто не умел читать, использовали в качестве живых мишеней...

Все это закончилось. Плакаты выполнили свое предназначение. Сейчас намного больше новобранцев, чем когда-либо. Они выходят из города, оборванные и голодные, обожженные и сплавленные. Иногда приходят целые семьи. Он сказал Прессии, что должен отправить многих обратно. "Все это не ради благотворительности. Я пытаюсь создать армию". Но по сей день она просит его позволения им остаться.

- Перло! - шепчет она, продвигаясь вдоль стены, позволяя руке скользить по шершавым краям плакатов. Где он? Занавески сильно трепыхаются. Снег залетает внутрь, словно большая комната делает глубокий вдох.

Чтобы защититься от ветра одно семейство подперло одеяло палкой, превратив его в маленькую палатку. Раньше, будучи маленькой, она строила небольшую палатку на заднем дворе сгоревшей парикмахерской из стула и трости дедушки, подпиравших простыню, играя в "домики" с хорошей подругой Фандрой. Дед называл ее "конурой" и они с Фандрой принимались лаять, подражая щенкам. Он смеялся так сильно, что вентилятор в горле бешено вращался. Она чувствует боль от потери дедушки и Фандры, которые умерли, и детства, которое умерло вместе с ними.

По ту сторону окон охранники несут службу с интервалом в пятьдесят футов по периметру штаб-квартиры УСР, потому что Спецназ, выпущенный Куполом, численно растет. Несколькими неделями ранее в лесу они заметили пограничников - их грузные фигуры срослись с животными, кожа была покрыта какой-то синтетикой и замаскирована. Они ловкие, почти бесшумные, невероятно быстрые и сильные, и хорошо вооруженные; оружие встроено в их тела. Они шныряют по Бутовым полям, носятся между деревьями, гоняют по проулкам - тихо и скрытно, стандартно огибая город. Больше всех им нужен Партридж - сводный брат Прессии. Партридж находится под защитой матерей, вместе с Лидой - такой же Чистой, как и он, ставшей пешкой Купола - и Иллией, бывшей замужем за помешавшимся главным руководителем УСР, которого она убила. Они получают малую толику информации из обрывочных сообщений солдатов УСР, испытывающих глубокий страх перед матерями. В одном таком отчете передали, что матери учат Лиду борьбе. Она - девушка из Купола, неподготовленная для пепельных дебрей, намного меньше прожившая с матерями, которые могут быть не только любящими и преданными, но и жесткими. Как она поживает? В другом отчете упомянули о том, что Иллии приходится нелегко. Все эти годы она жила под защитой фермерского дома и теперь ее легкие борются с атакой кружащего пепла.

Все, кто находился рядом в конце жизненного пути матери Прессии, должны быть осторожны. Только они знают правду об Уиллаксе и Куполе, и возможно у них есть кое-что, что нужно Уиллаксу - ампулы. Брэдвел и Эль Капитан стянули из бункера матери столько сколько смогли, после того как ее не стало. У Партриджа теперь есть ампулы и было бы хорошо, если бы он держал их в безопасности. Они много значили для Уиллакса - с помощью ампул, еще одного ингредиента и формулы, связывающей их вместе, он сможет спасти себе жизнь. Ампулы ее матери мощные, да, но здесь они слишком опасны и непредсказуемы, чтобы ими можно было воспользоваться. Это скорее сувениры.

Сколько еще матери смогут укрывать Партриджа? Достаточно долго для того, чтобы отец Партриджа умер? Большая надежда, что Эллери Уиллакс скоро умрет, и Партридж сможет встать у власти Купола. Иногда Прессии кажется, что все они находятся в состоянии ожидания, зная что что-то непременно произойдет и только тогда будущее обретет очертания.

Фридл машет крыльями в кармане ее свитера. Она засовывает туда руку и проводит пальцем по спине механической цикады.
- Ш-ш-ш, - шепчет она. - Все хорошо. - Она не захотела оставлять его одного в своей маленькой спальне. Или она сама не захотела оставаться наедине?

- Перло! - зовет она. - Перло!

Наконец она слышит мальчика.
- Сюда! Я здесь! - он подбегает к ней, лавируя между выживших. - Ты ее доделала?

Прессия опускается на колени.
- Давай проверим, подойдет ли, - она оборачивает кожаные манжеты вокруг его плеча, стягивает все электрическим проводом. Он умеет двигать сплавленной рукой. Девушка просит его надавить на маленький рычаг.

Перло делает попытку. Клещи открываются и закрываются.
- Работает, - он снова и снова быстро открывает и закрывает клещи.

- Не совсем идеально, - произносит она, - но думаю, что смогу все исправить.

- Спасибо! - говорит он так громко, что кто-то рядом на него цыкает. - Может и для себя сможешь что-нибудь сделать, - шепчет он, глядя на голову куклы. - Имею в виду, может есть что-то...

Она наклоняет куклу так, что глаза той моргают - один чуть склеен пеплом, отчего захлопывается медленнее, разсинхронизировавшись с другим.
- Не думаю, что с этим что-то можно поделать, - говорит она. - Но я переживу.

Мать мальчика шепотом зовет его. Он разворачивается, торжествующе подняв руку вверх, и, желая ее показать, срывается с места.

Слышится далекий выстрел, вибрация от отдачи. Прессия инстинктивно приседает и лезет в карман, чтобы защитить Фридла. Она достает его и прижимает к груди. Мать Перло притягивает сына к себе. Прессия знает, что это скорее всего солдат УСР целится в двигающиеся тени. Одиночные выстрелы не редкость. Но от этого сердце в груди не перестает сдавливать. Из-за Перло, его матери и выстрела - этой смеси - ей вспоминается тяжесть пистолета в руке, когда поднимаешь его, прицеливаешься, стреляешь. Даже сейчас в ушах звенит и перед ней встает кровавый туман. Он заполняет ее мысли. Красный расцветает перед глазами словно цветы, разлетевшиеся по Бутовым полям. Она спустила курок, но сейчас не может понять, правильно ли поступила. Не может осознать это. Ее мать мертва. Мертва.

Она быстро идет, опираясь о стены зала, на которых растянуты плакаты, аккуратно обхватывает Фридла, подходит к окну и неуверенно выглядывает.

Ветер. Снег. Облака, как комья пепла, поспешно бегут по небу, она видит одинокую яркую звезду - редкость - и ниже, на краю леса, сжавшиеся и согнувшиеся хрупкие деревья. Она различает униформу солдат и случайный отблеск пистолета, на пологом холме тонкая дымка их морозного дыхания устремляется вверх. Она видит лицо матери над лесным покровом, а затем оно исчезает. Уходит.

Ее глаза скользят мимо солдат вглубь деревьев. Есть ли там что-то, что хочет проникнуть сюда? Она представляет, как Спецназ окопался в снегу. Им вообще требуется сон? Отчасти они хладнокровные и их шкуры покрыты тонкой коркой льда? Здесь тихо, до жути, но несомненно присутствуют некие витки энергии. Снег начался три дня назад - сначала поднялась мелкая пыль, которая впоследствии осела - и теперь земля покрылась льдом, стала темной и тусклой, в три дюйма или больше и снег не прекращается.

Девушка чувствует, как кто-то схватил ее за локоть. Она оборачивается. Брэдвел, двойной шрам, пересекающий щеку, темные ресницы, пухлые губы потрескались от холода. Она смотрит на его огрубевшую и покрасневшую руку. Его крупные покрытые рубцами костяшки пальцев прекрасны. Как могут быть костяшки так прекрасны? Прессия удивляется. Будто Брэдвел сам сотворил их.

Но между ними уже не все как прежде.

- Ты не слышала как я тебя звал? - говорит он.

Ей кажется будто он разговаривает с ней из-под воды. Как только сгорел фермерский дом, у нее хватило мужества взять с него обещание, чтобы он нашел для них дом, но она сделала это, потому что на самом деле не верила, что такой момент настанет.
- Что такое?

- Ты в порядке? Словно оцепенела.

- Я одевала на мальчика протез, и прозвучал выстрел. Но, сейчас уже все прошло, - она бы не призналась, что видит ярко-красные вспышки перед глазами, из-за страха влюбиться в него. Прессия знает одну истину: все, кого она когда-либо любила, умерли. В свете этого факта как она могла когда-нибудь полюбить Брэдвела? Сейчас она смотрит на него и слова в голове отбивают барабанную дробь: не люблю его. Не люблю его.

- Не спала всю ночь? - спрашивает он.

- Да, - она замечает его всклокоченные волосы. Они оба имеют привычку исчезать на несколько дней. Брэдвела поглощает одержимость шестью Черными Ящиками, которые выбрались из-под золы и обломков фермерского дома, и теперь он целыми днями отсиживается в старом морге в подвале штаб-квартиры, где он сейчас живет. Прессия повернута на создании протезов. Брэдвел по-прежнему нацелен понять прошлое, в то время как она посвятила себя помощи людям здесь и сейчас.
- Ты тоже всю ночь не ложился?

- Эм, да. Думаю, да. Уже утро?

- Что-то около того.

- Ага, значит так и есть. Я достиг успеха с одним из Черных Ящиков. Он укусил меня.

- Укусил? - Фридл тревожно перебирает крыльями у нее в руке.

Он показывает ей маленький прокол на большом пальце.
- Не сильно. Может, в целях предупреждения. Думаю, я ему теперь нравлюсь. Он начал ходить за мной по моргу, как собака, - она принимается курсировать по залу мимо вербовочных плакатов Эль Капитана, и Брэдвел следует за ней. - Я отодвинул их друг от друга, затем снова сдвинул. В них содержится информация о прошлом, - насколько я могу сказать - но которую они не могут передать. Они не шпионы Купола или что-то подобное, что я обязан исключить. Если у них когда-то и были такие способности, они их растеряли. - Брэдвел возбужден, но Прессию не интересуют Черные Ящики. Она устала от желания Брэдвела доказать, что идеи его родителей насчет заговора Купола правдивы, как и его версия правды, Тайная История, и все в том же духе. - А этот, я не могу объяснить - этот другой. Будто он меня знает.

- Что ты такого сделал, что он укусил тебя?

- Я говорил.

- О чем?

- Не думаю, что тебе захочется узнать.

Она останавливается и смотрит на него. Он засовывает руки в карманы. Птицы у него на спине взволнованно трепещут крыльями.
- Конечно я хочу знать. О том, как ты открыл ящик, так? Это важно.

Он глубоко вздыхает и на мгновение задерживает дыхание. Он смотрит на пол и пожимает плечами.
- Ладно, - говорит он, - я болтал о тебе.

Они с Брэдвелом никогда не обсуждали то, что произошло в фермерском доме. Она помнит то, как он прикасался к ней, ощущение от слияния их губ. Но такая любовь не сможет выжить. Любовь - это роскошь. Сейчас он смотрит на нее: голова наклонена, его глаза вглядываются в ее. Она чувствует, как жар разливается по телу. Не люблю его. Она даже не может взглянуть на него.
- О, - произносит она. - Понятно.

- Нет, ты не понимаешь. Пока нет. Пойдем со мной, - он ведет ее вниз по другому коридору, затем поворачивает. И там, сидя у двери, нетерпеливо ожидает Черный Ящик. Он на самом деле размером с маленькую собаку - такую ее дедушка называл терьером, любителя убивать крыс.

- Я велел ему остаться и он остался, - говорит Брэдвел. - Это Фигнэн.

Фридл высунулся из ее руки, чтобы тоже взглянуть.
- Он знает как сидеть и пожимать руку? - спрашивает Прессия.

- Думаю, он знает намного больше, чем это.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/69925/373478

Переводчики: Miledifire