Готовый перевод Fuse Julianna Baggott / Сплавленные Джулианна Бэгготт: Партридж Жук

В подвале пахнет застоявшейся дождевой водой и плесенью. Стены и грязный пол украшают ярко-красные споры грибка. Стены заставлены банками матерей со странными овощами, замаринованными в уксусе. Мать Хестра, вооруженная до зубов, марширует над головой. Каждый из ее шагов напоминает ему о том, что он заперт в подпол. Иногда ему кажется будто ее шаги - это удары сердца, а он находится в ребрах какого-то огромного Зверя.

Он не видит Лиду уже шесть дней. Время трудно определить, пока он наедине, склоненный над нарисованными им картами Купола, он может отметить наличие солнечного света только по щели в двери подвала, изредка появляющейся во время передачи матерями скудной еды - бледных бульонов, крупных кусков белых кореньев, и иногда кубиков мяса на один укус.

Он объясняет себе, что на поверхности не лучше - посреди распотрошенных артефактов пригорода. Но, видит Бог, он чувствует себя в ловушке, и больше, чем чувство западни, тоску. Матери предоставили ему старую лампу, поэтому для работы у него достаточно света, и снабдили большими листами бумаги, карандашами и фанерой, которую он кладет на пол и использует в качестве жесткой столешницы. Он рисует карту, пытаясь восстановить все детали чертежей, которые запомнил, сбегая из Купола, пытаясь выполнить все как можно скорее. Но час за часом, минута за минутой, шаг над головой за шагом... с тоской находит слепота.

Правда в том, что он вынужден полагаться на защиту матерей, по крайней мере, пока не решит составить план. Часть него хочет выжидать, пока отец умирает. Отец слабеет, десятки лет совершенствования мозга вызвали паралич и повреждения кожи. Мать Партриджа сказала, что это признаки Быстрого вырождения клеток. Скоро тело отца перестанет работать, что послужит прекрасным поводом вернуться. Купол, скорее всего, уважает Партриджа, как наследника отца. В конце концов, отец правил как монарх.

Но другая часть него хотела схватить отца, пока тот жив, одолеть его по правильным причинам. Разве люди в Куполе не заслуживают правды о том, что совершил отец? Если он сможет донести до них истину и объяснить, что есть другой способ жизни - тот, в котором они не просто овцы, следующие приказам отца, тот, в котором они не рассматривают выживших, как злых подлецов, заслуживающих свою участь - они выберут его, а не правление отца. Партридж уверен в этом.

Он должен найти время, чтобы составить план с Лидой. Он считает неизбежным, что они вернутся, вместе.

Между тем он сосредотачивает внимание на том, чтобы закончить карту, вырваться из одиночного заключения, притупленного чувства тоски, плесени и спор, нормированного питания, отсутствия оружия и ужасного ощущения нужды в поддержке матерей, которые относятся к нему как к ребенку и в то же время - опасному преступнику. Они до сих пор считают его врагом, особенно потому что он из Купола; он Смертный - мужчина, но что еще хуже, мужчина из Купола - и ему нельзя доверять.

Матерей интересует карта, вот почему они кормят его, но Партридж хочет передать ее Эль Капитану. Он обязан сделать этот подарок. Она может никогда не пригодиться; каковы шансы, что Эль Капитан когда-нибудь создаст действенную армию, способную уничтожить Купол? И Партридж может помочь. Пока он работает над картой, он позволяет голове выдавать все, что мама рассказала ему до того, как умерла. Он записал каждое слово, которое ему удалось вспомнить; все это кажется наделено информацией, закодировано.

Он опускает карандаш, сжимает и разжимает кулак. Рука затекла, даже частично отрубленный мизинец, заросший блестящим красным бугорком. Он потирает пальцы, ощущая гладкость восковой сыворотки, в которой матери недавно его искупали в качестве подготовки к предстоящему путешествию. Сыворотка, извлекаемая из камфорного дерева с добавлением пчелиного воска, должна блокировать его запах и маскировать его. Его кожа жесткая и блестящая. Есть информация, что у Спецназа такой же исключительный нюх, как у других Зверей и Холемов. Матери никогда не позволяют Партриджу с Лидой слишком долго засиживаться на одном месте. Они перестраховываются, да, но еще Мать Хестра сказала Партриджу, что они не могут позволить Спецназу напасть на Партриджа, иначе они все окажутся в опасности. Кочевой образ жизни лучше.

Он гадает искупали ли Лиду. Он всегда боится, что однажды она не появится во время переезда в другое место. До сего дня она всегда приходила. Он пытается представить ее ощущения от заключения в воск.

На земляном полу рядом с ним металлическая музыкальная шкатулка матери, впервые найденная в ящике Архива личных потерь; Брэдвел пытался сжечь ее в подвале мясной лавки. Но убедился, что Партридж получил ее обратно. Брэдвел более сентиментальный, чем думал Партридж, и когда дело касается вещей, которые оставили родители, Брэдвел проявляет слабость. Партридж стер сажу с музыкальной шкатулки, но шестерни все равно остались черными. Из-за того, что она вся из металла, она по-прежнему работает, хотя нет ключа и звучит чуть тише. Матери позволили ему взять с собой одну вещь - может потому что сами мамы. Он поднимает шкатулку, обдувает ее, она начинает играть, ноты бренчат в сдавленном влажном воздухе. Он скучает по маме. Он с детства очень сильно скучал по ней, но научился справляться с этим. Может поэтому он хорошо переносит разлуку с Лидой. Годы практики.

Когда звуки замирают, он смотрит на последнюю нарисованную им карту, поперечное сечение трех верхних этажей Купола - Уровень Один, Два и Три - и трех оснований - Подуровень Один, Два и Три, которые включают в себя секции для массивных генераторов. Цокольный этаж называют нулевым уровнем - дом в Академии, где он проводил большую часть времени.

С неумолимой тоской он грустит по Академии. Он не должен желать возвращения в комнату общежития, где он зависал с Гастингсом, выпрашивал у Эрвина Вида конспекты, наделся избежать "стаи" - группы мальчиков, довольно сильно ненавидящих его - но он это делает. И скучает даже по своему классу. Он думает о Глассингсе, учителе истории, о том моменте, когда тот на танцах отвел его в сторону. Партридж собирался украсть нож, так, в ретроспективе, и в тот момент он мог повернуть назад, продолжив свою привычную жизнь.

Но все пошло по-другому. Почему-то он, беспомощный, оказался здесь.

Ирония в том, что у него есть ампулы, работа всей жизни матери - ампулы - сильнодействующие. Отец пошел из-за них на убийства - приемного деда Прессии, своего старшего сына и женщины, которую он якобы любил, матери Партриджа.

Ампулы напоминают ему о желании матери, чтобы он стал революционером, лидером.

Партридж подходит к закатанным банкам матерей и берет одну, третью с угла. Под ней узкое глубокое отверстие, откуда выбегают несколько жуков. Он просовывает в него руку и вынимает плотно завернутый сверток, чуть облепленный сырой землей. Он несет упаковку на кровать и разворачивает ампулы матери, четверо крепятся к шприцам с жесткими пластиковыми колпачками на иглах. После того как фермерский дом сгорел, Брэдвел и Эль Капитан забрали их из бункера матери вместе со всем что могло пригодиться - компьютерами, радио, лекарствами, провизией, оружием, боеприпасами. Впоследствии оказалось умным решением разделиться на две группы - Эль Капитан, Хельмут, Брэдвел и Прессия отправились в штаб-квартиру; Лида, Партридж и Иллия к матерям, потому что у тех имеются величайшие способности скрывать Партриджа и хорошо его охранять. Если бы одну из групп обнаружил Спецназ, другая смогла бы спастись. Брэдвел и Эль Капитан взяли основную часть вещей его матери, но Партридж спрятал ампулы под курткой.

Он проверяет каждый флакон. На ощупь они прохладные. По принуждению отца малышом мать увезла Партриджа в Японию, потому что японцы опережали всех в создании биомедицинских нанотехнологий для лечения травм, вызванных Взрывом, в частности, для восстановления тела вводили в него регенерирующие клетки.

С самого раннего возраста отец Партриджа совершенствовал мозг - настолько что выстрелами синапсов сжег свои мозговые клетки - и сейчас у него явные признаки Быстрого вырождения клеток: паралич и повреждение кожи и, в конечном итоге, полиорганная недостаточность и смерть. Дело не только в нем. Партридж помнит как в Куполе каждого больного, старого или изможденного стремительно перемещали в закрытое крыло медицинского центра. В последние несколько недель он осознал одну очень темную истину: Быстрое вырождение клеток в конечном счете повлияет на Спецназ и всех учащихся Академии, которых улучшили, в том числе, в один прекрасный день, и на самого Партриджа.

Прежде чем мать умерла, она сказала ему, что если то, что в этих ампулах, смешать с другим веществом как написано в формуле - формуле, которая пропала - то эта смесь сможет обратить Быстрое вырождение клеток. В то время он был слишком переполнен эмоциями - не видел мать с тех пор, когда был маленьким мальчиком - чтобы полностью охватить то, что она сказала. Но сейчас ему хотелось, чтобы он был более трезвым, более рациональным. Хотелось задать больше вопросов.

Мама показала ему список людей Купола, которые были на ее стороне, включая родителей Эрвина Вида, отца Элгрина Ферта, даже Дюранда Глассингса. Они являются частью сети Купола. Когда Лиду выпустили из Купола в качестве приманки для Партриджа, один из людей сети прошептал ей сообщение: "Скажи лебедю, что мы ждем". Когда Партридж передал это матери, она прошептала: "Лебедю", - что он до сих пор не понял.

Она сказала ему, что жидкость в ампулах содержит мощный регенерирующий материал. Но и еще, что сыворотка неуправляема, несовершенна, опасна.

Приблизив один из флаконов к тусклому свету, он хочет узнать насколько именно эта жидкость неуправляема, несовершенна и опасна. Что произойдет, например, если она соприкоснется с кожей живого существа? Он хочет проверить. Как только идея поселяется в голове, она не отпускает его.

Сначала для проведения теста ему нужно что-то живое.

Жук.

Он подходит к банкам и быстро приподнимает одну. Снова несколько жуков бросаются в рассыпную, но одного из них он накрывает рукой. У него блестящая зеленая спина и ярко-красная голова, из которой торчат рожки похожие на шипы. Лапки существа, изобилующие шипами, сходятся и расходятся. Он удерживает его на месте, пока не чувствует, что жук щекочет ему пальцы.

- Извини, - шепчет он жуку. - Мне очень жаль.

Он несет его к фанере, открывает музыкальную шкатулку матери, мягко подталкивает его в коробку и закрывает крышкой. Он слышит как жук скребется внутри. Ему бы хотелось, чтобы Эрвин Вид, умник из Академии, оказался здесь. Боже, Партридж сожалеет, что не уделял внимания лаборатории.

Он берет один шприц, снимает колпачок и наполняет жидкостью из ампулы. Игла блестит. Что означает, что он взял каплю. Только одну, говорит он себе.

Он опрокидывает музыкальную шкатулку. Жук бежит по фанере, но он прижимает его и мягко удерживает на месте.

Пока его лапки снуют в никуда, из-под крыльев выворачивается острый хвост, выставляя колеблющееся жало. Его маленькие, черные круглые глаза кажутся влажными. Партридж смотрит на иглу, нажимает на стопор, когда чувствует боль. Указательный и большой пальцы с разных сторон панциря жука резко покрываются мелкими колючками, вызывая жар. Жжение переходит в руку и он потрясенно вскрикивает, но продолжает удерживать жука.

Быстро, насколько может, он пододвигает иглу к жуку, но рука не сгибается от боли, так что ему приходится отпустить его. Тот устремляется вперед, но до этого с иглы падает, приземляясь, капля жидкости - густая и водянистая - на одну из задних лап. Нога цепенеет под тяжестью жидкой ловушки. Жук ползет вперед.

Крик насторожил Мать Хестру. Она стучит костяшками по двери.
- Что это был за шум?

- Ничего! - Партридж упаковывает шприцы, горящая рука покрылась пятнами, он подползает к банке, поднимает ее и опускает сверток со шприцами в дыру. Жук втягивает себя в темноту фанеры.

Дверь в подвал с лязгом широко раскрывается. Мать Хестра загораживает собой тусклый свет.
- Что за шум внизу? - спрашивает она.

- Всего лишь кричалка Академии. Здесь слишком тихо. - Он трет обожженную руку, но потом замирает. Не хочет новых вопросов.

У матери Хестры большое тело. Ее сын, Сайден, пяти лет, навсегда сплавлен с ее ногой. Она одета в меха, сшитые по форме тела с дыркой для головы мальчика прямо над ее бедром. Большинство матерей - Группи, срослись с детьми, и Партридж никогда к этому не привыкнет. Во время Взрывов матери держали детей, защищая от ярких вспышек, прислонившись к ним, устремившись к ним. Партридж не может себе представить какого это - остаться в такой форме, никогда не вырасти, навсегда запертым в теле своей матери. Лицо Сайдена начало меняться. Таким он и постареет?

Мать Хестра смотрит на Партриджа. Одну из ее щек опалило буквами - зеркальный шрифт обжег кожу во время Взрыва - напоминающими черное тату. Партридж не позволял себе смотреть на него слишком долго, чтобы попытаться его прочесть. Он не хотел выглядеть грубым.
- Хорошо, покончим с этим, - говорит она.

- В любом случае я уже ложился спать.

- Хорошо. Утром мы уходим. Я разбужу тебя пораньше.

- Лида и Иллия тоже идут? - он предпочел бы, чтобы Иллия не пошла. Она сумасшедшая. И он не винит ее за это. Она была заперта в фермерском доме, подвергалась мужем насилию, вынужденная скрывать шрамы под оболочкой, выглядевшей как вторая кожа. Недавно она снова принялась оборачивать себя полосками ткани - потому что стыдилась своей кожи? Или просто по привычке? Она убила своего мужа - скальпелем в спину - и это ее здорово подкосило. Лида - все, кого ему только хочется видеть. Лида.

- Лида, да. Иллия? Не знаю, - говорит Мать Хестра.

- Куда мы направимся? - спрашивает Партридж.

- Не могу сказать, - и с этими словами оставляет его. Подвальная дверь захлопывается. На секунду Партридж ослеплен новостями. Больше никакого заточения. Завтра он увидит Лиду. Скоро все изменится, что-то грядет. Он это чувствует. Боже, как он скучает по ней.

Вот тогда он слышит скрежет, низкий и глухой. А за ним шум, словно в землю воткнули лопату. Но это тоже не то - громкий скрежещущий шум.

Ему кажется будто он не один.

Музыкальная шкатулка матери лежит на земле. Он поднимает ее и видит длинный черный коготь на тонкой спице - лапку насекомого, крупного насекомого - торчащую из-под фанеры. Слишком большую для лапки жука. Скрежет повторяется.

Он опускает руку на фанеру и приподнимает ее. Лапка сжимается, исчезая из виду.

Он делает вдох и дергает фанеру, которая тяжело переворачивается; он забывает про периодические экстрасилы кодировки.

Под ней жук. Хвост щелкает по панцирю, крылья неистово и бессмысленно двигаются, скрежеща словно борются за вдох.

У него одна колючая, толстая, массивная лапка.

Жидкость из ампулы сработала. Клетки лапки не пострадали, значит, клетки с невероятной скоростью не смогут восстановить повреждение - они построены на здоровой ткани и кости; даже узор шипов на задней лапке совершенно упорядочен. И по какой-то причине ему это кажется знакомым - деликатное восстановление мелких конечностей. Он уже слышал подобное раньше?

Партридж не хочет прикасаться к нему. Руку все еще жгет. Неуправляема, несовершенна, опасна. Так его мать обозвала сыворотку. Лапка жука бесконтрольно дергается, оставляя на земле след от когтя.

И Партридж чувствует странный прилив сил. Он сотворил это при помощи одной крошечной капли жидкости. В голове стучит, в ушах звенит, и он думает о власти отца. Что почувствовал старик, когда ударил Взрыв - вспышка за вспышкой яркого слепящего света, пульсирующих вокруг земли?

Боже мой, думает Партридж. Что если отец Патриджа любил власть? Что если от этого он разгорался? Что если он чувствовал, что этот ничтожный момент разрастается внутри него с бесконечной геометрической прогрессией?

Крылья жука плотно прижаты к телу. Лапка дергается еще несколько раз, а затем жук втыкает в землю как нож сильную ногу и отталкивается. Маленькие лапки подгибаются и массивная лапка складывается и разгибается. Жук устремляется вверх и хлопает крыльями. Лапка слишком тяжела для крыльев, чтобы удержать ее. Он падает на землю, но массивная лапка уже там, смягчает приземление. Он снова подгибает ее, пружинит вперед, хлопает, падает, подгибает ее, пружинит вперед...

Жук уже не тот, что был несколько минут назад.

Это новый вид.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/69925/373648

Переводчики: Miledifire