Готовый перевод Fuse Julianna Baggott / Сплавленные Джулианна Бэгготт: Лида Вагон метро

Будучи ребенком Лида никогда не ездила в подземке. Обратная сторона поездок в метро - революционеры, вирусы и бедные, которых Бог недостаточно любил, чтобы благословить богатством. В фильмах Праведной Красной Волны показывали сцены выявления в подземке обратной стороны. Ее отец увлекался такими фильмами и видеоиграми, которые шли вместе с ними.

Но она даже представить себе не могла, что вагон метро будет выглядеть именно так. Пол прогнутый, повсюду валяются осколки стекла и мусор. Остальная часть вагона осталась целой - пластиковые оранжевые сиденья, серебряные поручни, карты подземки и рекламные проспекты под растрескавшимся плексиглазом. Светильник отбрасывает на все мерцающие тени, словно за сиденьями мечутся призраки.

- Так на какое-то время это станет нашим домом, - говорит Лида. - Надолго?

Мать Хестра пытается починить рождественские огни, которые матери натянули и подключили к небольшому аккумулятору. Свет моргает.
- Не могу сказать. Дни или недели. Когда здесь перестанет быть безопасно.

Партридж с Лидой стоят слишком близко, так что их локти соприкасаются. Лида проверяет не заметила ли это Мать Хестра. Нет.

- Что мы будет есть? - спрашивает Лида.

- Я взяла с собой провизии на несколько дней. После чего нам принесут еще.

Лида боится заговаривать с Партриджом. Он хочет, чтобы они вместе вернулись в Купол, придумали как? Он идет назад - она думает о Куполе, как о чем-то, оставшемся позади, в прошлом, другом мире. Как она сможет вернуться? Но подходит к нему. Она придвигается к нему, поднося лампу к рекламе линии чистящих средств "Sunny" - УКРАСЬТЕ ВАШ ДОМ ПРАВИЛЬНО! - и лимонной газировке с улыбающимися пузырьками. На той, что рядом с ней, изображена молодая женщина, глядящая из окна, НУЖНА ПОМОЩЬ? Указан номер телефона.
- Думаешь, она в депрессии? Хочет покончить с собой?

- Или не замужем и беременна? - шепчет Партридж. Лида покрывается румянцем. Невозможно быть беременной и незамужней. Так? - Вероятно операторам на том конце все равно. У них на все один ответ.

- Приюты, - шепчет Лида. - Что ты думаешь насчет Иллии? Она поведала мне историю о мужчине, женщине и зерне правды. Выглядит как выдумка, но это не так. Уверена... - Она останавливается на середине фразы. Глаза Партриджа изучают ее лицо. - Что? - шепчет она.

- Боже. Сколько мы будем здесь заперты? - шепчет Партридж. - Я не выдержу - рядом с тобой.

Ответ задевает.
- Что ты имеешь в виду?

- Так близко, - говорит он, - и без позволения тебя поцеловать?

У нее скручивает желудок. Она закрывает лицо руками и шепчет:
- Я чувствую то же самое. - За ними следят всю жизнь, подсчитывают как овец, выстраивают в шеренги, учат читать группами, переворачивая страницы в унисон - в Прежние Времена и в Куполе. Так что кажется жестоким, что, оказавшись здесь, среди всего дикого и неизведанного, вместо того, чтобы стать разнузданными, за ними снова следят.

Она кладет руку на плексиглаз и он тоже. Ее мизинец соприкасается с его покалеченным - доказательство дикости матерей. Хотя ей жаль отсутствия мизинца, ей нравится варварство матерей. Она любит вес копья в руках, бросать его изо всех сил, низкий звук, который оно издает, когда поражает цель. После детства, проведенного в сдерживании эмоций, постоянного накапливания гнева, отрицания страха, препятствии любви, варварство кажется честным.

Мать Хестра произносит:
- Пожалуйста, три фута между вами. Три фута! - Партридж поднимает руки, как бы говоря, никакого контакта. Обещаю! Лида и Партридж отодвигаются друг от друга.

Мать Хестра говорила ей, что как только Лида с Партриджем останутся наедине, он примется за "нежелательные ухаживания" и даже может "навредить ей". Но Лиде хотелось бы сказать Матери Хестре, что она ошибается. Лиде Партридж всегда нравился больше, чем она ему. Она бы с удовольствием осталась с ним наедине, чтобы расцеловать его в губы, прикоснуться к нему и чтобы он прикоснулся к ней. Она знает, что женатые пары делают наедине - или, по крайней мере, слышала об этом. Девочек в школе, в основном, от этого оберегают. Счастливый человек - это здоровый человек - так проходят уроки здоровья, которые охватывают физические проблемы.

- Давай разберемся с картами, - говорит Партридж. - Мы должны их нарисовать до...

- До чего?

- Мать Хестра, - зовет Партридж, - может Лида помочь с картами?

У Матери Хестры в руке маленький съестной кусок, который она закидывает в открытый рот Сайдена. Какое-то время она находится в раздумье, затем кивает.

Он достает карты из рюкзака и раскладывает их на участке пола, расчищенном от мусора.
- Может тебе стоит нарисовать свою карту. - Он подходит к рекламе об украшении дома и вынимает осколки плексиглаза, пока не открывается край плаката, который он вытаскивает. Он вручает его ей чистой оборотной стороной.

Она смотрит на Партриджа. Нам нужно придумать, как вернуться в Купол.

Так он сказал. Нам. Им двоим вместе. В некотором роде ведь она это хотела услышать? Она воспитывалась, чтобы стать женой, мы, и кто лучше, чем Партридж? Но сейчас она смотрит на него и думает, что не существует такого понятия, как мы. Каждый из нас индивидуален. Странно, что она поняла это здесь, среди матерей, среди этих сплавленных. Но так и есть: все одиноки, пожизненно, и, вероятно, это не так уж и плохо.

Вдруг она чувствует оцепенение, словно холод зарылся ей в ребра. Она хватает плакат и осматривает вагон, будто он - грудная клетка, а они части бьющегося сердца. Она чувствует, что может здесь умереть. Заключенная в клетку и пульсирующая. Вот почему на окнах прорехи в паутине - люди разорвали их руками в надежде выбраться.

Выхода не было.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/69925/380455

Переводчики: Miledifire