Готовый перевод Fuse Julianna Baggott / Сплавленные Джулианна Бэгготт: Прессия Река

Как только они достаточно углубляются в лес и останавливаются, чтобы перевести дыхание, Брэдвел говорит:
- Давай попробуем еще раз.

- Попробуем что?

- Фигнэна, - черный ящик не отставал, используя сочетание колес и длинных рычагов, чтобы передвигаться по неровной местности. - Я не переставал думать об этом. Хочу попробовать еще раз все семь имен, и Партриджа здесь нет. Только мы.

- Хорошо, - говорит Прессия, - но на этот раз не...

- Не что? - она собиралась сказать ему, чтобы он не возлагал надежд на Фигнэна, но не может. Голос у него такой неистовый, взгляд такой сильный, как она могла сказать ему, чтобы он не надеялся? Как она могла сказать кому-нибудь здесь, в этих разрушенных дебрях, чтобы тот ни на что не надеялся?

- Ничего, - отвечает она. - Давай попробуем.

Они опускаются на колени по обе стороны от Фигнэна.
- Лебедь, - начинает Брэдвел.

Когда Фигнэн заканчивает очередную серию из "семерок", Брэдвел быстро перечисляет имена: Арибэль Кординг, Эллери Уиллакс, Хидеки Иманака, Иван Новиков, Бартранд Келли, Авна Гош и Артур Уолронд. После каждого из них мигает зеленый огонек. В верхней части Ящика появляется глазок камеры, смотрит на Брэдвела, затем на Прессию.
- Он узнает нас, - говорит Брэдвел. - Должно быть, сопоставляет наши лица с взятыми образцами ДНК.

Внутренний мотор Фигнэна жужжит, будто у него проблемы с вычислениями. Наконец он выдает: совпадение с Оттеном Брэдвелом и Сильвией Бернт. Мужчина. Совпадение с Арибэль Кординг и Хидеки Иманака. Женщина.

- Это мы, - говорит Брэдвел. - Видишь?

Прессия ошеломлена.

- Допуск, - произносит Фигнэн. - Включаю сообщение для Оттена Брэдвела и Сильвии Бернт.

А затем в виде конуса от Фигнэна поднимается мерцающая яркая лента света, в котором парит подсвеченный воздух - пылинки пепла, летающие под дуновением ветерка.

- Сработало! - изумленно восклицает Прессия.

- Я же говорил, - отвечает Брэдвел.

Сквозь помехи проступает лицо мужчины лет тридцати с растрепанными светлыми волосами и светлыми усами, которое Прессия не узнает. Он беспорядочно моргает, словно был так взвинчен, чтобы уснуть, и прободрствовал несколько дней подряд. Он говорит:
- Если вы это видите, значит, что вы тот, кому я доверяю. Вы один из Семерки, в кого я еще верю, или вы Сильвия и Оттен, которым я доверяю свою жизнь, - он прерывается, прижимает руку к груди. Его глаза наполняются слезами. - И вы живы.

Брэдвел наклоняется к лицу мужчины и застывает, словно увидел привидение.

Прессия протягивает руку и касается рукава Брэдвела.
- Это Уолронд?

Тот не отводит взгляда от мужчины, только кивает и бормочет:
- Это он.

- К тому времени, как вы это посмотрите, я, вероятно, буду мертв. Может, весь мир будет мертв. Может, ничего из того, что мы пытаемся сделать прямо сейчас, не сработает. Но я должен был попытаться. И ящик знает, - говорит Уолронд. - Извините за образец ДНК. Это дополнительный уровень безопасности. Я должен был его провести. - Он осматривается затуманенными глазами. На мгновение мужчина выходит из кадра, возможно, высматривая что-то или кого-то, будучи настороже, но затем возвращается. - Этот ящик содержит все заметки, с самого начала, с момента создания Семерки - все идеи Эллери, вошедшие в нее, все его безумие.

Он скрещивает руки на груди.
- Люди не просто так молодыми решаются стать массовыми убийцами. Человек должен готовиться к акту уничтожения, что Эллери и сделал. Ни капли не изменился. Но начал он с малого. Я при этом присутствовал и должен был что-то тогда предпринять. Сейчас, оглядываясь назад, я это понимаю. Дело в том, что он убил единственного человека, который мог бы его спасти. Вот в чем ирония судьбы.

Глаза Брэдвела полны слез, но он не плачет. Он любил Уолронда. Боль запечатлена на его лице.

- Все здесь и все это приведет вас к формуле, - говорит Уолронд.

Формула. Уолронд заполучил ее, и может привести их к ней... все еще? После всего что произошло?

- Излагать не так-то легко. Я не мог рисковать простыми вещами. И послушайте, если в своих поисках вы дойдете до точки и не сможете идти дальше, помните, что я знал мысли Уиллакса так же хорошо, как и кто-либо другой. Перечитывая эти заметки, мне пришлось заглянуть в будущее. Ящик я считал недостаточно безопасным и не мог просто хранить все в нем. Если вы знаете, что замыслил Уиллакс - а вы знаете - это стало делом нашей жизни, не так ли? Пытаюсь просчитать его следующий шаг и все такое. Что ж, если вы просто поразмыслите о его рассуждениях, его логике, то сможете понять решения, которые я принял. И когда вы доберетесь до конца, ящик окажется вовсе не ящиком. Он - ключ. Запомните это. Ящик - ключ, а время - решающее значение.

Он снова покидает поле зрения камеры. Поблизости окно? Он проверяет, не следят ли за ним люди? Вернувшись, он говорит:
- Чувствую, что они все ближе. У нас мало времени. Если вы это слышите, значит все наши попытки здесь провалились. - Он почти смеется... или это всхлип? Прессия не может сказать. Грудь мужчины на секунду вздымается, а затем он продолжает:
- Уиллакс - романтик, когда все сказано и сделано, так? Он хочет, чтобы его славная деятельность нашла продолжение. Я надеюсь, что один из вас услышит это, и надеюсь, что вы предадите его истории конец. Пообещайте мне это. - Он смотрит в потолок. Картинка на мгновение замирает, а затем движется дальше. - Не то чтобы я заслужил ваше сострадание, особенно от Сильвии и Оттена. Ваши слова слишком хороши для меня. Я нарушил так много обещаний. Вы двое лучше меня, - говорит Уолронд. - И всегда были. А Брэдвел - лучшее из вас обоих, вместе взятых. - Затем он смотрит прямо в камеру, прямо на Брэдвела. - На самом деле, - сообщает Уолронд, - что, если он единственный, кто из нас выжил? Вероятно придется добавить еще одну функцию, на всякий случай. Все ваши дети, - шепчет он. - Боже, надеюсь, переживут нас всех. Даст Бог, они переживут то, что грядет. Уповаю на то, что у них остался мир, в котором можно жить.

Свет гаснет. Маленькая камера, проецировавшая голограмму, со щелчком опускается в Черный ящик.

Становится тихо.

- Ты в порядке? - спрашивает Прессия. Невозможно представить, какое потрясение можно испытать, снова увидев Уолронда.

- Все хорошо. Просто отлично, - говорит он, глядя на Фигнэна. - После всего произошедшего формула сохранилась. Каким-то образом у него осталась формула. Ну, что же. - он делает глубокий вдох. - Идем. - Пока внутренний мотор Фигнана продолжает жужжать, он принимается шагать так быстро, что Прессии приходится бежать, чтобы поспеть за ним.

- Подожди, - начинает она. - Чего ты хотел от Уолронда? Разве наличие формулы не хорошая новость? Если мы сможем ее достать, нам понадобится всего один ингредиент, и тогда мы сможем спасти Вильду и...

- Полагаю, хорошая новость для тебя.

- Что это значит?

- Купол может "очищать" людей. Там выяснили как, но пока это вызывает быструю дегенерацию клеток, - говорит Брэдвел. - И тогда появляется эта надежда, этот маленький шанс, что если бы тебе удалось заполучить флаконы своей матери и еще один ингредиент плюс формулу того, как они смогут работать вместе, Купол мог бы "очищать" людей, а затем выдавать лекарства, чтобы компенсировать побочные эффекты. Жизнь была бы идеальной, верно?

- Когда Уиллакс и люди из Купола решат, что земля снова достаточно чиста и им можно вернуться, не без помощи Уиллакса появятся два очевидных класса - Чистых и прислуживающих им Несчастных, - говорит Прессия. - Поэтому можно попытаться перечеркнуть его план.

- Или они могут прийти сюда и встретиться с нами лицом к лицу. Посмотреть, что с нами сделали, и принять нас такими, какие мы есть.

- Ты не можешь игнорировать тот факт, что лечение - это интересная возможность.

- Хочешь сказать, соблазнительная возможность.

- Не говори мне, что я хочу сказать!

- Прессия, я знаю, на что ты надеешься. Хочешь вернуть себе руку. Хочешь стереть свои ожоги. Хочешь быть похожей на них.

- Неужели в этом есть что-то настолько неправильное? Правда? Разве желание не быть изуродованным и обожженным является таким уж преступлением?

- А если бы ты получила то, что хотела, Прессия, что бы это на самом деле изменило?

Она не уверена, но ей кажется, что она вернет какую-то часть себя. Она говорит:
- У меня еще сохранилось воспоминание о том, кем я была. Я хочу, чтобы этот человек существовал. Я хочу быть собой целиком и полностью.

- Ты полноценна, - отвечает Брэдвел. - Вот кто я - шрамы, птицы в спине. Сейчас я полноценен. Я принимаю это. Ты ходишь вокруг и видишь красоту во всех этих обломках, но когда ты увидишь ее в себе? - Он протягивает руку и проводит пальцем по изгибу шрама в виде полумесяца вокруг ее глаза. - Это часть тебя.

Прессия хочет отдернуть голову, но не делает этого. Он смотрит на нее столь пристально.
- По крайней мере, формула реальна. Ты просто хотел покопаться в прошлом. Хотел всего лишь узнать старые истины, не так ли?

- Есть одна правда, - отвечает он. - Нам следует найти ее и сохранить.

- Не знаю, - говорит Прессия. - Иногда мне кажется, ты веришь, что правда всех остальных податлива, изменчива, ненадежна... но не твоя.

Наконец она поворачивает голову и смотрит на реку. Легкий туман стелется по поверхности. Невдалеке в подлеске что-то шуршит. Они смотрят сквозь листву.

- Скоро стемнеет, - произносит Прессия.

Брэдвел смотрит в разломленное ветвями небо.
- Почему время должно иметь решающее значение? - говорит он. - Похоже, Уолронд забыл, что мы будем слушать это сообщение после Взрыва. Время имело значение только в Прежние времена, когда они еще могли надеяться остановить Уиллакса. В этом нет никакого смысла.

- Действительно, как он мог в полной мере представить себе все это? Тогда время должно было значить что-то другое, - отвечает Прессия. - Нам следует продолжать двигаться. - В настоящий момент время заставляет ее думать об Эль Капитане. Прошло ли достаточно, чтобы застрявший в его ноге паук взорвался? У нее нет часов. Что, если они с Хельмутом уже мертвы? Об этом они не говорят. Не могут.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/69925/380467

Переводчики: Miledifire