Готовый перевод Joe Hill "Fireman" / Конкурс ШБ № 34, конкурсный отрывок: До отрывка

Пролог
СГОРЕВШИЙ

Харпер Грейсон, как и все, много раз глядела на горящих людей по телевизору, но впервые увидела вспыхнувшего воочию на игровой площадке за школой.

В Бостоне и в других районах Массачусетса школы уже поза-крывались, но здесь, в Нью-Гемпшире, еще работали. Инциден¬ты случались, но нечасто. Харпер слышала, что в охраняемом отделении больницы Конкорда — столицы штата — содержа¬лись полдюжины пациентов; а присматривали за ними медики в полном защитном снаряжении, и каждая медсестра была во¬оружена огнетушителем.

Харпер прижимала холодный компресс к щеке первокласс¬ника Реймонда Блая, который получил по лицу бадминтонной ракеткой. Такое случалось пару раз каждую весну, когда тренер Кейлор расчехлял ракетки. И, конечно, он говорил детишкам, что надо перетерпеть, даже если они выплевывали в ладошку собст¬венные зубы. Очень бы хотелось однажды увидеть, как он полу¬чит ракеткой по яйцам — просто чтобы сказать ему «потерпи».

Реймонд не плакал, когда пришел, но, взглянув на себя в зеркало, совершенно расклеился; подбородок дрогнул, лицо перекосила горестная гримаса. Глаз пошел черным и лиловым и почти совсем заплыл — Харпер понимала, что отражение в зеркале для мальчика страшнее боли.

Чтобы успокоить его, пришлось вскрыть тайник с конфетами. Этот тайник представлял собой потрепанную коробку для завтра-ков с нарисованной Мэри Поппинс. Там хранились несколько дюжин шоколадных батончиков. Еще в коробке лежали большая редиска и картофелина — на случай крайней необходимости.

Харпер заглянула в коробку, пока Реймонд прижимал ком-пресс к щеке.

— Хм, — сказала она. — Кажется, тут оставался еще один «Твикс», и сейчас он как раз пригодится.

— Это мне? — спросил сдавленным голосом Реймонд.

— Тебе кое-что получше. У меня есть большая вкусная ре-диска, и если ты будешь очень хорошо себя вести, то получишь ее, а я съем «Твикс». — Она показала ему содержимое короб¬ки, чтобы он рассмотрел редиску.

— Э... я не хочу редиску.

— А большую, сладкую, вкусную картофелину? Сорт «Зо¬лото Юкона».

— Э... а давайте на руках поборемся за «Твикс». Я даже отца могу побороть.

Харпер просвистела три такта из «Моих любимых вещей», притворяясь, что раздумывает. Она любила насвистывать мелодии из киномюзиклов 1960-х и втайне мечтала петь хором с синими сойками и дерзкими малиновками.

— Не стоит тебе связываться со мной, Реймонд Блай. Я в хорошей форме.

Продолжая изображать задумчивость, она выглянула в окно — и вот тогда-то и заметила мужчину на игровой площадке.

Со своего места она хорошо видела дорожку — несколько сот футов бетона, — кое-где расчерченную для игры в класси¬ки. Дальше тянулась отлично оборудованная игровая площадка: качели, горки, скалолазная стена и ряд стальных труб, по кото¬рым дети стучали, наигрывая мелодии (сама Харпер называла этот инструмент «Ксилофон проклятых»).

Шел первый урок, и детей на площадке не было; единствен¬ные полчаса в день, когда перед окном медкабинета не мель¬тешит стая кричащих, визжащих, хохочущих, дерущихся детей. Он был один — этот мужчина в мешковатой зеленой армейской куртке и свободных коричневых рабочих штанах; лицо скрывала тень от козырька грязной бейсболки. Выйдя из-за угла здания, мужчина по диагонали пересек асфальтовую дорожку, словно не мог идти прямо. Сначала Харпер приняла его за пьяного. Потом заметила дым, вырывающийся из рукавов. Чистый белый дымок тянулся от куртки, вился вокруг рук, полз из-под воротника в длинные каштановые волосы.

Человек шагнул с края дорожки на землю. Сделав еще три шага, он уцепился за ступеньку лестницы, ведущей на конструк¬цию для лазания. Даже издали Харпер разглядела на тыльной стороне его ладони темную полоску вроде татуировки с золоты¬ми пятнышками. Точки блеснули, как пылинки в ослепительных солнечных лучах.

Она читала в газетах отчеты о подобных случаях, но теперь не сразу сообразила, что именно она видит. Конфеты из коробки с Мэри Поппинс посыпались на пол. Харпер не слышала стук, с которым они падали, не понимала, что криво держит коробку, роняя крохотные батончики и «поцелуйчики Херши». Реймонд проводил взглядом картофелину, которая сочно стукнулась об пол и откатилась под шкафчик.

Мужчина, шагавший пьяной походкой, начал заваливаться. Потом судорожно выгнул спину, голова запрокинулась, и пламя лизнуло рубашку на груди. Харпер успела увидеть худое, переко¬шенное лицо — и голова превратилась в факел. Человек хлопнул по груди левой рукой, а правая все еще держалась за деревянную лестницу. Рука горела, обугливая сосну. Голова запрокидывалась все дальше — рот распахнулся в крике, но из него вырвался дым.

Реймонд, заметив выражение лица Харпер, начал поворачи¬ваться лицом к окну. Харпер, отпустив коробку, потянулась к мальчику. Взяв в одну руку холодный компресс, вторую она по¬ложила на затылок Реймонду, с силой отвернув его лицо от окна.

— Не смотри, милый, — сказала она, поразившись собст¬венному спокойствию.

— Что это было? — спросил он.

Харпер отпустила мальчика и потянулась к шнуру, чтобы закрыть жалюзи. Горящий человек на площадке уже стоял на коленях. Он опустил голову, как паломник в Мекке. Пламя ох¬ватило его, жирный дым от бесформенной массы поднимался в светлое, прохладное апрельское небо.

С металлическим стуком упали жалюзи, закрыв всю сце¬ну, — только в щели лихорадочно прорывались безумные вспышки золотого света.

Книга первая
БЕРЕМЕННОСТЬ

Апрель 1

Она покинула школу только через час после того, как от¬правился домой последний ребенок, но все равно непривычно рано. Как правило, в будни ей приходилось дежурить в школе до пяти, потому что около пятидесяти школьников оставались на продленке, пока родители на работе. А сегодня к трем часам ушли все.
погоди. Харп пришла. — Муж прижал трубку к груди.

Выключив свет в медицинском кабинете, она стояла у окна и глядела на игровую площадку. У конструкции для лазания оста¬лось черное пятно — там пожарные смывали водой из шланга все, что не удалось соскрести. У Харпер возникло предчувствие, что больше она не вернется в свой кабинет и не выглянет из этого окна, и предчувствие оказалось верным. В тот вечер были закрыты школы по всему штату — с уверениями, что они вновь откроются, как только закончится кризис. Вот только кризис не закончился.

Харпер рассчитывала, что дома никого не будет, но обнару¬жила, что Джейкоб уже там. Телевизор он включил, но убрал звук, и говорил с кем-то по телефону. По его голосу — ровно¬му, спокойному, почти ленивому — нипочем нельзя было до¬гадаться, что он взволнован. Нужно видеть, как он мечется по комнате, чтобы понять, что он на взводе.

— Нет, не своими глазами. Джонни Дипено на спецгрузовике спихивал обломки с дороги — он прислал нам фото с мобильно¬го. Такое впечатление, что внутри бомба взорвалась. Как теракт, как... — Кружным путем добиралась? Понятно, что не через центр. Перекрыты все дороги от Северной Церкви до библио¬теки. И повсюду полицейские и национальная гвардия. Автобус загорелся после взрыва и врезался в телефонный столб. Он был набит китайцами, зараженными этой хренью, этой чертовой драконьей чешуей. — Он длинно, нервно выдохнул и помотал головой — словно возмущенный наглостью некоторых, позво-ляющих себе загораться посреди Портсмута в такой прекрас¬ный день, — и отвернулся от жены, снова приложив телефон к уху. — Она в порядке. Даже не слышала ничего. Она дома, и нам предстоит нешуточный скандал, если она вообразила, что я еще раз отпущу ее на работу.

Харпер присела на край дивана и уставилась на экран те-левизора. Передавали местные новости. Шли фрагменты вче-рашней игры «Селтикс» — как ни в чем не бывало. Айзейя Томас поднялся на цыпочки, отклонился назад и бросил мяч в кольцо почти с середины поля. Никто еще не знал, что к концу следующей недели баскетбольный сезон прервется. К лету по- 13 ловина игроков «Селтикс» будет мертва — от возгорания или от самоубийства.

Джейкоб в веревочных сандалиях расхаживал по комнате.

— Что? Нет. Никто не выжил, — сказал он в трубку. — И хоть это и грубо, но я в каком-то смысле рад. Не будут раз¬носить заразу. — Он послушал, неожиданно расхохотался и ответил: — Кто заказывал горящую тарелку _пупу_, ага?

Вышагивая по комнате, Джейкоб добрался до книжной пол¬ки и пошел обратно. Развернувшись, он снова зацепил взглядом Харпер и только тогда заметил выражение ее лица, от которого застыл на месте.

— Эй, миладевочка, да ты в порядке? — спросил он.

Харпер уставилась на него. И что ответить? Вопрос оказался
на удивление сложным, ведь сначала надо было разобраться в себе.

— Алло, Дэнни. Мне пора. Я должен посидеть минутку с Харпер. Правильно, что решил забрать детей. — Он помолчал и добавил: — Да, ладно. Я пришлю вам с Клаудией фотки, но запомни — вы их от меня не получали. Люблю вас.

Он нажал на «отбой», положил телефон и посмотрел на жену.
— Что случилось? Почему ты дома?

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/70492/378201

Переводчики: tamika