Готовый перевод Magic strikes / Магический удар: Глава 9+

МЫ СПУСТИЛИСЬ НА ПЕРВЫЙ ЭТАЖ, В ЕЩЕ ОДИН роскошный вестибюль, пронизанный арками. Сайман выбрал одну арку, на вид как будто случайно, и отодвинул тяжелый рыжеватый занавес. За занавесом оказался маленький балкон. Закругленный и окруженный сплошными стальными перилами, доходившими до середины моего бедра, балкон был с четырьмя стульями, обитыми мягкой рыжеватой материей и расположенными вплотную, как в кинотеатре.

Я прошла сквозь занавес к перилам. Передо мной открылся огромный зал, слишком большой, чтобы называться просто комнатой. Удлиненный и просторный, он растянулся по меньшей мере на сто пятьдесят ярдов. Его стены, как соты, были пронизаны арочными балконами, выстроенными в три ряда. Каждый балкон вмещал от шести до восьми человек и обладал собственным выходом, который, если судить по нашему собственному, вёл в широкий коридор. Руководство пыталось свести к минимуму вероятность панического столпотворения, если дела пойдут плохо.

Стены уходили ниже уровня земли. Опущенный под землю, нижний уровень отличался отсутствием балконов и сидений. Голый гладкий бетонный пол был с небольшим уклоном к центру, где находилась овальная арена, усыпанная песком. Она была обнесена прочной металлической сеткой, закрепленной на многочисленных стальных столбах. Ринг. Наш балкон выступал из стены намного дальше, чем остальные, и если бы я хорошо разбежалась, то смогла бы допрыгнуть до ограждения.

Песок внутри ограждения привлёк мое внимание. Я отвела взгляд в сторону.
— Особые места?

— Лучшие в здании. Несмотря на нашу близость к Рингу, здесь довольно безопасно, — Сайман указал вверх. Над нами висела металлическая опускающаяся решётка, скрытая бархатной тканью. — Я могу опустить ее, потянув за рычаг. И к тому же, есть и другие меры предосторожности, — он указал на нижний уровень.

Слева от нас на бетоне стоял Е-50, улучшенный тяжелый пулемёт, установленный на шарнирную основу и управляемый двумя Красными Стражами. Я не увлекалась пушками, но эту я знала: это было любимое оружие ВПСО, при охоте на сбежавшего вампира.

Е-50 стрелял снарядами 50-го калибра, более чем на три тысячи футов за секунду. На двух тысячах футов выстрел из такого оружия был смертельным. На сотне ярдов он разрывал самую твёрдую сталь, как бумагу. На максимальной скорости стрельбы, Е-50 выпускал полтысячи пуль в минуту. Конечно, на максимальной скорости стрельбы его ствол плавился через несколько тысяч выстрелов, но, если ты не разберешься с вампиром за несколько секунд, ты и так будешь трупом.

Такое же оружие стояло вдалеке, справа от нас. Что бы ни попало между ними, было бы убито мгновенно. К сожалению, даже самое лучше оружие было хорошо лишь настолько, насколько хорош был человек, управляющий им. Если бы я задумала что-то плохое, я бы сперва убрала стрелков.

На случай, если техника откажет, две дополнительные группы Стражей выжидали своего часа в противоположных углах: одна с метателем стрел, другая — с набором различного оружия.

— Как я вижу, вы не хотите повторения инцидента с Андорфом.

Если Сайман и был удивлен моими знаниями об Играх, он не показал этого.

— Не хотим. Но уверяю тебя, у нас все еще полно оборотней среди участников.

— Как? Разве Повелитель Оборотней не запретил это?

— Мы приглашаем оборотней из-за пределов территории Стаи. Они дерутся, и мы увозим их раньше, чем требуемые три дня истекут.

У всех приезжих оборотней было три дня, чтобы прийти к Стае за разрешением остаться на ее территории, или она придет за ними, и им это не понравится.
— Звучит дорого.

Сайман улыбнулся.
— Оно того стоит. Цена одних только билетов покрывает все расходы на бойцов. Настоящие деньги приносят ставки. За один хороший бой Совет, получает от половины до трех четвертей миллиона. Самый большой доход от чемпионских боев составил более двух миллионов.

С надбавкой за риск, я получала чуть больше тридцати тысяч в год.

Я пристально посмотрела на песок на Ринге. В моем сознании здание исчезло. Ограждение, бетон, оружие, Сайман, все растворилось в пылающем солнце, ослепляюще ярком и безжалостном. Я слышала шум толпы на деревянных трибунах, быстрое стаккато испанского языка, высокий смех женщин и хриплые выкрики букмекеров, называющих номера. Я чувствовала присутствие моего отца за своей спиной, спокойного и уверенного. Успокаивающий вес меча оттягивал мою руку. Я чувствовала запах своей кожи, обжигаемой солнцем, и испарения крови, подымающиеся от песка.

— Может присядем? — голос Саймана вторгся в мои воспоминания. И хорошо.

Мы заняли свои места. Два огромных рыжеватых занавеса раскрылись в дальнем левом и правом углу зала, открывая два входа: тот, что справа, был выкрашен ослепительно золотым, а его близнец слева — в весёлый оттенок кромешно черного цвета.

Сайман наклонился ко мне.
— Противники входят через Золотые Врата. Трупы уносят через Полуночные. Выйдешь через золотые — выиграешь матч.

Долгий низкий звон огромного гонга пронесся по Арене, призывая зрителей к тишине. Стройная женщина в серебристом платье вышла из Золотых Врат.

— Добро пожаловать! Добро пожаловать в обитель сражений, где жизнь и смерть танцуют на лезвии клинка, — ее голос, низкий для женщины, разнесся он по всей Арене. — И да начнутся Игры!

— София, — произнес Сайман, — продюсер.

Женщина вновь исчезла за Золотыми Вратами.

Огромное табло, подвешенное на цепях, опустилось вниз с потолка и остановилось прямо над Полуночными Вратами. Два имени, выведенные на белой бумаге красивым шрифтом, были вставлены в одинаковые деревянные рамки: РОДРИГЕЗ против КАЛЛИСТО. Шансы, написанные под ними, гласили -175/+200. У Родригеза был небольшой перевес. Если ты ставил на него как на победителя, ты должен был заплатить 175 долларов, что бы получить сверху еще 100. Если ты ставил на Каллисто, и она стала бы победителем, за каждые 100 долларов ты получил бы свои деньги назад и еще 200 сверху.

— Оба люди. Ничего интересного, — Сайман отмахнулся от табло рукой. — Жнецы, Кейт? Я очень хочу услышать твою оценку.

— И Март и Чезаре — бойцы?

Сайман кивнул.

— Ты видел, чтобы они хоть раз были ранены?

— Чезаре. Во время встречи с вер-ягуаром, у него было несколько глубоких ран на груди и спине. Март до сих пор не был ранен.

Я кивнула.
— Ты заметил, какая идеальная у Марта кожа?

Сайман нахмурился.
— Ее тон довольно ровный, но я не понимаю, что ты имеешь в виду.

Не удивительно. Тот, кто использует кожу как глину, которую он может месить и изменять, как угодно, не может понять важность идеального цвета лица. Слова «прыщи» просто не было в лексиконе Саймана.

— У обычных людей есть недостатки. Угри, синяки, прыщики, закупоренные поры, маленькие шрамы. У Марта их нет. Его кожа абсолютно ровная и неестественно идеальная.

— Возможно, у него ускоренное заживление.

— Я видела оборотней со шрамами, и они регенерируют переломанные конечности за пару недель. У обычного человека его история написана на лице, Сайман. У нас есть шрамы от тренировок с тех времен, когда мы еще не стали достаточно хороши. Но у него их нет. Сколько прошло времени с вашей первой встречи?

— Два месяца.

— То есть он был в Джорджии с прошлого лета. Ты хоть раз видел его обгоревшим?

— Нет.

— Человек, с кожей такого оттенка, должен был заполучить миленькую хрустящую корочку спустя полчаса под солнцем Атланты. Почему же он бледнее поганки? А ты хоть раз видел его с другой прической?

Я практически слышала, как колесики вращались в голове Саймана.
— Нет, — сказал он медленно.

— Волосы всегда одной и той же длины?

— Да.

Я кивнула.
— Давай поговорим о его товарище Чезаре. Татуировки у него с головы до ног?

— Да.

— Ты заметил, что на всех рисунках чернила выглядят идеально свежими? Начнем с того, что большинство людей делают татуировки на протяжении нескольких лет. Сложный рисунок занимает время. Процесс имеет особое значение для многих людей и также важен, как и результат. Чернила выцветают со временем, и еще быстрее, если находятся под солнцем. Все его татуировки, по крайней мере те, что я видела, были одного цвета, ярко-черные. Как будто он никогда не выходит наружу.

— Может он заранее спланировал свои татуировки и использовал солнцезащитный крем.

— Я очень сомневаюсь, что человек может войти в тату салон и выложить план росписи всего тела этническими рисунками. В любом случае, ты сказал, что он уже был ранен. Глубокие раны исказили бы рисунки, особенно учитывая их сложность. Утолщение тут и там, пятно, изогнутая линия. Я ничего такого не видела.

Обеспокоенное выражение появилось на красивом симметричном лице Саймана.

Когда кровь, другая жидкость или любая ткань отделялась от тела, ее владелец не мог и дальше скрывать свою магию. М-сканер улавливал следы этой магии и записывал их разными цветами: фиолетовый для вампира, зеленый для оборотня, синий или серый для человека. Я не видела в этом сложности: взять образец крови, прогнать через м-сканер, все не синее и не серое означало бы нечто нечеловеческое. М-сканер нельзя обмануть.

— Ты проверял их на м-сканере?

— Несколько раз. Оба дают синие результаты. Чистокровные люди.

Странно.
— М-сканер чертовски сложно обвести вокруг пальца, — сказала я. — Но факт остается фактом: у тебя есть две фарфоровые куклы, одна — почти альбинос, а другая — вся исписана черными завитками. И ты им действительно не нравишься. Я бы наняла телохранителя, Сайман. И я предупредила бы его ожидать чего-то необычного от твоих противников.

Два человека вышли на площадку. Родригезу было уже за сорок. Низкий и жилистый, он выбрал короткий изогнутый клинок кукри(1). С утяжеленной передней частью, он был сделан так, чтобы проникать в плоть практически сам по себе. Каллисто была выше его на фут и на тридцать фунтов тяжелее в весе. Ее руки и ноги оливкового цвета были непропорционально длинны. Она держала топор, а вокруг ее правой руки была намотана серебряная цепь.

Гонг прозвенел. Каллисто взмахнула своим топором. Если бы она попала по Родригезу, удар раскроил бы меньшего бойца, но Родригез увернулся с ловкостью кота. Каллисто ударила снова, наискосок, открыв при этом свой левый бок. Родригез отказался действовать и вместо этого уклонился. Толпа засвистела.

Я наклонилась к перилам, следя за передвижением Родригеза по площадке. У него был опыт и навык. Но к ухмылке на лице Каллисто примешивалась опасная свирепость.

— Кто выиграет, Родригез или Каллисто? — спросил Сайман.

— Каллисто.

— Почему?

— Предчувствие. Она хочет этого больше.

Родригез сделал рывок. Его клинок вонзился Каллисто в бедро, и ее нога окрасилась ярко-красным. Я почувствовала запах крови.

Каллисто резко дернула рукой. Цепь взвилась бледной металлической дугой и свернулась вокруг шеи Родригеза со сверхъестественной точностью. Конец цепи взмыл над плечом воина, и на этом конце я увидела маленькую треугольную голову. Металлические челюсти раскрылись, крошечные клыки разрезали воздух. Каллисто потянула, и звенья цепи слились в единое змеиное тело в стальном мерцании.

Металлическая змея сжала свои кольца. Родригез пытался разрубить ее в порыве отчаяния, но его кукри лишь скользил по металлическому телу. Он был обречен. Толпа вопила в восторге.

Лицо Родригеза стало багровым. Он упал на колени. Его меч выскользнул из пальцев и вонзился в песок. Он вцепился пальцами в металлическую петлю, сжимающую его горло.

Каллисто просто смотрела на него. Она могла остановить это в любой момент. Она могла убить его своим топором. Но вместо этого Каллисто просто стояла и смотрела, как он задыхался.

Целых четыре минуты ушло на то, чтобы Родригез умер. Наконец, когда его ноги перестали биться по земле, Каллисто забрала цепь, ее звенья снова стали простым металлом, и встряхнула ею перед толпой. Зрители взревели.

Я разжала кулаки. Мне потребовалась каждая капля моей силы воли, чтобы не спрыгнуть на Ринг и не стащить эту штуку с шеи Родригеза.

Я даже не предполагала, что мое мнение о Саймане может стать еще хуже. Он доказал, что я ошибалась.

Четверо мужчин в серой спецодежде появились из Полуночных Ворот, положили труп на носилки и унесли его прочь.

Сайман откинулся на своем сидении.
— Как я и сказал, ничего интересного.

— Я нахожу это чудовищным.

— Почему? Я уже видел, как ты убивала, Кейт. Надо сказать, что ты делаешь это значительно более искусно.

— Я убиваю, только если приходится. Я убиваю ради защиты себя или других. Я не отниму жизнь ради развлечения толпы. И я также не буду мучить человека ради своего наслаждения.

Сайман пожал плечами.
— Ты убиваешь, чтобы выжить и успокоить свою собственную заблуждающуюся совесть. А те, кто выходит на ринг, убивают ради денег и наслаждения осознанием того, что они лучше трупа, лежащего у их ног. По своей сути, наши мотивы всегда корыстны, Кейт. Альтруизм — это лишь дымка, созданная хитрыми умами тех, кто хочет получить выгоду от силы и умения других. Ничего больше.

— Ты словно бог из греческих мифов, Сайман. В тебе нет сочувствия. У тебя нет представления о мире за пределами твоего эго. Желание получить что-то автоматически дает тебе право взять это любыми средствами, невзирая на вред, который может быть причинен. Я была бы осторожней на твоем месте. Друзья и объекты вожделения божеств мрут как мухи. И в конце боги всегда остаются несчастными и одинокими.

Сайман потрясённо посмотрел на меня и замолчал.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/70768/381061

Переводчики: darien24688