Готовый перевод Magic strikes / Магический удар: Глава 12+

МОЁ ГОРЛО БОЛЕЛО. БЕДРО ЖГЛО – ЛИБО кто-то пролил на меня кипящее масло , пока я была в отключке, либо меня укусил оборотень. Остальная часть меня чувствовала себя совсем разбитой, будто меня пропустили через пресс для отжимания белья. Я открыла глаза и увидела Джима, сидящего в кресле.

— Пошёл ты, — сказала я и села прямо.

Джим потёр лицо рукой, будто пытался стереть с него то, что его беспокоило.

Всё моё тело болело, но вроде бы ничего не было сломано. Во рту был привкус крови. Я провела языком по зубам: все на месте.

— Я кого-то убила?

— Нет. Но двое из моих людей на больничном, пока их кости не срастутся.

Мы посмотрели друг на друга.

— Я стояла там с поднятыми руками, Джим. Вот так, — я подняла свои руки. — Я не вытаскивала меч. Я не угрожала. Я просто стояла там как покорная сучка и умоляла их позволить мне поговорить с тобой. И вот что я получила?

Джим не ответил. Сволочь.

— Покажи мне хоть одного оборотня в Атланте, который не знает меня. Твоя команда, они же узнали меня. Они знают, кто я, они знают, чем я занимаюсь, но они все же бросились на меня. Ты работаешь со мной четыре года, Джим. Я дралась вместе со Стаей и за Стаю. Я дралась вместе с тобой. Я — союзник, который к этому времени уже должен был заслужить доверие. А ты и твои люди отнеслись ко мне, как к врагу.

Глаза Джима стали холодными, как лёд.
— Вот отрастишь шерсть, тогда и получишь своё доверие.

— Ясно. Получается, что если меня завтра укусит дикий оборотень, это будет значить для тебя больше, чем всё, что я сделала до этого, — я встала, моё бедро обожгло огнём, — с Дереком всё в порядке?

Как об стенку горох.

— Да твою ж мать, Джим! С парнем всё хорошо?

Ничего. После всего дерьма, через которое мы вместе прошли, он просто отгородился от меня. Прямо вот так. Дружба, которая связывала нас с Дереком, не значила ничего. Годы, которые я потратила, прикрывая Джима, в то время как он прикрывал меня, когда мы вместе работали на Гильдию, не значили ничего. Одним решением Джим разрушил ту неустойчивую стену моей репутации, на которую я взбиралась, цепляясь когтями, и ради которой боролась вместе со Стаей последние шесть месяцев. Он лишь сидел там, молчаливый и равнодушный, словно какой-то незнакомец.

Слова тяжело срывались с губ Джима.
— Тебе лучше уйти.

С меня довольно.
— Ладно. Ты не расскажешь мне, почему твоя команда отделала меня. Ты не позволишь мне увидеть Дерека. Это твоя прерогатива. Мы сделаем так, как ты хочешь. Джеймс Дамаэль Шрапшир, как начальник охраны Стаи, ты разрешил её членам, находящимся в твоем подчинении, намеренно напасть на служителя Ордена. По меньшей мере трое принимавших участие в нападении были в боевой ипостаси оборотня. Согласно Кодексу штата Джорджии, оборотень в боевой ипостаси равносилен бойцу со смертельным оружием. Следовательно, твои действия попадают под О. К. Г. A разделы 16-5-21(с), усугублённую нападением на невооружённого офицера, при исполнении, что наказывается принудительным заключением от пяти до двадцати лет. Официальная жалоба будет подана в Орден в течение двадцати четырёх часов. Советую тебе заручиться поддержкой адвоката.

Джим уставился на меня. Вся суровость исчезла из его глаз, и в их глубине я увидела изумление.

Я пристально посмотрела ему в глаза.
— Не звони; не приходи больше. Будет что-то нужно, обращайся по официальным каналам. И когда в следующий раз встретишь меня, следи за своим языком, потому что я прибью тебя сразу же, как только ты переступишь черту. А теперь верни мой меч, потому что я ухожу отсюда, и только пусть кто-нибудь из твоих идиотов попробует меня остановить.

Я пошла к двери.

Джим встал.
— От имени Стаи, я приношу извинения…

— Нет. Это не Стая сделала. А ты, — я протянула руку к двери, — я так зла на тебя, что даже говорить не могу.

— Кейт… Подожди.

Джим подошёл ко мне, взялся за дверь и открыл ее нараспашку. На полу в коридоре сидели три оборотня: симпатичная женщина с короткими темными волосами, один из латиносов и качок в годах — тот, который остановил меня на первом месте убийства. На шее у женщины была короткая, тёмно-серая линия, где контакт с серебром уничтожил вирус ликантропии. Ну, здравствуй, Бренна. Возможно, им пришлось разрезать ей горло, чтобы достать иглу. Порез запечатался, но её телу потребуется пару дней, чтобы впитать этот серый след — свидетельство мертвого вируса. У оборотней были проблемы со всеми металлами, из которых чеканят монеты, — вот почему большинство их украшений были стальными или платиновыми, — но когда дело доходило до токсичности для вируса ликантропии, серебро значительно обыгрывало золото и медь.

Оборотни посмотрели на Джима.

Вдоль его челюсти выступили мускулы. Его плечи напряглись под черной футболкой. Он бился об стену, которую мог видеть только он.
— Я виноват.

— Виноват? — И это всё, что он мог сказать? Лишь вот это?

На секунду он задумался над этим и кивнул.
— Я виноват. Я буду должен тебе.

— Твоя попытка загладить вину замечена должным образом, — я покачала головой и вышла за дверь.

— Кейт, извини. Я облажался. Всё пошло не так.

Наконец-то его слова звучали искренно. Часть меня хотела дать ему по башке, повернуться и просто продолжать идти, пока я бы не свалила отсюда. Я обдумала ситуацию: Джим извинился прямо на глазах у своих подчиненных. Это большее, что я могла бы получить. Он бы не стал вставать на колени и просить моего прощения. В конце концов, дело было не во мне и не в Джиме. Дело было в Дереке.

Должно быть, Джим прочувствовал, о чем я думала.
— Я отведу тебя к нему.

Это всё решило. Когда мы прошли мимо оборотней, он остановился, посмотрел на них и сказал:
— Она в деле.

Я проследовала за ним по мрачному коридору и спустилась на один пролет по шаткой лестнице. Воздух был затхлый. Лестница пронзительно скрипела под нашим весом. Это не был один из постоянных офисов Стаи, ну или по крайней мере я узнавала его. Было бы тяжело забыть место с обоями, на которых изображены панды. С каждым шагом лицо Джима становилось угрюмее.

Я всё ещё была рассержена:
— А у какого все же оборотня рыжий мех?

— У вердинго.

Теперь я всё повидала. Ну, по крайней мере он не утащил моего ребёнка (3).

Лестница привела нас к тяжёлой двери. Джим остановился. Его взгляд впился в дверь с ненавистью, припасённой для самых злейших врагов.

— Они искалечили его, — внезапно сказал Джим, в его словах послышался едва сдерживаемый рык, — они искалечили мальчика. Даже если он и выживет, он никогда не будет прежним.

КОМНАТА БЫЛА ТУСКЛОЙ. МАЛЕНЬКАЯ НАПОЛЬНАЯ ЛАМПА освещала прямоугольный стеклянный бак, наполненный болотно-зелёной жидкостью. Бак был неглубоким — всего лишь в два фута высотой, и поначалу я приняла его за гроб.

Я уже видела такой раньше. Оборотни называли его резервуаром. Устройство для реобилитации, изобретённое Доктором Дулиттлом, самопровозглашённым врачом Стаи.

В зеленой жидкости покоилось обнаженное тело, которое соединялось с оборудованием для жизнеобеспечения тоненькими капиллярными трубками для внутривенного вливания.

За все мои двадцать пять лет я никогда не видела оборотня, находящегося на жизнеобеспечении.

Я встала на колени перед баком. Ком встал у меня в горле.

Дерек лежал весь опутанный проводами. Воспалённая полоса пурпурной опухоли покрывала всё его тело на месте сломанных костей, где разорванные мышцы отказывался заживать. Его правая нога ниже колена была разбита вдребезги, голень представляла собой сильно деформированное фиолетовое месиво с тёмно-серыми полосками. Похожее фиолетовое пятно было на его левом бедре — бедренная кость, самая толстая кость в теле, была сломана прямо посередине, будто зубочистка.

Правая рука Дерека была сломана в двух местах: выше локтя и на запястье. Точно такие же переломы были и на его левой руке. Нечеловеческая точность мышления, решившая, что необходимо сломать обе руки в абсолютно одинаковых местах, заставила меня стиснуть зубы.

Мое сердцебиение замедлилось. Моя голова стала горячей, а кончики пальцев холодными. Воздух словно заледенел в моих легких. Это было не просто избиение. Это была демонстрация. Намеренная демонстрация жестокости и ненависти. Они искалечили его, полностью сломали, будто стремились уничтожить его сущность. Это привело меня в ярость, и я сжала кулаки, пока ногти не впились в ладони.

Темно-фиолетовое пятно с серыми прожилками покрывало грудь Дерека, обрисовывая его грудную клетку и поднимаясь к основанию шеи, которое полностью посерело. Открытая глубокая рана проходила по всему его туловищу, начинаясь с левой стороны и поднимаясь прямо к его правому плечу. Рана была черной. Не серой, не кроваво-красной, а черной.

Я посмотрела на его лицо. У него его больше не было. Мешанина сломанных костей, плоть сырая и серая, будто кто-то пытался содрать лицо заживо и оставил его на открытом воздухе для гниения.

Меня трясло от ярости. Я найду тебя. Я найду тебя, тварь, и я заставлю тебя заплатить за всё. Я разорву тебя на куски голыми руками.

Все разумные мысли исчезли из моей головы. Комната сузилась, будто бы я ослепла, пока в это же время внутри меня зарождалась и ревела ярость. Я хотела закричать, побить, ударить что-нибудь, но моё тело отказывалось двигаться. Я чувствовала себя беспомощной. Это было самое ужасное чувство.

Минуты тянулись, длинные и вязкие как мёд, который капает с ложки. Дерек всё ещё лежал там, тихо умирая в бочке с зелёной жидкостью. Его грудь ещё чуть-чуть поднималась, но несмотря на это маленькое движение, он мог быть уже мертвым. Если бы он был обычным человеком, он бы скончался еще до того, как его сердце перестало биться. Иногда чем сильнее регенерация, тем сильнее страдания.

Кто-то положил руку на моё плечо. Я подняла глаза и увидела доброе лицо Дулиттла.

— А теперь пойдём, — пробормотал он и потянул меня вверх, — поднимайся. Давай выпьем немного чая.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/70768/381066

Переводчики: darien24688