Готовый перевод Dan Brown - Origin / Дэн Браун - Происхождение (Истоки): Глава 69

ГЛАВА 69

Когда Лэнгдон с Амброй последовали за отцом Беньей к великолепным бронзовым дверям Саграда-Фамилии, Лэнгдон обнаружил, что как всегда восхищается совершенно странным деталям главного входа этой церкви.

«Это стена кодов,» — размышлял он, глядя на рельефный шрифт, который доминировал на монолитных плитах из полированного металла. На его поверхности разместилось более восьми тысяч трехмерных букв, выбитых в бронзе. Буквы пробегали по горизонтали, создавая массивное поле текста практически без разделения между словами. Хотя Лэнгдон знал, что текст это описание Страстей Христовых на каталанском языке, его внешний вид был ближе к значению ключа шифрования NSA.*
_______________________
*Агентство национальной безопасности США

Неудивительно, что это место вдохновляет теории заговора.

Взгляд Лэнгдона поднимался вверх, взбираясь по смутным очертаниям фасада Страсти, откуда призрачная группа изможденных угловых скульптур художника Жузепа Марии Субиракса смотрела вниз и в которой доминировал ужасно исхудавший Иисус. Он свисал с сильно наклоненного вперед распятия, давая пугающее ощущение, что вот-вот свалится на прибывающих гостей.

Слева от Лэнгдона другая мрачная скульптура изображала Иуду, предавшего Иисуса поцелуем. Эту статую, как ни странно, окружала объемная таблица из чисел — математический «магический квадрат»*. Эдмонд однажды рассказал Лэнгдону, что «волшебная константа» этого квадрата, тридцать три, на самом деле скрытая дань уважения языческому благоговению масонов к Великому Архитектору Вселенной** — всеохватывающему божеству, чьи тайны раскрыты достигшим тридцать третьей степени братства.
_____________________
*одинаковая сумма цифр по строкам, столбцам и диагоналям.
**В масонстве Великий Архитектор Вселенной — это универсальное и нейтральное обозначение Верховной Сущности, в которое верит каждый член братства, при этом как и в кого верить — личное дело каждого масона, в зависимости от вероисповедания.

— Веселая история, — ответил Лэнгдон со смехом, — хотя число лет жизни Христа — более вероятное объяснение.

Когда они приблизились к входу, Лэнгдон вздрогнул, увидев самое ужасное украшение церкви — статую Иисуса Христа, исполосованного бичом и привязанного к столбу веревками. Он быстро перевел взгляд на надпись над дверями — две греческие буквы, альфа и омега.

— Начало и конец, — прошептала Амбра, также разглядывая буквы. — Как похоже на Эдмонда.

Лэнгдон кивнул, улавливая ее мысль. Откуда мы появились? Куда мы движемся?

Отец Бенья открыл маленький портал в стене из бронзовых букв, и вся группа вошла, в том числе два агента Гвардии. Бенья закрыл за ними дверь.

Тишина.

Полумрак.

Там, в юго-восточной части поперечного нефа отец Бенья поделился с ними поразительной историей. Он рассказал, как Кирш пришел к нему и предложил сделать огромное пожертвование для Саграда-Фамилии в обмен на согласие церкви показать копию его иллюминированной рукописи Блейка в крипте рядом с могилой Гауди.

«В самом сердце этой церкви,» — подумал Лэнгдон, его любопытство возбудилось.

— Эдмонд объяснил, почему хотел, чтобы вы это сделали? — спросила Амбра.

Бенья кивнул.
— Он сказал мне, что его пожизненная страсть к искусству Гауди исходит от его покойной матери, которая также была большим поклонником работ Уильяма Блейка. Мистер Кирш сказал, что хочет разместить том Блейка возле гробницы Гауди в качестве дани уважения к своей покойной матери. Мне показалось, в этом нет никакого вреда.

«Эдмонд никогда не упоминал, что его мать любит Гауди, — озадаченно подумал Лэнгдон. — Более того, Палома Кирш умерла в монастыре, и казалось маловероятным, что испанская монахиня восхищалась неортодоксальным британским поэтом». Все объяснение показалось натянутым.

— Кроме того, -— продолжил Бенья, — я почувствовал, что мистер Кирш мучался от духовного кризиса... и, возможно, имел некоторые проблемы со здоровьем.

— Обозначение на обратной стороне этой карточки правовладельца, — вмешался Лэнгдон, удерживая ее, — говорит, что книга Блейка должна демонстрироваться определенным образом — открытой на странице сто шестьдесят три?

— Да, верно.

Лэнгдон почувствовал, как его пульс ускорился.
— Можете ли вы сказать мне, какое стихотворение на этой странице?

Бенья покачал головой.
— На этой странице нет стихотворения.

— Простите, что?!

— Книга — это полное собрание сочинений Блейка — его художественных работ и произведений. Страница сто шестьдесят три — иллюстрация.

Лэнгдон бросил на Амру беспокойный взгляд. Нам нужен стихотворный отрывок из сорока семи букв, а не иллюстрация!

— Отец, — сказала Амбра Бенье. — Можно ли увидеть ее прямо сейчас?

Священник мгновение колебался, но по-видимому решил, что лучше не отказывать будущей королеве.
— Крипта здесь, — сказал он и повел их вдоль поперечного нефа к центру собора. За ними последовали два агента Гвардии.

— Должен признаться, — сказал Бенья, — я не решался принимать деньги от столь откровенного атеиста, но его просьба выставить любимую иллюстрацию Блейка его матери показалась мне безобидной, особенно учитывая, что это был образ Бога.

Лэнгдон подумал, что ослышался.
— Вы сказали, что Эдмонд попросил вас показать изображение Бога?

Бенья кивнул.
— Я почувствовал, что он болен и что, возможно, это способ попытаться искупить жизнь в несогласии с богом. — Он сделал паузу, покачав головой. — Хотя, увидев его сегодняшнюю презентацию, должен признаться: я не знаю, что думать.

Лэнгдон попытался представить, какую из бесчисленных блейковских иллюстраций Бога захотел показать Эдмонд.

Когда все они перешли в главное святилище, Лэнгдону показалось, что он видит это место в первый раз. Несмотря на многократное посещение Саграда-Фамилии на разных этапах строительства, он всегда приходил днем, когда испанское солнце проникало сквозь витраж, создавая ослепительные всплески цвета и притягивая взгляд вверх, в казавшийся невесомым купол сводов.

Вечером это мрачный мир.

Солнечные пятна на деревьях базилики исчезли, превратившись в полуночные джунгли теней и тьмы — мрачный лес из полосатых колонн, тянущихся ввысь в зловещую пустоту.

— Не споткнитесь, — предупредил священник. — Мы экономим деньги, где можно. Лэнгдон знал, что освещение этих огромных европейских церквей стоит почти целое состояние, и все же редкое освещение здесь едва освещало дорогу. Одна из проблем храма площадью в шестьдесят тысяч квадратных футов.

Когда они достигли центрального нефа и повернули налево, Лэнгдон посмотрел на высокий церемониальный помост впереди. Алтарь был ультрасовременным минималистским столом, обрамленным двумя блестящими группами органных труб. В пятнадцати футах над алтарем висел необыкновенный церковный балдахин — подвесной тканевый потолок или «навесное великолепие» — символ почтения, вдохновленный однажды поднятыми на шесты церемониальными навесами, чтобы обеспечить тень для королей.

Большинство балдахинов стали теперь прочными архитектурными особенностями, но Саграда-Фамилия выбрала ткань, в данном случае балдахин в форме зонтика, который волшебным образом парит в воздухе над алтарем. Под тканью подвешена при помощи тросов, как парашютист, фигура Иисуса на кресте.

Парящий Иисус, Лэнгдон слышал такое название. Увидев снова, он не удивился, что он стал одной из самых противоречивых деталей церкви.

Когда Бенья вел их в нарастающую тьму, Лэнгдон вообще ничего не видел. Диас вытащил фонарь и подсвечивал плитку под ногами каждого. Нажав на вход в склеп, Лэнгдон теперь увидел над ним бледный силуэт возвышающегося цилиндра, который поднимался на сотни футов по внутренней стене церкви.

«Печально известная спираль Саграда,» — понял он, никогда не осмеливаясь подниматься по ней.

Головокружительная шахта с винтовыми лестницами Саграда-Фамилии появилась в списке National Geographic «20 самых смертоносных лестниц в мире», заработав третье место сразу за рискованными ступенями в храме Ангкор-Ват в Камбодже и мшистыми скальными камнями Водопада дьявола в Эквадоре.

Лэнгдон оглядел первые несколько ступеней лестницы, которая уходила штопором наверх и исчезала в темноте.

— Вход в крипту впереди, — сказал Бенья, прохоя мимо лестницы к темной пустоте слева от алтаря. Когда они продвинулись вперед, Лэнгдон заметил слабое золотое сияние, которое, казалось, исходило из скважины в полу.

Крипта.

Группа подошла ко входу на элегантную, мягко изгибающуюся лестницу.

— Господа, — сказала Амбра охранникам. — Оставайтесь оба здесь. Мы скоро вернемся.

Фонсека выглядел недовольным, но ничего не сказал.

Затем Амбра, Отец Бенья и Лэнгдон начали спуск к свету.

Агент Диас почувствовал благодарность за миг покоя, наблюдая, как три фигуры спускаются по извилистой лестнице. Растущее напряжение между Амброй Видаль и агентом Фонсека становилось тревожным.

Агенты Гвардии не привыкли к угрозам увольнения со стороны тех, кого они защищают — только от командующего Гарсы.

Диас по-прежнему был озадачен арестом Гарсы. Как ни странно, Фонсека отказался поделиться с ним, кто именно выдал ордер на арест или инициировал фальшивую историю похищения.

— Ситуация сложная, — сказал Фонсека. — И для собственной защиты вам лучше не знать.

«Так кто отдавал приказы? — размышлял Диас. — Принц? — Казалось сомнительным, что Хулиан рискует безопасностью Амбры, распространяя поддельную историю похищения. — Вальдеспино? — Диас не уверен, есть ли у епископа такой рычаг».

— Я скоро вернусь, — пробурчал Фонсека и удалился со словами, что ему нужно найти уборную. Когда Фонсека проскользнул во тьму, Диас увидел, как он вытащил свой телефон, набрал номер и тихо начал разговор.

Диас ждал в одиночестве в бездне святилища, чувствуя себя все менее комфортно от скрытного поведения Фонсеки.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/70999/387441

Переводчики: victoria_vn