Готовый перевод Dan Brown - Origin / Дэн Браун - Происхождение (Истоки): Глава 99

Глава 99

Находясь в больнице Эль Эскориал, принц Хулиан заботливо укрыл отца тонким одеялом перед отходом ко сну. Несмотря на требования доктора, король вежливо отказался от любого дополнительного лечения, кроме кардиомонитора и капельницы с питательным раствором и болеутоляющими.

Хулиан почувствовал, что конец близок.

— Отец, — прошептал он. — Тебе больно? — Доктор на всякий случай оставил на прикроватной тумбочке раствор морфия для приема внутрь, вместе с небольшим аппликатором.

— Вовсе нет. — Король слабо улыбнулся сыну. — Я в полном порядке. Ты дал мне возможность поделиться тем, что я держал в себе слишком долго. И я тебе очень благодарен за это.

Хулиан приблизился и взял руку отца в свою, делая это впервые за многие годы с тех пор, как был еще ребенком. — Все хорошо, отец. Постарайся поспать.

Король спокойно вздохнул и закрыл глаза. Через несколько секунд он уже тихо похрапывал.

Хулиан встал и немного приглушил свет в комнате. Из коридора тотчас заглянул епископ Вальдеспино с выражением некоторого беспокойства на лице.

— Он спит, — успокоил его Хулиан. — Побудьте с ним, я оставлю вас.

— Спасибо, сказал Вальдеспино, входя в комнату. С исхудавшим лицом в струившемся из окна лунном свете он был похож на привидение. — Хулиан, — прошептал Вальдеспино, — сегодняшние слова отца дались ему очень тяжело.

— И вам тоже, насколько я мог почувствовать.

Епископ кивнул.
— Даже в большей степени. — Спасибо за ваше сочувствие. — Он мягко похлопал Хулиана по плечу.

— Мне кажется, что это я должен вас благодарить, — сказал Хулиан. — Все эти годы после смерти моей матери отец так и не женился повторно... Мне казалось, он был в полном одиночестве.

— Ваш отец никогда не был одиноким, — сказал Вальдеспино. — И вы тоже. Мы оба очень любили вас. — Он грустно усмехнулся. — Смешно, брак ваших родителей заключили по договоренности, и хотя он заботился о вашей матери, думаю, после ее кончины ваш отец наконец понял на каком-то уровне, что может быть честным с самим собой.

«Он не женился повторно, — догадался Хулиан, — потому что любил кого-то другого».

— Но вы католик, — сказал Хулиан. — Разве это... не противоречие?

— Глубокое, — ответил епископ. — Наша вера нетерпима к этому вопросу. Будучи молодым человеком, я очень мучился. Узнав о своей «наклонности», как они это называли тогда, я был подавлен; я не знал, как жить дальше. Монахиня спасла меня. Она показала мне, что Библия относится с почтением ко всем видам любви, но с одной оговоркой — любовь должна быть духовной, а не плотской. Итак, приняв обет безбрачия, я смог глубоко полюбить вашего отца, оставаясь чистым в глазах Бога моего. Наша любовь была полностью платонической, но все же глубоко жизнеутверждающей. Я отказался стать кардиналом, чтобы оставаться рядом с ним.

В этот момент Хулиан вспомнил, что очень давно говорил ему отец:

«Любовь — это нечто из другой реальности. Она не появляется просто по нашей прихоти. Невозможно отмахнуться от нее, если она возникла. Любовь настигает нас сама».

У Хулиана вдруг заныло сердце, едва он подумал об Амбре.

— Она вам позвонит, — сказал Вальдеспино, внимательно глядя на него.

Хулиана всегда поражала уникальная способность епископа вглядываться в его душу.
— Может быть, да, — ответил он. — Может, нет. Она очень независимая.

— И это как раз вам нравится в ней. —Вальдеспино улыбнулся. — Быть ​​королем — значит работать в одиночку. Супруга с сильным характером очень может пригодиться.

Хулиан почувствовал, что епископ намекает на свое партнерство с отцом Хулиана... а также, что старик только что дал Амбре свое молчаливое благословение.

— Сегодня вечером в Долине Павших, — сказал Хулиан, — мой отец произнес необычную просьбу. Его желания удивили вас?

— Ничуть. Он попросил вас сделать то, что всегда страстно желал увидеть здесь, в Испании. Для него, конечно, это было политически сложно. Для вас, еще на одно поколение отдалившегося от эпохи Франко, это может быть проще .

Хулиана волновала перспектива почитать отца таким образом.

Менее часа назад, сидя в кресле-коляске внутри храма Франко, король изложил свои пожелания. «Сын мой, когда ты станешь королем, к тебе будут ежедневно обращаться с требованиями уничтожить это позорное место и с помощью динамита навсегда похоронить его в этой горе. — Отец внимательно посмотрел на него. — И я умоляю тебя — не поддавайся давлению».

Слова удивили Хулиана. Его отец всегда презирал деспотизм эпохи Франко и считал этот храм национальным позором.

«Снести эту базилику, — сказал король, — значит отрицать нашу историю, — значит выбрать легкий путь и счастливо двигаться вперед, уговаривая себя, что другой «Франко» никогда больше не появится. Но, конечно, это может произойти, и это произойдет, если мы не будем бдительными. Вспомни слова нашего земляка Хорхе Сантаяна...»

«Народ, который не помнит своего прошлого, обречен вновь его пережить,»* — произнес Хулиан, цитируя известный еще со школы бессмертный афоризм.
__________
*цитата Джорджа Сантаяна (урожденный Хорхе Агустин Николас Руис де Сантаяна) — американского философа и писателя испанского происхождения.

«Точно, — сказал отец. — И история неоднократно доказывала, что безумцы снова и снова будут рваться к власти на всплесках агрессивного национализма и нетерпимости даже в тех местах, где это кажется совершенно непостижимым. — Король наклонился к своему сыну, его голос усилился. —
Хулиан, ты скоро сядешь на трон этой замечательной страны — современной, развивающейся земли, которая, как и многие страны, пережила темные периоды, но возникла в свете демократии, толерантности и любви. Но этот свет исчезнет, ​​если мы не воспользуемся им, чтобы осветить умы наших будущих поколений».

Король улыбнулся, и в его глазах неожиданно засверкала жизнь.

«Хулиан, когда станешь королем, я молюсь, чтобы ты смог убедить нашу прекрасную страну превратить это место во что-то гораздо более значительное, чем спорная святыня и туристическая достопримечательность. Этот комплекс в горах должен стать живым музеем, ярким символом толерантности, где школьники смогут собраться и узнать об ужасах тирании и жестоких притеснениях, чтобы они никогда не самоуспокаивались».

Король вложил всю душу в эти слова, словно он ждал этого всю жизнь.

«Самое главное, — сказал он, — этот музей должен отмечать другие уроки, которые история преподала нам— что тирания и притеснения не заслуживают сострадания... что фанатические крики смутьянов мира неизменно будут заглушаться сплоченными голосами добропорядочности. Именно эти голоса, этот хор сочувствия, терпимости и сострадания, я верю однажды прозвучит с вершины этой горы».

Теперь, когда отголоски предсмертной просьбы отца отзвучали в мыслях Хулиана, он бросил взгляд на залитую лунным светом больничную комнату и наблюдал, как отец спокойно спит. Хулиан считал, что этот человек никогда не выглядел таким умиротворенным.

Подняв глаза на епископа Вальдеспино, Хулиан указал на стул рядом с кроватью отца.
— Посидите с королем. Он хотел бы этого. Я попрошу не беспокоить вас. Вернусь через час.

Вальдеспино улыбнулся ему, и впервые после проведенной еще в детстве конфирмации Хулиана епископ шагнул вперед и обнял принца, тепло обнимая его. Когда он это сделал, Хулиан испугался, почувствовав хрупкий скелет, спрятанный под сутаной. Стареющий епископ казался слабее короля, и Хулиан подумал, не воссоединятся ли эти два близких друга на небесах раньше, чем они предполагали.

— Я очень горжусь вами, — сказал епископ после объятий. — И я знаю, что вы будете очень участливым и сострадательным правителем. Отец очень хорошо вас воспитал.

— Спасибо, — сказал Хулиан с улыбкой. — Уверен, что ему в этом помогали.

Хулиан оставил отца наедине с епископом и пошел по коридорам больницы, остановившись, чтобы взглянуть из окна на великолепно подсвеченный монастырь на холме.

Эль Эскориал.

Священное захоронение испанской королевской семьи.

В памяти Хулиана вспыхнуло воспоминание, как в детстве он посетил королевскую крипту с отцом. Тогда он пристально глядел на все позолоченные гробы и у него появилось странное предчувствие: меня никогда не похоронят здесь.

Внутреннее чутье казалось таким же ясным, как все, что когда-либо испытывал Хулиан, и, хотя память никогда не покидала его, он всегда говорил себе, что предчувствие бессмысленно... обычное детское чувство страха перед лицом смерти. Однако сегодня, столкнувшись с неизбежным восхождением на трон Испании, его пронзила невероятная мысль.

«Возможно, я знал свою истинную судьбу с детства. Может, я всегда чувствовал свое назначение стать королем».

Глубокие изменения охватили его страну и мир. Старые обычаи умирали и рождались новые. Возможно, настало время отменить древнюю монархию раз и навсегда. На мгновение Хулиан вообразил себя, читающим беспрецедентное королевское воззвание.

«Я последний король Испании».

Эта мысль просто потрясла его.

К счастью, задумчивость нарушила вибрация мобильного телефона, позаимствованного у агента Гвардии. Пульс принца ускорился, когда он увидел входящий код 93.

Барселона.

— Это Хулиан, — выпалил он.

Голос на другом конце провода был мягким и усталым.
— Хулиан, это я...

В эмоциональном порыве принц опустился на стул и закрыл глаза.
— Любовь моя, — прошептал он, — я даже на знаю с чего начать свои извинения?

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/70999/389131

Переводчики: victoria_vn, Cellobanda