Готовый перевод An Enchantment of Ravens / Маргарет Роджерсон "Вороньи чары": Глава первая

В моей гостиной пахло льном и лавандой; на холсте поблескивал мазок свинцово-оловянной краски. Я почти довела до совершенства цвет шелковой рубашки Овода.

Его необходимо убеждать, чтобы он каждый раз надевал ту же самую одежду. Масляная краска сохнет несколько дней, и только потом можно накладывать следующий слой. Но Овод едва ли понимал, что я просто не могла по его желанию менять один наряд на другой. Он был ужасно тщеславен, даже по меркам фейри, и это все равно что сказать: пруд необычайно сырой, а медведь удивительно мохнатый. Обезоруживающая черта для существа, которое может убить меня и спокойно отправиться на завтрак.

- Возможно, я закажу серебряную вышивку вокруг запястий, - сказал он. - Что думаешь? Ты ведь сможешь ее добавить?

- Разумеется.

- И если бы я выбрал другой шарф...

Я мысленно закатила глаза, но не подала виду. Вежливая улыбка не покидает мое лицо уже два с половиной часа, и от этого болят мышцы лица. Нельзя позволить себе грубость. Это непростительная ошибка.

- Я могу изменить шарф, если он примерно такого же размера, но для этого понадобится еще один сеанс.

- Ты чудо. Намного лучше, чем предыдущий художник - мы были у него на днях. Как там его звали? Себастьян Мэниуортс? Мне он не понравился, от него так странно пахло.

Я не сразу поняла, что Овод говорит про Силу Мерривезера, мастера-Ремесленника, умершего три столетия назад.

- Благодарю вас, - ответила я. - Вы очень любезны.

- Занятно видеть, как Ремесло меняется со временем.

Вряд ли Овод слышал, что я сказала. Он взял одно из пирожных с подноса, стоявшего рядом с диванчиком. Но сразу не съел, а уставился на него, как энтомолог, обнаруживший жука с головой задом наперед.

- Только подумаешь, что видел все, что только могут предложить люди, и вдруг - новый способ глазирования фарфора или вот эти великолепные пирожные с лимонной помадкой.

Сейчас я уже привыкла к манерам фейри. Не отводя взгляда от его левого рукава, я продолжала делать блестящие желтые мазки. Однако я помнила времена, когда поведение фейри смущало меня. Они двигаются не так, как люди: плавно, аккуратно, с определенной зажатостью - и даже пальцем без дела не шевельнут. Они без усилий сидят на месте часами и не моргают и в то же время могут пугающе быстро подобраться к тебе, так что ахнуть не успеешь.

Я откинулась с кистью в руке и окинула взглядом портрет. Он был почти закончен. На нем лежало застывшее подобие Овода, такое же неизменное, как он. Я не понимала, почему фейри так любят портреты. Наверное, из-за их тщеславия и ненасытного желания окружить себя предметами человеческого Ремесла. Ведь им не нужно напоминание о юности - ничего другого они и не знают. Когда они умрут - если это вообще происходит, - их портреты сгниют от времени намного раньше.

Оводу на вид было за тридцать. Как и каждый фейри, он был высоким, стройным и прекрасным. Глаза - кристально голубые, как небеса, после того как дождь смывает летнюю жару; лицо - бледное и безупречное, как фарфор; волосы - серебристо-золотые, словно роса. поблескивающая в заходящем солнце. Знаю, звучит нелепо, но без таких сравнений никак. Фейри по-другому не описать. Один из поэтов Причуды умер от отчаяния, не сумев подобрать сравнение для описания красоты волшебного создания. Мне думается, умер он от мышьяка, но история гласит иначе.

Но имейте в виду, что это лишь внешность. За ней скрывается нечто совершенно иное.

Фейри - талантливые лицемеры, но не могут лгать открыто. В их внешности всегда есть изъян. У Овода это пальцы; они слишком длинные для человека и местами странно сочленены. Если смотреть на них слишком долго, возникнет желание связать их вместе или накрыть салфеткой, чтобы убрать из виду, как паука. Овод был самым приятным фейри из всех, кого я знала; не так сильно озабочен манерами. Но все же долго смотреть на него без причины - плохая идея. У меня же причина была.

Наконец, Овод доел пирожное. Я не заметила, чтобы он жевал, прежде чем проглотить.

- Мы почти закончили на сегодня. - Я вытерла кисть о тряпку и бросила в банку с льняным маслом, стоявшую рядом с мольбертом. - Хотите взглянуть?

- Спрашиваешь! Изобель, ты же знаешь, я не упущу шанса полюбоваться твоим Ремеслом.

Мгновение - и Овод очутился за моей спиной. Он стоял на приличествующем расстоянии, однако меня окружил его нечеловеческий запах: травянистый аромат весенних листьев, сладкое амбре полевых цветов. А за этим запахом - нечто дикое, тысячелетиями скитавшееся по лесам, с длинными паучьими пальцами, которые могут сдавить человеческое горло, а их владелец будет все так же радушно улыбаться.

У меня замерло сердце. Пришлось напомнить себе, что в этом доме я в безопасности.

- Пожалуй, что этот шарф подходит лучше всего. Превосходная работа, как всегда. Напомни: сколько я тебе должен?

Я украдкой взглянула на его изящный профиль. Прядь волос над шеей будто бы случайно выбилась из-под синей ленты. Интересно, почему он забрал волосы именно так?

- Мы договорились на чары для кур, - напомнила я. - Каждая из них будет откладывать шесть хороших яиц в неделю до конца жизни, и они не должны преждевременно погибнуть по какой-либо причине.

- Как практично. - Он счел это трагедией и вздохнул. - Ты самый уважаемый Ремесленник своего возраста. Представь только, что я мог бы для тебя сделать! Превратить твои слезы в жемчуг. Одолжить улыбку, порабощающую сердца мужчин, или платье, в котором тебя никто не забудет. Однако тебе нужны яйца.

- Я люблю яйца, - твердо ответила я. Чары, которые он описал, в конце концов обернутся горем или даже смертью. Кроме того, на что мне нужны сердца мужчин? Из них омлет не сделаешь.

- Что ж, прекрасно, если ты настаиваешь. Чары подействуют завтра. Боюсь, я должен откланяться - мне нужно заказать вышивку.

Когда я встала, подо мной скрипнул стул. Овод остановился в дверях, и я присела в реверансе. Он отвесил изящный поклон. Как и все фейри, он делал вид, что отвечает любезностью на любезность по своему желанию, а вовсе не из-за строгих обязательств, необходимых ему как воздух.

- Ах, да, - добавил он, приосанившись. - Чуть не забыл. В весеннем суде прошел слух, что осенний принц собирается нанести тебе визит. Только представь себе! Очень хочу узнать, сможет ли он просидеть на месте весь сеанс или же умчится на Дикую Охоту сразу по приезде.

Услышав такие новости, я не смогла сдержать эмоции и с широко открытыми глазами смотрела на Овода. Неуверенная улыбка скользнула по его губам, и он протянул ко мне бледную ладонь, вероятно, пытаясь определить, не хватил ли меня удар. Его интерес был небеспочвенным, ведь, по мнению Овода, люди запросто могли скончаться от малейшего потрясения.

- Осенний... - Голос прозвучал хрипло, и я прочистила горло. - Вы уверены? Мне казалось, что осенний принц не посещает Причуду. Его никто не видел сотни лет...

Слова застряли в горле.

- Могу заверить тебя, что он жив-здоров. Я видел его не далее как вчера, на балу. Или в прошлом месяце? В любом случае, он будет здесь завтра. Передай ему мое почтение.

- Эт-то... будет для меня честью, - запнулась я. Мне было несвойственно терять самообладание, и я мысленно укорила себя.

Почувствовав необходимость в свежем воздухе, я пересекла комнату и открыла дверь, проводила Овода и замерла, разглядывая поля яровой пшеницы и удаляющуюся фигуру.

Облако накрыло солнце, и на мой дом упала тень. В Причуде никогда не менялись сезоны, но когда первый лист оторвался с дерева и упал на лужайку, а за ним другой, я не могла не почувствовать, как что-то меняется. Хорошо это или нет - покажет время.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/71065/383127

Переводчики: Cairhien