Готовый перевод An Enchantment of Ravens / Маргарет Роджерсон "Вороньи чары": Глава шестая

Я не возразила. Не закричала. Что бы Вран ни собирался делать, я не смогла бы его остановить, даже если бы захотела.

Вран опустился на колени, закатал правый рукав и положил лезвие на ладонь. Он не выглядел ни уставшим, ни растрепанным; только прядь волос, прилипшая к вспотевшему лбу, напоминала о сумасшедшей гонке в ночи. Вран спокойно отвел взгляд в сторону и резко провел клинком по ладони. На землю брызнула кровь - светлее, чем у людей, и гуще, будто бы смешанная с древесным соком.

Отойдя от шока, я догадалась, что Вран использует какую-то магию фейри. Надеюсь, ему больно. Может, он ослабеет настолько, что я смогу воспользоваться этим.

- Ты сказал, что только два фейри равны тебе по силе. - Я сделала реверанс, привлекая его внимание. - Я думала, ты имел в виду правителей весеннего и зимнего дворов. Но Белена тоже тебе равна?

Вран вытер руку о мох, легко поклонился мне и встал. Рана исчезла - но я не могла понять, затянулась ли она или скрылась под обманчивой пеленой. Второе он мог бы сделать из гордыни.

- У всех из нас разные таланты - у некоторых больше, чем у других. Я меняю форму и как принц повелеваю своим временем года. Белена известна своей храбростью в бою, но она не зимний владыка. Я могу встретиться с ней на равных в поединке - но только если моя магия будет истощена, или если я решу не использовать ее.
Он скривил губы. Интересно, как часто он жалеет, что не может врать?

- Но ее чудища могут быть опасны для тебя, - предположила я, не упуская возможность узнать побольше о слабостях Врана. - Не один-два, но целая стая.

Он резко вложил меч в ножны и шагнул в мою сторону, остановившись так близко, что мы едва не соприкасались, и посмотрел на меня сверху вниз. Я чувствовала его дыхание. Сердце на мгновение замерло. Все-таки Вран слегка запыхался.

- Они опасны для тебя, смертная, но не для меня. Ты сама видела, как я сражался с таном. Сколько еще раз напоминать тебе - я принц.

Я не сделала ни шага назад.
- Я знаю. Ты не даешь мне забыть.

Вран расправил плечи и оскалился, словно я только что залепила ему пощечину. Хотелось потянуться за кольцом, но я сдержалась.

- Просто я не понимаю. Все эти чудища, вражда между вашими домами... И почему Дикая Охота длится веками, если Белена знает, что не победит? Надо полагать, мой глупый смертный разум не в силах понять этого.

Вран расслабился. К моему раздражению, он не понял сарказма.

- Белена - Охотник. Она подчиняется зову зимнего двора, а тот жаждет заморозить осенние земли.

- Рог, - прошептала я. - Он повелевает, и у Белены нет выбора.

Вран кивнул.
- Охота - все, что у нее есть. Единственная цель. Белена будет охотиться, пока не умрет, - лишь тогда ей не придется отвечать на зов.

Кроны деревьев зашелестели от ветра, и листья посыпались на поляну, как дождь. Я вспомнила жуткое лицо Белены, отдаляющееся в темноте, и то, как она кричала нам вслед. Меня пробрал озноб. Я, наконец, почувствовала уколы осеннего воздуха.

Только от холода ли это? Дрожь не прекращалась, и сама земля подо мной затряслась. Я нетвердой походкой отступила назад, но это не помогло. С того места, где Вран пролил кровь, начал разрастаться мох, усыпанный маленькими голубыми цветочками размером не больше ногтя. Мох заполнял поляну, волнами взбирался по стволам деревьев - и по моим ногам. Взвизгнув, я высвободила ноги и встряхнула юбками, разбросав клочки мха.

- Обернись, - отстраненно произнес Вран, искоса поглядывая на меня. К нему вернулся холодный тон.

Я не могла не обернуться. Деревья на поляне росли, становясь все выше, и ветви тянулись друг к другу, переплетаясь под мерцающим ночным небом. Молодые деревья проросли из мха, заполняя пространство между большими стволами; дрожащие молодые листья сразу заблестели осенними красками. Все случилось почти беззвучно, только растущие стволы тихо скрипели и вздыхали.

За несколько секунд поляна словно постарела на век. Но так природа не меняется: деревья окружили меня как стены и купол собора. Ветви переплелись как аркбутаны. Ни один умелец не смог бы повторить величие этого живого храма. Когда я посмотрела вверх, голова закружилась. Алые листья падали на землю, купаясь в лунном свете.

Я развернулась.
- Это сделал ты! С помощью крови.

Вран молча смотрел на меня, в его глазах боролось несколько эмоций. Интерес к моей реакции. Надежда, что я сочту его творение прекрасным. И печаль, саднящая, как глубокая рана.

Черты его лица исказились от отчаяния; попытка принять спокойный вид не удалась. В конце концов, он просто отвернулся, театрально взмахнув полами, вытащил меч из ножен на несколько дюймов и притворился, что осматривает его.

- Здесь ты будешь в безопасности, - отрезал он. - Охота не найдет нас в рябиновой роще. Даже если Белена случайно выйдет сюда, ни чудища, ни фейри не проберутся сквозь мою магию.

У меня даже перехватило дыхание - я знала, что Вран говорит правду. Он был невыносимо высокомерным - но таким могущественным... И вот, не может разобраться в своих же эмоциях, как ребенок, и тащит меня на суд из-за какой-то картины. Поверить не могу, что еще утром была в него влюблена. Я покачала головой. Быть того не может!

- Десять тысяч граней, а сам как дитя малое, - пробормотала я, ощупывая землю ступней.

- Что ты сказала? - холодно переспросил Вран.

Ну конечно, у фейри превосходный слух.
- Ничего.

- Ты что-то сказала, но мне все равно. Это ниже моего достоинства. - Он с лязгом опустил меч обратно в ножны. - Приляг и отдохни. Мы тронемся в путь с рассветом.

Мне совершенно не хотелось следовать его указаниям, но глупо отказываться от сна из одного лишь упрямства. Я выбрала небольшое возвышение во мху - должно быть, пенек - и легла, прислонившись к нему, наблюдая за Враном. Тот по-прежнему стоял ко мне спиной. Я снова надела кольцо на палец - пусть и небольшая, но все же защита. Но теперь я столкнулась с другой проблемой: как мне уснуть?

Эмма и близнецы только утром заметят мое отсутствие, когда обнаружат кровать пустой. Что будет делать Эмма? Она свою жизнь положила на то, чтобы меня воспитать. Перед смертью моего отца пообещала заботиться обо мне. А я исчезла посреди ночи, никому ничего не сказав. Эмма никогда не узнает, что со мной произошло, - разве что мне повезет или я проверну какой-то хитрый трюк (но будем честны - на это я не рассчитывала). Она будет ждать меня до конца своих дней. Это жестоко.

Я напомнила себе, что у Эммы есть курицы, которые благодаря чарам откладывают по шесть яиц в неделю. Поленница сама по себе пополняется раз в два месяца. Еще один фейри доставляет жирного гуся каждые две недели. А когда дрозд поет, сидя на нашем дубе, на крыльце появляются ровно пятьдесят семь грецких орехов (все из-за неудачно сформулированного соглашения). От близнецов, конечно, много проблем, но в остальном Эмма справится. Справится ведь?

Вран, в конце концов, сел неподалеку, положив руку на колено. Знает, что я на него смотрю, вот и принял такую элегантную позу. Хотя нет - он снял свою брошь в виде ворона и принялся вертеть ее в руках; значит, думает, что я сплю. Позади него продолжали падать алые листья, похожие на лепестки розы, и лунный свет будто проникал сквозь серебристый витраж.

Я тоскливо подумала: а не решит ли Эмма, что я по своей воле сбежала с Враном? Всего лишь несколько часов назад она показала, как хорошо знает меня. И могла догадаться, что я страстно желала увидеть Врана снова, хоть и с осторожностью отношусь к фейри. Теперь Эмму будет мучить мысль, что ее слова, полные сожалений, сподвигли меня убежать из дома. Что семья была для меня обузой, и я бросила Эмму и близняшек, даже не попрощавшись.

Мое воображение рисовало все более надуманные и печальные ситуации, но я тонула в своем горе и не могла остановиться. А вдруг Эмма выпьет слишком много и даже не встанет? Близняшки будут искать меня, зайдут в мою комнату и найдут портреты Врана в шкафу. По щеке пробежала горячая слеза. Нос заложило, и чтобы Вран не услышал сопения, я стала дышать через рот. В конце концов, я устала плакать. Веки начали опускаться, все поплыло перед глазами. Я не заметила, как уснула.

Когда я проснулась, все вокруг было золотым: и свет, ласкавший мое лицо, и тепло. Словно я застыла в янтаре или меду. Осень поглощала меня, окружала диким, сильным, но нечеловеческим запахом - когда-то он утешал меня и расплавленным золотом покрывал изнутри как горн.

А еще кто-то расчесывал мне волосы пальцами.

Я подскочила с криком: "Прекрати!". Плащ Врана упал с моих плеч. Обернувшись, я встретилась взглядом с самим фейри - тот самодовольно улыбался.
- Ты что делаешь?! - воскликнула я.

- У тебя веточки в волосах, - ответил он и потянулся ко мне.

Я перехватила его руку своей - той, на которой было кольцо. Точнее, попыталась, потому что Вран вскочил на ноги, и я даже не успела коснуться его. Он уставился на меня сверху вниз.

- Вран, - сказала я, пытаясь говорить ровно, - пообещай мне, что никогда меня не коснешься без моего разрешения.

- Я могу касаться кого захочу.

- А тебе не приходило в голову, что "могу" и "имею право" - разные вещи?

Он сузил глаза и ответил:
- Нет.

- Ну так знай. - Увидев, что он ничего не понял, я пояснила: - Среди людей это правило хорошего тона.

На его лице дернулся мускул.
- Это неразумно. А если ты будешь в опасности, и мне придется дотронуться до тебя, чтобы спасти? Мне ждать твоего разрешения? Или позволить тебе умереть - это правило хорошего тона?

- Ладно. В таком случае можешь касаться, но во всех остальных - спрашивай разрешения.

- С чего ты взяла, что я буду подчиняться требованиям смертной?
Он раздраженно схватил плащ и накинул на плечи, не продевая руки в рукава.

- Потому что иначе я могу превратить путь до осеннего двора в пытку для тебя, и ты это знаешь.

Вран зашагал прочь. Мне показалось, что он хочет спустить пар, прежде чем сдаться.
Так и есть - вскоре он вернулся с гневным выражением лица, и земля вокруг него менялась. Мох увядал и становился бурым; колючие заросли тянулись из-под земли, словно пальцы, хватающие воздух, и застыли в жутком сплетении высотой до пояса. Я не ожидала, что Вран устроит такое представление. Каждая колючка выросла толщиной с мой палец, а острые кончики блестели в свете утреннего солнца. Инстинкты велели вставать и бежать, пока колючие заросли не добрались до меня. Но именно этого Вран и ждал, поэтому я не сдвинулась с места.

Кустарник корчился вокруг меня, тянулся к моей одежде узловатыми, дергающимися ветвями, шипы угрожающе шевелились. Я строго на них посмотрела. Блеф распознать нетрудно. В конце концов, ветки сдались и угрюмо застыли на месте. Вран стоял надо мной, нетронутый морем колючек, и губы, побледневшие от возмущения, стали последним доказательством, что я победила в этой борьбе.

- Ну?

- Даю слово, что никогда не коснусь тебя без твоего разрешения, если только ты не в опасности, - продекламировал Вран.
Надо отдать ему должное - он сказал этого крайне величественным тоном, без нотки раздражения.

Я облегченно выдохнула.
- Спасибо, Вран.

- Не за что, - машинально ответил он и нахмурился.
Как и в случае с поклоном, Врану приходилось отвечать на светские любезности, хотелось ему того или нет. Чтобы справиться с возмущением, он театрально махнул рукой. Несколько деревьев подтянули корни и спешно, с шуршанием отодвинулись, как испуганные старушки. Изогнутые стволы образовали арку, за которой виднелся лес.

- Пошли, - скомандовал Вран и направился к арке. Торчащий корень предусмотрительно убрался с его пути. - Мало того, что твои слабые смертные ноги смогут преодолеть лишь уничижительно маленькое расстояние, так мы еще и задержались на час.

"И чья это вина?", - подумалось мне.

И все равно я последовала за ним, выпутавшись из зарослей - те распадались от моего прикосновения. Я бросила взгляд на маленькие веточки и листочки, которые Вран распутал из моих волосы, и невольно улыбнулась.

Мы проходили мимо тонких белоствольных берез, чьи листья, что золотые монетки, мерцали и шумели на ветру. Проходили мимо каменистых ручьев, огибающих холмики из мха; тающий снег окрашивал воду в цвет молока. Проходили мимо ясеней, чьи корни были укрыты опавшей листвой, словно сорочка, сброшенная с плеча молодой девушки. Рядом с нами прошли и не секунду застыли самец да самка оленя, а потом они бросились прочь, отбрасывая тени в тумане, как куклы в театре теней.

Единственное, что не порадовало глаз, - расколотый дуб, к которому мы вышли. Когда-то в него ударила молния, и от этого ствол почернел, а кора блестела от капель застывшего древесного сока. На нижних ветвях все еще висели бурые листья. Вран остановился, чтобы рассмотреть дуб. Среди берез тот казался не на своем месте, настороженный, хмурый страж. Чутье подсказывало мне держаться подальше.

- Это вход на тропу фейри? - спросила я, обходя дуб стороной.

Вран бросил на меня взгляд и двинулся дальше.
- Да. Но туда мы не пойдем.

- Вам нельзя приводить туда людей?

- Конечно, можно. Но не стоит.

За этими словами могло скрываться все, что угодно. Врану может понадобиться слишком много сил, или его враги узнают о нашем присутствии. Но Вран не был настроен отвечать на дальнейшие расспросы, да и ответы мне ничем не помогут, так что я не стала спрашивать.

Наступил и прошел полдень. Солнце переливалось сквозь листву, пятнистыми узорами окрашивая землю. Меня бы пленил этот вид, если бы я чувствовала себя отлично. Но бедра и копчик ныли от вчерашней поездки, я была вся в грязи, и юбки затвердели от высохшего конского пота и колючек. Пахла я отвратительно. И очень хотелось есть.

Вран, однако же, выглядел точно так же, как и вчера, когда заявился ко мне домой. Сапоги сверкали, и ни единая складка не образовалась на пальто. В беспорядке были только волосы, но это не считается, потому что они всегда так выглядят.

Мы вышли к оврагу. Вран грациозно спустился вниз, пока я медленно пробиралась через горы листьев и подумывала, не спуститься ли способом попроще - съехать на мягком месте. Остановившись, я хмуро уставилась на землю и не сразу увидела перед собой протянутую руку. Мне не хотелось принимать помощь от Врана, но лучше так, чем позориться, и я взяла его ладонь. Поскольку я сама коснулась Врана, ему не требовалось мое разрешение.

Его кожа была холодной, а хватка - обманчиво легкой. Он так легко помог мне спуститься на дно оврага и подняться на ту сторону, словно я весила не больше перышка. Как только мы достигли вершины, мой живот заурчал. Да не просто заурчал, а издал громогласный рык и несколько раз продолжительно пискнул.

Вран встревожился, но, увидев мое состояние, понимающе улыбнулся. Интересно. Обычно фейри не понимают, что такое голод, - не совсем понимают. А ранее Вран говорил так, словно сам пытался провести человека тропой фейри. Может ли быть, что он уже путешествовал с людьми?

Честное слово, можно было и раньше догадаться. Я видела человеческую печаль в его глазах - а понять ее можно только одним путем.

- Я со вчерашнего дня не ела, - сказала я, когда желудок соизволил притихнуть. - Не думаю, что долго продержусь без еды.

- Так ты ела вчера?

- Могу заверить, что большинство людей не способны провести целый день на ногах, не покушав.
Вран все еще не мог в это поверить, и я пояснила серьезным тоном:
- Я неважно себя чувствую. Даже один шаг не сделаю. А если вскоре не поем, то умру.

У него аж волосы дыбом встали, и мне стало жаль его.
- Стой здесь, - бросил Вран и исчез.
На том месте, где он стоял, поднялись в воздух листья, словно потревоженные дуновением ветра.

Я огляделась. В животе все перевернулось, и во рту стало сухо. Я не видела ни высокой фигуры, ни летящего ворона, хотя за редким подлеском открывался ясный обзор. Вран и правда исчез.

"Беги", подумалось мне. Я попыталась двинуться вперед и тут же почувствовала себя как в детстве, когда я, разбуженная кошмарами, топталась в ногах маминой кровати, но не могла вымолвить ни слова. Вот и лес дремал. Как быстро я привлеку его внимание? И готова ли я к кошмарам?

Но раздумывала я напрасно. Что-то плюхнулось в листья позади меня, и, обернувшись, я увидела лежащего на земле мертвого зайца и стоящего над ним Врана.

- Вот, - сказал он, не шевелясь, только взгляд переводил с меня на ушастого.

Я неохотно подошла и подняла зайца за ворот. Он еще был теплым и смотрел на меня сверкающими черными глазами.
- Эмм...

- Что-то не так? - защищающимся тоном спросил Вран.

Я была напугана, голодна и измучена. Но все же, глядя на Врана, вообразила себе кота, который с важностью принес убиенного бурундука хозяину - а этот двуногий олух взял да и выкинул бесценные дары в ближайшие кустики. Я не сумела сдержаться и разразилась смехом.

Вран пошевелился, чувствуя и тревогу, и гнев одновременно.
- Что такое? - требовательно спросил он.

Я упала на колени, задыхаясь от смеха.

- Прекрати!
Вран оглянулся вокруг, словно кто-то мог стать свидетелем этой сцене - скажут еще, что он не может контролировать своего смертного человека. От этой мысли я захохотала еще сильнее.
- Изобель, возьми себя в руки!

Может, он и путешествовал с людьми, но уж точно не ужинал с ними.

- Вран! - Мой голос чуть не сорвался. - Я не могу просто съесть кролика!

- Почему нет?

- Его... его нужно готовить!

На мгновение его лицо охватили ужас и непонимание, но тут же он взял себя в руки.
- Хочешь сказать, что вы даже есть не можете, не использовав Ремесло?

Я судорожно втянула воздух, успокаиваясь, но понимала, что могу вновь рассмеяться от любой мелочи.
- Фрукты можно есть просто так, а еще орехи и овощи. Но остальное - да, нужно готовить.

- Как это так... - пробормотал он под нос.
Этого хватило для меня: я издала сдавленный смешок. Вран склонился и пристально посмотрел на меня - а выглядела я наверняка не лучшим образом.
- Что тебе нужно для этого?

- Огонь, для начала. Какие-нибудь... ветки в качестве вертела. Хотя можно порезать мясо и нанизать на ветку. Я никогда раньше не готовила кролика вне кухни, - сказала я и повторила для Врана: - Хворост вот такого размера и длинную, тонкую, крепкую ветку с острым кончиком.

- Ладно, принесу тебе твои ветки.
Он выпрямился, но я окликнула его раньше, чем он исчез:
- Подожди!

Я протянула ему зайца. Вран напрягся.
- Можешь освежевать его? Ну, знаешь, убрать мех. И на куски порезать, а то я без ножа не могу.

- До чего же ты смертная, - пренебрежительно бросил Вран и выхватил зайца из моих рук.

- И сначала вытащи внутренности, - невозмутимо добавила я.

Вран как раз собирался исчезнуть, но остановился, словно аршин проглотил.
- Еще что-нибудь?

Маленький дьяволенок во мне задался вопросом, насколько далеко я могу зайти. Могу ли я приказать ему стоять на голове и трижды повернуться кругом во время готовки? Сделаю вид, что того требует Ремесло. Если бы не настойчивые позывы голодного желудка, я бы повеселилась.
- Пока что все, - ответила я.

Минут через двадцать мы сидели перед дымящимся костром - Вран, устав наблюдать за моими попытками получить искру их двух веточек, одним щелчком поджег хворост. Теперь же он, Вран, нетерпеливо поглядывал на солнце, пока я переворачивала заячье бедро над костром (по крайней мере, я надеялась, что это бедро, поскольку фейри, оказывается, весьма небрежно разделывают туши). С мяса стекал жир и шипел, падая в костер, и у меня чуть слюнки не текли. При других обстоятельствах этот запах не казался бы мне таким аппетитным, но я старалась отогнать эту мысль. Вот уж не подумала бы, что заяц может так пахнуть. Но если он так и будет подгорать, то я и такого съем.

Вран в ожидании издал уже седьмой вздох. Да, я начала подсчитывать.

- Сам попробуй, если тебе так скучно, - сказала я, отдавая вертел.
Вран взял его большим и указательным пальцами, внимательно рассмотрел мясо, повертев во все стороны, и направил к огню.

Лицо Врана тотчас изменилось. Мне показалось, будто он увидел что-то страшное за моей спиной, и я в страхе обернулась. Там ничего не было. Но Вран так и сидел: с широко распахнутыми глазами, застывший - словно только что узнал о смерти близкого человека или умирал сам. Даже объяснить не могу, почему это выглядело так жутко. Я изобразила на картинах тысячу лиц, но такого не видела никогда.

Что с ним такое? Вдруг я догадалась - Ремесло. Мы с легкостью меняли вещи, но фейри так не умеют. Это настолько противоречит их природе, что может убить. Согласно той силе, что правила народом фейри, даже такая простая вещь как поджарка мяса на костре считалась Ремеслом, как бы странно это ни звучало.

Мгновение спустя пелена Врана начала спадать, открывая истинную форму - но не как в прошлый раз. Кожа Врана иссушилась и посерела, глаза становились безжизненными. В нем словно все угасало, с каждым биением сердца.

И если я что-нибудь не сделаю, он погибнет.

Я буду свободна. Смогу сбежать - хотя бы попытаюсь. Но я вспомнила купол из деревьев и алые листья, падающие в тишине. Запах перемен в воздухе. Лицо Врана, когда он обернулся вороном в моем доме. То, как он смотрел на меня глазами, полными печали. И все это рассыпется в прах, ни оставив ни следа.

И я бросилась через костер и вырвала ветку из рук Врана.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/71065/383162

Переводчики: Cairhien