Готовый перевод An Enchantment of Ravens / Маргарет Роджерсон "Вороньи чары": Глава восьмая

Я опустилась на колени рядом с Враном и увидела, что его одежда порвана и испачкана после сражения и помята в пути. Ранее днем я этого не увидела, хотя разница была существенной: в мгновение ока Вран превратился из принца в бродягу. Мне не приходило в голову, что он использует пелену и для одежды тоже. Поразительнее всего то, что он сумел скрыть огромную рану, оставленную Курганным Лордом.

- Сколько магии ты тратишь на свое тщеславие? Ради всего святого, ты же едва мог стоять!
Дрожащими руками я сняла кольцо, положила его подальше и расстегнула пуговицы на одежде Врана.
- И мне, и Курганному Лорду все равно, как ты выглядишь.

Я распахнула плащ Врана. Его голова упала на бок, рот был слегка приоткрыт. Я старалась не обращать внимания на острые зубы, но это оказалось несложно сделать: все мое внимание устремилось к ране на груди.

Хотя мне не с чем было сравнить, я все же предположила, что с пеленой Вран не выглядит таким истощенным. Каждое ребро отчетливо проглядывало сквозь кожу. Хотела бы я не видеть эти ребра... Среди крови проглядывало что-то белое, и это не только порванная рубашка.

Жуткая длинная рана тянулась от ключицы с левой стороны, через ребра, до правого бока. Человек бы с такой раной умирал от потери крови. Вран, к счастью, не истекал кровью, но лучше бы он был в сознании и самодовольно уверял меня, что зияющая рана с торчащими костями для него - всего лишь царапина.

- Вран! Ты ведь принц. Проснись, накричи на меня. Пожалуйста.
Я легко похлопала его по щеке, стараясь не дрожать от страха. У него было такое изможденное лицо и торчащие кости, что он напоминал мне скелета, схватившего меня за ногу.

Он повернул ко мне лицо и простонал.

- Этого мало, Вран.
Я смяла край плаща и прижала к его груди. Вспомнив о вчерашней ночи, я взяла его за правое запястье и повернула ладонью вверх. Так он всё же использовал пелену, чтобы спрятать порез. Однако его рука заживала быстро - можно подумать, что шраму уже неделя.

Я вздрогнула, увидев, что глаза Врана открыты. Он наблюдал за мной.
- Ты еще здесь, - пробормотал он, не до конца придя в себя.

Я быстро опустила его руку.
- А где мне еще быть?

- Убегать.

- Если ты не заметил, в этом лесу полно монстров, жаждущих убить меня. Даже их отрубленные конечности хотят меня прикончить. Не хочу это признавать, но с тобой у меня больше шансов выжить.

- Возможно.
Вран пошевелился, но тут же закрыл глаза.

- Хватит загадок. Скажи прямо, что мне делать. Вран?
Я снова похлопала его по щекам.

- Помоги встать. Нет, сначала принеси меч...

Я встала и бросилась на поиски меча. Поляна изменилась за то краткое время, что я сидела рядом с Враном. Останки Курганного Лорда почти целиком поглотило гигантское дерево, продолжавшее выпускать новые ветви. Листья по-прежнему падали дождем, и я отправилась на поиски меча среди этих золотистых гор. Мне удалось найти его только потому, что рукоять торчала из листьев.

К тому времени, как я вернулась, листья почти полностью накрыли Врана. Я подбежала к нему, запнувшись о корень, и принялась сметать листья. Он молча наблюдал за этим, слишком слабый, чтобы отпустить замечание о моем странном поведении. Да я и сама точно не знала, почему меня так встревожило, как он исчезает под листвой. Наверное, слишком похоже на похороны. Словно земля поглощала его.

Вран попытался взять меч, но в его руках не осталось силы. Я помогла ему убрать меч в ножны.

На кончике языка вертелся вопрос. Он зацепил меня, как рыбу на крючок, и вытащил наружу эти страшные слова:
- Ты умираешь?
Странный тон моего голоса звучал почти что как обвинение. Вран нахмурился.

- Ты на это рассчитываешь?

- Нет! - ответила я так пылко, что Вран удивился, и мне пришлось пояснить: - Если бы я хотела твоей смерти, я бы сегодня не выбила палку из твоих рук.

- Но ты сама мне ее дала.

- Я не знала, что случится, - и ты тоже. - Слова подбирались с трудом. - Ты неправильно поступаешь со мной. Разумеется, я не хочу быть твоей пленницей. Но и смерти я тебе не желаю.
Понял ли он меня? Судя по блуждающему взгляду, не очень. Разве ему важны человеческие чувства?
- Тебе следует знать, - резко добавила я, - что пару дней назад я, казалось, была влюблена в тебя, но с этим покончено.

Он резко посмотрел на меня, пытаясь сфокусироваться на моем лице сквозь боль. Потом отвел глаза и бездумно дернул рукой, словно пытаясь дотянуться до чего-то. Он совсем не был похож на человека. Наконец-то я добилась от него реакции, но меня это не удовлетворило - мне было все равно.

- Помоги мне подняться.
Вран даже говорил с трудом. Воздух со свистом входил в его легкие и выходил, хрип раздавался при каждом вдохе. Ребро могло сломаться и проткнуть легкое - однажды Эмма, держа в руках наливку, объяснила мне, как это опасно. Но что я могла с этим сделать?

Вран промолвил:
- Надо вернуться в осенние земли. Здесь я не в силах излечиться. С этим местом что-то не так - я не могу объяснить эту порчу. - Он помолчал, переведя дыхание. - Если нам повезет, Охота потеряет след, и все будет не напрасно.

Я положила его руку на свое плечо и приложила все усилия, чтобы поднять Врана. Он сумел встать только с моей помощью. Это далось ему так тяжело, что он мученически выдохнул - чуть не всхлипнул, - и меня пронзило острое сочувствие.

- Может, позовешь на помощь других фейри?

Он втянул воздух и резко, сквозь зубы ответил:
- Нет.

- Нашел время упрямиться. Твой двор наверняка знает, как тебе помочь.
Я не сказала "лучше знает", потому что я-то понятия не имею, что делать. От меня также не ускользнуло, что Вран не ответил на другой вопрос. Он не заверил меня, что не умирает.

- Нет, - снова сказал он.

Я поджала губы и повела Врана туда, откуда мы пришли. Иногда он показывал, куда идти, я следовала его инструкциям. Хотя он и весил, скорее всего, меньше смертного мужчины, но все же больше, чем я могла спокойно выдержать. А значительная разница в росте и вовсе усложняла задачу. Я отводила глаза от его изможденного лица. Мое платье вскоре промокло от крови. Она даже пахла не так, как человеческая, - она отдавала резким, смолистым запахом, как поврежденное топором дерево.

Смеркалось. В отличие от осенних земель, где деревья чуть рассеивали тьму, здесь ночью невозможно было что-то разглядеть. Вран пошевелил рукой, отчего пальцы без пелены стали еще больше похожи на лапки насекомых. Я не сразу догадалась, что он пытался создать огонек фейри - но не мог.

Страх каплями стекал по спине, скапливаясь у основания позвоночника. А если на нас нападут? У Врана совсем не осталось сил.

- Я не могу просить помощи у своих, - сказал он с придыханием, и я вздрогнула после долгой тишины. - Мы сохраняем власть не через любовь и уважение двора, но лишь через силу. Если меня увидят таким ослабленным после схватки с жалким Курганным Лордом, то задумаются, не заменить ли меня. Каждый захочет встать на мое место. Двор уже ставил под сомнение мое становление принцем. И не один раз, а два. Я надеялся оправдать второе обвинение.
Он помолчал. собираясь с силами. Похоже, что он имел в виду портрет и суд надо мной. Но что же случилось в первый раз?
- Если я в третий раз покажу слабость, это станет моим концом.

Я покачала головой.
- Это жестоко.
И то, как он обращается со мной. И то, как обращаются с ним.

- Такова наша природа. Жестокая, но справедливая.
Вран опустил на меня взгляд.

Я плохо видела в темноте, но все же разглядела сомнение в чертах его лица. Так вот что скрывалось за гневом в тот день, когда он похитил меня, - страх. Страх, что он лишается силы. Страх, что с ним что-то не так, и он не достоин короны, и что остальные это увидят.

Потому что я отобразила это в его глазах.

- Мне кажется, это совсем не справедливо, - ответила я, и от злости мой голос стал ниже.

- Потому что ты человек. Вы, смертные, очень странные существа, - сказал он, почти шепча. - Знаешь, я могу отправить тебя обратно в Причуду. В смерти фейри достаточно силы, чтобы показать путь.

- Не шути так.
В моих глазах появились слезы.

- Я не шучу, - прошептал он. - Не шучу.

А ведь он сказал: "Я надеялся оправдать второе обвинение". Не "надеюсь", а "надеялся".

Я молчала, не зная, какие подобрать слова. В моем расположении только человеческие эмоции, для фейри они все равно что стая гомонящих попугаев - шумные, надоедливые, и никак их не успокоить. Я вновь заговорила лишь для того, чтобы сказать: больше я не могу сделать ни шагу. Вран к тому моменту с трудом цеплялся за сознание. Он попытался отстраниться, но рухнул на землю как мешок картошки.

Мое сердце ухнуло, но Вран при падении подставил ладони. Застонав, он перевернулся и растянулся на спине. Одной рукой он снова держался за рану, и я едва не велела ему перестать трогать ее. Как ребенок, честное слово.

Вран протянул руку и задержал ладонь над землей - только тогда я поняла, что он делает. Он ждал, и я почувствовала его взгляд.

- Что, если я не уйду сегодня? - спросила я.

- Ты упустишь свой шанс. Охота почувствует твой запах.

Я сглотнула, потом еще раз. Вран точно сошел с ума. Я бросила взгляд на его окровавленную ладонь.
- Мы всё ещё в летних землях.

- А я всё ещё принц, - ответил он.
Глядя на это нечеловеческое, худое лицо, на фигуру, покоившуюся на переплетении ветвей, на глаза, горящие решимостью, - я подумала: "Да, ты принц".

Я приподняла юбки и опустилась на камень.

Вран понял мой ответ.

Он опустил руку на землю, впившись в нее длинными пальцами. Это не подношение земле, а приказ. Лес всколыхнулся. Из земли поднялся ежевичный терновник, широкий, как кухонный стол, ощетинившийся колючками, такими длинными и острыми, что ни один кинжал не сравнится. Ветви отрастали, вздымались и переплетались, пока не образовали вокруг нас крепость - как место из старых сказок, где спит заколдованная принцесса. Меня обрадовал вид этих жутких колючек больше, чем я могла предположить. А ведь сказки могли бы закончиться по-другому, если бы их рассказывали принцессы.

Когда последние побеги переплелись под луной, расколов ее, как разбитое зеркало, Вран вздохнул и замер.

Это утро кардинально отличалось от предыдущего. Рваные куски неба, проглядывавшие сквозь ветви, затянуло такими густыми облаками, что невозможно было понять, взошло солнце или еще нет. За ночь образовалась роса, насквозь промочив мою одежду. Кожа стала липкой, а пальцы ног и рук окоченели. Я заболела и отвратительно себя чувствовала. Только мои плечи не замерзли, но это тепло было таким влажным и неприятным, что по спине пошли мурашки. Причиной теплу был мох - как раз в этом месте кровь Врана попала на моё платье, - и я поспешно стряхнула зеленые комки.

Потом я повернулась и увидела рядом мёртвого Врана.

Он растянулся на земле в точно том же положении, что и вчера. Рука всё ещё впилась в землю, а лицо было могильно-бледным. Я и подумать не могла, что он может стать ещё бледнее, чем был.

Промокшая, грязная юбки хлюпала и путалась в ногах, пока я шла к Врану. Мгновение я просто стояла и смотрела на него. Я поставила всё на его жизнь - надо признать, что это было неразумно. Меня накрыло мрачное уныние, но за ним вспыхнул огонёк надежды.

Ведь я неправа. Вран должен быть живым. Его кровь за ночь превратилась в мох, однако тело оставалось нетронутым. Если бы он умер, я бы его уже не увидела - по крайней мере, не таким.

Я опустилась на колени и положила руку на грудь Врана. Почувствовав, что она слабо поднимается и опускается под рваной одеждой, я нервно рассмеялась, дрожа от облегчения. Я потянулась к краю плаща, чтобы убрать его с раны, но рукав зацепился за брошь в виде ворона, и металл обжег запястье холодом. Я отдернула руку. Оказалось, что я задела булавку и открыла тайничок внутри.

Не скажу, что секрет в броши удивил меня. Поведению Врана можно было дать несколько объяснений, и внутри лежало доказательство наиболее очевидного: локон светлых человеческих волос, аккуратно переплетенных синей ниткой.

Я вспомнила, как он снял брошь при написании портрета. Даже тогда Вран пытался защитить себя и свою репутацию от уничижительно смертной печали. Он всё ещё носил эту брошь, хотя ей было уже две или три сотни лет, судя по ее стилю и потускневшему материалу.

Я осторожно закрыла тайник, но мне пришлось прижать брошь к груди Врана, чтобы защёлкнуть булавку. Должно быть, он почувствовал боль - его глаза резко открылись. Я вздрогнула от неестественности его глаз, заметной при свете дня. Они были стеклянными и лихорадочно горели. Вран попытался встать, но начал задыхаться.

- Такое странное ощущение, - сказал он, сфокусировав взгляд на пустоте.

- И выглядишь ты странно.
Я взяла себя в руки и дотронулась до его лба. Его кожа обожгла мои холодные пальцы как раскаленная печь.
- Я-то думала, что фейри не лихорадят, - озабоченно пробормотала я.

- Что значит "лихорадить"? - требовательно спросил Вран, нахмурившись, отчего мне стало ещё больше не по себе.

- Лихорадка бывает от дурной раны. Я дотронусь?
Я показала на порванную одежду. Вран напрягся, но кивнул. Пока я занималась делом, он вынул пальцы из земли и рассмотрел их, потом огляделся вокруг с намерением обо что-нибудь их вытереть. Подозреваю, что сначала он подумывал о моём платье, но потом выбрал жертвой клочок мха.

Я приоткрыла плащ, и живот скрутило. Плоть вокруг раны почернела, из неё паутиной расползались черные вены, исчезая под одеждой. Неужели яд так сильно распространился? Я распахнула плащ и принялась расстегивать пуговицы на рубашке, позабыв о манерах Врана. Да и о своих тоже - хоть я и много знаю о лечении, раздетого мужчину еще никогда не видела.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/71065/383164

Переводчики: Cairhien