Готовый перевод Nightmares and Geezenstacks / Fredric Brown, 1961 / Кошмары и Гейзенстаки / Фредерик Браун: DEATH ON THE MOUNTAIN +

Смерть на горе

Его хижина стояла на склоне горы. Часто он взбирался на вершину и устремлял взгляд к подножию. На высокогорном снегу его красные сандалии казались двумя каплями крови.

Там, в долине у подножия, жили и умирали люди, и он наблюдал за ними.

Над горой проплывали облака, принимавшие странные формы. Временами он видел в них корабли, замки или лошадей, но чаще нечто знакомое лишь ему одному, причём только по снам. И всё же в странных формах облаков он узнавал образы из своих видений.

Одиноко стоя в дверях своей хижины, он любил смотреть, как из росы выныривает солнце. В долине говорили, что на самом деле солнце на встаёт – просто земля круглая, как апельсин, и крутится, поэтому по утрам пылающий шар солнца будто подскакивает в небо.

«Но почему земля вращается, и почему солнце пылает, и почему вы не падаете в небо, когда она переворачивается вверх тормашками?» — спросил он. Ему сказали, что так было всегда, не только сегодня, но и вчера, и позавчера — заведенный порядок вещей никогда не меняется. Почему — жители долины объяснить не смогли.

По ночам он смотрел на звезды и огни в долине. В урочный час огни в долине гасли, но звёзды — нет. Они были слишком далеко и не слышали вечерний колокол.

Одна звезда на небе светила особенно ярко. Каждую третью ночь она низко висела над заснеженной вершиной, и он поднимался поговорить. Звезда не отвечала.

Он отсчитывал время по её трехдневному ходу. Три дня составляли его неделю, а у людей в долине неделю составляли семь дней. Люди долины не могли представить себе землю Саарбы, где вода течёт вверх, где листья деревьев пламенеют ярким голубым пламенем, не сгорая, и где неделя состоит из трёх дней.

Раз в год он спускался в долину, разговаривал с людьми и порой даже видел для них сны. Местные жители называли его пророком, но их дети кидали в него палками. Он не любил детей, ибо видел на их лицах печать зла, в котором им предстоит жить.

С последнего визита в долину минул уже год, и он, покинув свою хижину, спустился с горы. Придя на рынок, попытался заговорить с людьми, но ни один не ответил и даже не взглянул. Он кричал им, но все словно оглохли.

Он протянул руку, чтобы прикоснуться к плечу женщины, чтобы обратить ее внимание, но рука прошла через ее плечо и женщина пошла дальше. Тогда он понял, что в этом году он умер.

Он вернулся на гору. У дороги, где он однажды упал, встал и пошел дальше, что-то лежало. Добравшись до хижины, он обернулся. Люди из долины унесли это что-то, а потом выкопали могилу и похоронили.

Прошло время.

С порога своей хижины он смотрел, как гору оплывают облака, принимающие странные формы. Временами он видел в них птиц, мечи или слонов, но чаще нечто знакомое лишь ему одному. Он уже встречался с этим во снах о земле Саарбы, где хлеб испечен из звёздной пыли, где унция равна шестнадцати фунтам, и где часы с наступлением ночи отсчитывают время вспять.

Две женщины взобрались на гору и через него прошли в хижину. Там они огляделись.

— Их тут нету, — сказала старшая. — Ума не приложу, куда могли запропасть его сандалии.

— Ступай домой, — ответила молодая женщина. — Уже темнеет. Придет рассвет - сыщу их.

- Не боишься?

- Не оставит пастырь овец своих.

Старшая женщина побрела по тропинке в долину. Тем временем землю окутала тьма, и молодая зажгла свечу. Похоже, она боялась темноты.

Он смотрел на нее, но ей он был невидим. Волосы ее черны, как ночь, а глаза большие и блестящие, только лодыжки толстоваты.

Она разделась и легла в постель. Сон был беспокоен, и одеяло соскользнуло на пол. Пламя свечи по-прежнему теплилось на столе.

Свет от нее упал на маленькое черное распятие, покоившееся между ее белых грудей. От ее дыхания, оно приподнималось и опускалось.

Услышав вечерний колокол, он понял, что пора подниматься на вершину, ибо наступает третья ночь.

За дверью бушевала буря. Вокруг стонал ветер, но женщина так и не проснулась.

Он шагнул в бурю. Ветер был жестоким, как никогда. Сердце сжалось от страха, но звезда ждала.

Становилось всё холоднее, всё темнее. По земле стлалась позёмка, заметая то место, где он когда-то упал.

Утром, в подтаявшем снегу, женщина увидела красные сандалии и отнесла их в долину.

- Мне приснился странный сон, - сказала старшая женщина. - На кресте корчился человек.

Молодая перекрестилась:
- Христус?

- Нет. Вопиял о какой-то Саарбе и забвении.

- Я ничего об этом не знаю, - сказала молодая. -Не слышала о таких местах.

- Это он кричал, сейчас я вспоминаю.

- Ха, – рассмеялась молодая. – Сны – только сны. Что есть, то есть, а чего нету — того нету

- Всякое бывает, - сказала старшая. И пожала плечами.

Облака принимают странные формы. Временами в них можно увидеть повозки, лебедей и деревья, но чаще то, что водится только в земле Саарбы.

Облака равнодушны и, как прежде, обтекают обезлюдевшую вершину.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/71692/389484

Переводчики: SupeR_StaR, obertone47