Готовый перевод Restore Me (Shatter Me) / Возроди меня (Разрушь меня): Джульетта

Интересно, что они думают. Мои родители. Интересно, где они? Интересно, в порядке ли они сейчас, счастливы ли они сейчас, получили ли они наконец то, что хотели, интересно, будет ли у моей матери еще один ребенок. Интересно, будет ли кто-нибудь когда-нибудь достаточно добрым, чтобы убить меня, и мне интересно, будет ли ад лучше, чем здесь. Интересно, как выглядит мое лицо сейчас. Интересно, буду ли я когда-нибудь снова дышать свежим воздухом?
Меня интересует много вещей.
Иногда я бодрствую в течение нескольких дней, считая все, что могу найти. Я считаю стены, трещины в стенах, пальцы рук и ног. Я считаю пружины на кровати, нити на одеяле, шаги, необходимые для пересечения комнаты и обратно. Я считаю свои зубы и отдельные волосы на голове и количество секунд, в течение которых я могу задержать дыхание.
Но иногда я так устаю, что забываю, что мне больше не разрешают желать чего-либо, и я чувствую, что хочу того, чего всегда хотела. Единственное, о чем я всегда мечтала.
Я желаю все время друга.
Я мечтаю об этом. Я представляю, на что это было бы похоже. Улыбаться и получать ответную улыбку. Чтобы был человек, которому можно доверять, кто-то, кто не бросит в меня вещи, не сунет руки в огонь или не изабьет меня за то, что я родилась. Кто-то, кто услышит, что меня выбросили, и попытается найти меня, кто никогда не будет бояться меня.
Кто-то, кто знал бы, что я никогда не буду пытаться причинить им боль.
Кто-то, кто знал бы, что я никогда не буду пытаться причинить им боль.
Я сворачиваю себя в угол этой комнаты и закапываю голову на коленях и качаюсь взад-вперед, взад-вперед, взад-вперёд, и я желаю, желаю, желаю и мечтаю о невозможных вещах, пока плача не проваливаюсь в сон.
Интересно, каково это, иметь друга.
И тогда мне интересно, кто еще заперт в этом убежище. Интересно, откуда взялись другие крики?
Интересно, они от меня.
— ОТРЫВОК ИЗ ДНЕВНИКА ДЖУЛЬЕТТЫ В БОЛЬНИЦЕ

Сегодня утром я чувствую себя странно.

Чувствую себя вялой, как будто пробираюсь сквозь грязь, как будто мои кости наполнены свинцом, а моя голова, ох...
Я вздрагиваю.

Моя голова никогда прежде не чувствовалась такой тяжелой.

Не могу понять, последние ли это остатки яда в моих венах, но со мной определенно что-то не так.

Воспоминания о времени в психиатрической больнице внезапно накрывают меня — их слишком много на авансцене моего разума.

Я думала, что мне удалось вытолкнуть эти воспоминания из головы, но нет, они снова вырвались из темноты. 264 дня в полной изоляции.

Почти год без разрешения выйти на улицу. Без доступа к другим людям.

Так много, очень много, невероятно много времени без теплоты человеческого контакта.

Я невольно дрожу. Поднимаюсь.

Что со мной не так?

Должно быть, Соня и Сара услышали, как я пошевелилась, поскольку сейчас они стоят около меня, их голоса чёткие, но почему-то дрожащие.

Эхо от стен. В моих ушах не перестаёт звенеть.

Я прищуриваюсь, чтобы четко увидеть их лица, но внезапно чувствую головокружение, дезориентирована, будто мое тело находится в горизонтальном положении или лежит, или мне нужно прилечь или ох
ох я думаю мне нехорошо...

- Спасибо за ведерко, - говорю я, меня всё еще тошнит. Я пытаюсь сесть, но почему-то не могу вспомнить как это делается. Моя кожа вспыхивает в холодном поту. - Что со мной не так? - говорю я. - Я думала, вы исцелили... исцелили...

Я снова теряюсь.

Голова кружится.

Глаза закрываются от света.

Окна от пола до потолка, которые мы установили, кажется не могут спасти от солнечного света, которое вторгается в комнату, и я не могу перестать думать о том, когда прежде я видела, чтобы солнце светило столь ярко.

За последнее десятилетие устройство хорошо знакомого нам мира рухнуло, в атмосфере происходят непредсказуемые изменения, погода меняется резкими и неожиданными скачками.

Снег идет, когда не должен; дождь есть там, где когда-то его просто не было; облака всегда серые; птицы навсегда покинули это небо.

Когда-то яркие зеленые листья деревьев и газонов теперь стали тусклыми и хрупкими, всё увядает.

Сейчас март, и даже с приближением весны с небом не происходит изменений.

Земля все еще холодная, все еще ледяная, все еще темная и грязная.

Ну, или, по крайней мере, так было вчера.

Кто-то кладет прохладный лоскут ткани мне на лоб, и я рада этой прохладе; отчетливо чувствую, что кожа будто воспалена, даже когда я дрожу.

Медленно, мои мышцы расслабляются.

Но я хочу, чтобы кто-то что-то сделал с ярким солнечным светом.

— Рана полностью излечена,—слышу я чей-то голос. — Но похоже, яд не вышел из неё...

— Я не могу понять, — говорит другой голос. — Как это возможно? Почему вы не можете полностью её исцелить?

— Соня, — мне удаётся заговорить. — Сара?

- Да? - Сестры-близняшки отвечают одновременно, и я слышу стремительные движения их шагов, как барабанные удары в голове, когда они торопятся к моей постели.

Я пытаюсь жестом указать на окна.
— Можно что-то сделать с солнцем? — спрашиваю я. — Слишком ярко.

Они помогают мне занять сидячее положение, и я чувствую как головокружение стихает.

Я с большим усилием моргаю, чтобы открыть глаза, когда кто-то протягивает мне стакан воды.

— Выпей это, — просит Соня. — Твоё тело сильно обезвожено.

Я быстро глотаю воду, удивляясь собственной жажде.

Они дают мне ещё один стакан. И я опять пью.

Я выпила пять стаканов воды прежде, чем мне удаётся высоко держать голову без особых на то трудностей.

Когда наконец я чувствую себя лучше, я оглядываюсь. Широко раскрываю глаза.

У меня острая головная боль, но другие симптомы начинают исчезать.

Первым я вижу Уорнера.

Он стоит в углу комнаты, глаза налиты кровью, вчерашняя одежда помята, и он смотрит на меня с нескрываемым страхом, что удивляет.

Это совсем не похоже на него. Уорнер редко показывает эмоции на людях.

Мне бы хотелось что-то сказать, но кажется, это не лучшее время.

Соня и Сара все еще внимательно следят за мной, их карие глаза разительно яркие на фоне загорелой кожи.

Но что-то в них кажется мне другим.

Возможно это от того, что я никогда, кроме как под землей, не смотрела на них со столь близкого расстояния, но яркий свет солнца уменьшил их зрачки до размера булавочного ушка, и из-за этого их глаза стали выглядеть иначе.

Больше. По-другому.

— Свет очень странный сегодня, — не могу не заметить я. — Он и раньше был таким ярким?

Соня и Сара смотрят в окно, оглядываются на меня и хмурятся.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашивают они. — Голова все еще болит? Чувствуешь головокружение?

— Голова просто убивает меня, — отвечаю я и пытаюсь смеяться. — Что было в этих пулях?
Я зажимаю переносицу между большим и указательным пальцами.
— Знаете, как скоро пройдет головная боль?

— По правде, мы не совсем уверены в том, что сейчас происходить.
Это Сара.

— Мы залечили твою рану, — говорит Соня. — Но похоже, что яд всё ещё воздействует на твой разум. Мы не можем точно знать, смог ли он нанести постоянный вред, прежде чем добрались до тебя.

В этот раз я поднимаю взгляд. Чувствую, как деревенеет мой позвоночник.
— Постоянный вред? — уточняю я. — Моему разуму? Это вообще возможно?

Они кивают.
— Мы будем следить за тобой несколько последующих недель, чтобы убедиться. Иллюзии, которые ты испытываешь, могут и ничего не значить.

— Что? — я оглядываюсь. Смотрю на Уорнера, который по-прежнему молчит. — Какие ещё иллюзии? У меня обычная головная боль.
Я снова прищуриваюсь и отворачиваюсь от окна.
— Ой, простите, — отвечаю я, а мои глаза сузились от света. — У нас так давно не было таких дней, — я смеюсь. — Думаю, что больше привыкла к темноте.
Я складываю руки как козырёк.
— Нам точно нужны какие-то защитные стёкла на эти окна. Кто-то напомните мне сказать об этом Кенджи.

Уорнер поседел. Кажется, будто он застыл в своей коже.

Соня и Сара обменялись беспокойными взглядами.

— В чём дело? — спрашиваю я, чувствуя пустоту в своём животе, когда смотрю на них троих. — Что не так? Чего вы мне недоговариваете?

— Сегодня нет солнца, — тихо отвечает Соня. — Снова идёт снег.

— На улице темно и мрачно, как и в другие дни, — подтверждает Сара.

- Что? О чем вы говорите? - произношу я, смеясь и хмурясь одновременно. Я чувствую солнечное тепло на лице. Я вижу как оно непосредственно влияет на их глаза, их зрачки расширяются, когда они движутся в тень. - Вы шутите, да? Солнце такое яркое, что я едва могу смотреть на окна.

Соня и Сара качают головами.

Уорнер смотрит на стену, обе руки сплетены за шеей.

Я чувствую, как моё сердце ускоряется.
— Значит, я брежу? — обращаюсь к ним. — У меня галлюцинации?

Они кивают.

— Но почему? — спрашиваю я, пытаясь не паниковать. — Что со мной происходит?

— Мы не знаем, — отвечает Соня, глядя на свои руки. — Но надеемся, что эти эффекты лишь временные.

Я стараюсь замедлить дыхание. Пытаюсь сохранять спокойствие.
— Ладно. Хорошо. Мне нужно идти. Можно? У меня столько дел...

— Может, тебе лучше остаться здесь ещё на чуть-чуть, — говорит Сара. — Дай нам понаблюдать за тобой ещё пару часов.

Но я отрицательно качаю головой.
— Мне нужен воздух. Я должна выйти отсюда...

— Нет.

Это первое, что сказал Уорнер, после моего пробуждение, и он практически кричит. Он складывает руки в немой мольбе.

— Нет, любовь моя, — просит он, его голос звучит странно. — Тебе нельзя на улицу. Не сейчас. Пожалуйста.

Лишь один вид его лица причиняет мне боль.

Я останавливаюсь, чувствую как мой бешеный пульс успокаивается, когда смотрю на него.

— Мне так жаль, — говорю я. — Правда жаль, что я вас всех напугала. Это был момент глупости, полностью моя ошибка. Я всего лишь на секунду отпустила стражу.
Я вздыхаю.
— Думаю, кто-то следил за мной, ждал удобного момента. В любом случае, это больше не случится.

Я пытаюсь улыбнуться, а он не сдвинулся с места. И не улыбается в ответ.

— Правда, — снова пытаюсь я. — Не переживай. Я должна была понять, что кто-то будет меня ждать, чтобы убить, пока я уязвима, но, — смеюсь я, — поверь мне, в следующий раз я буду осторожнее. Даже попрошу больше охраны сопровождать меня.

Он качает головой.

Я изучаю его самого и его ужас. Не понимаю.

Я прилагаю все усилия, чтобы встать на ноги. На мне носки и больничная рубашка, а Соня и Сара торопятся одеть меня в халат и комнатные туфли.

Я благодарю их за все, что они сделали, и они сжимают мне руки.

— Мы будем недалеко, если тебе что-то потребуется, — говорят он в унисон.

— Спасибо вам огромное, — отвечаю я и улыбаюсь. — Я дам вам знать, как мои, эм, — я указываю на голову, — странные видения.

Они кивают и исчезают.

Я осторожно шагаю к Уорнеру.

— Эй, — мягко начинаю я. — Со мной всё будет в порядке. Правда.

— Тебя могли убить.

— Знаю, — отвечаю я. — Я просчиталась, не подумала. Но эту ошибку я больше не допущу.
Коротко смеюсь.
— Честное слово.

Наконец, он вздыхает. Напряжение в его плечах уходит. Он проводит рукой вдоль лица, по затылку.

Я никогда не видела его таким.

— Мне так жаль, что я испугала тебя, — говорю я.

— Прошу, не извиняйся, любовь моя. Тебе не нужно переживать из-за меня, — отвечает он, качая головой. — Я боялся за тебя. Как ты себя чувствуешь?

- Ты про остальное, кроме галлюцинаций? - я выдала легкую ухмылку. - Я чувствую себя хорошо. Мне нужно была минутка, чтобы прийти в себя сегодня утром, но теперь мне уже намного лучше. Уверенна, странные ведение тоже скоро исчезнут. Я улыбаюсь, широко, скорее для того, чтобы успокоить его, чем себя.

— Как бы там ни было, Делалье хочет со мной встретиться, как можно быстрее, чтобы обсудить мою завтрашнюю речь на симпозиуме. Так что, думаю, возможно, мне стоит пойти и сделать это. Не могу поверить, что это уже завтра, — я качаю головой. — Не могу потратить еще больше времени. Хотя, — я смотрю на себя, — возможно, мне стоит вначале принять душ? И взять настоящую одежду?

Я стараюсь улыбаться ему, чтобы убедить, что я чувствую себя нормально, но кажется, словно он не способен говорить.

Он лишь глядит на меня покрасневшими и безучастными глазами. Если бы я не знала его лучше, то подумала, что он плакал.

Я только хотела спросить его, что не так, когда он говорит:

— Любимая.

И по какой-то причине я задерживаю дыхание.

— Мне нужно с тобой поговорить, — говорит он.

Хотя по правде он шепчет.

— Ладно, — отвечаю я и выдыхаю. — Поговори со мной.

— Не здесь.

Я чувствую, как в животе что-то переворачивается. Мои инстинкты подсказывают мне, что надо паниковать.
— Всё в порядке?

Проходит достаточно времени, прежде чем он отвечает:
— Я не знаю.

Я ошеломленно смотрю на него.

Он глядит в ответ, его глаза такие бледно-зеленые при свете, что на мгновение он перестает быть похожим на человека.

Я делаю вдох. Пытаюсь быть спокойной.

— Хорошо, — произношу я. — Ладно. Но если мы пойдем в комнату, могу я по крайней мере вначале принять душ? Мне бы правда хотелось смыть весь этот песок и застывшую кровь с тела.

Он кивает. По-прежнему без эмоций.

И сейчас я действительно начинаю паниковать.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/72827/411338

Переводчики: your_cocain, sevelina11, Elena1803