Готовый перевод The Core (The Demon Cycle, #5) / Война с демонами 5 - Ядро: Глава 11 - Маги

– Склизская утроба Най! – выругалась Иневера, подняв кости. Они не предупреждали, что её мать в опасности, ранее, и сейчас приносили только плохие новости и всякие неблагоприятные сюрпризы.

Она вдохнула, пытаясь восстановить центр, но умиротворение усказало от неё. Она лишилась благосклонности Эверама? Как Он мог позволить этому случиться с Манвах, столь же почтенной женщиной, как любая другая из ныне живущих? Прежде, он всегда предупреждал, когда её сеьме угрожала опасность.

Но теперь её муж был мёртв, а кости хора предали её.

Она откинулась назад на пятки и встала, почувствовав вибрацию в своей серёжке. Связь с Ашией и её сестрами по копью была потеряна, когда они проникли в крыло Асома, во дворце. Дурной знак. Мелан и Асави поведали Асому и его братьям тайны магии хора, и похоже, они быстро учились.

– Дамаджах, – прошептала Ашия шептал в её ухе, с другой стороны дворца. – Мы нашли их, но есть и другие. Нам срочно надо поговорить.

– Западный проход. – Иневера уже направлялась в сторону двери. На ней были надеты меченые украшения, а на шее висел мешочек с хора, заполненный мечеными вещичками. Она сглупила, полностью понадеявшись на силу своей кости хора, когда Мелан и Асави пришли, чтобы убить её. Она не повторит подобной ошибки снова.

Иневера носила непрозрачные одежды из алого шёлка, с вышитыми на них метками из нитей электрума. Как и одежды сестёр Эверама по копью, они скрывали её от всех глаз, неважно кто, человек или алагай, она могла ускользнуть от любого, если только пожелает. За пояс был заткнут изогнутый нож, которым она доставала кровь для своих предсказаний. Он не предназначался для того, чтобы использовать его, как оружие, но кромка ножа была остра, как бритва и он пойдёт в ход, если больше ничего не останется.

Шарум’тинг ждали её в тайном тоннеле, ведущем в западное крыло. Дамаджах потребовала себе восточное крыло, чтобы смотреть на рассвет, а Шар’Дама Ка получил западное, чтобы видеть закат.

– Асукаджи жив, – сказала Ашия.

Иневера нахмурилась. Этого кости ей сказать не могли, хотя она и не спрашивали их об этом.
– Ты сказала мне, что убила его.

– Я сломала ему шею, – подтвердила Ашия. – Но он всё ещё цепляется за жизнь, неспособный передвигаться, сокрытый в палатах Асома. Он хочет обменять Манвах на тебя, чтобы ты исцелила его, но Асом не доверяет тебе.

– Как и я ему, – произнесла Иневера. – Это ничего не меняет. Сейчас мы пойдём освобождать моих родителей.

Ашия встала перед ней, упав на колени и положив руки на пол.
– Дамаджах нет необходимости подвергать себя опаснотси. Нам удалось пробрасться через охрану моего мужа. Сёстры Эверама по копью сами могут освободить их.

Иневера покачала головой. В этом плане кости выразились ясно.
– Вы умрете, если пойдёте без меня, и ваш план по спасению провалится.

Женские ауры затуманились в смятении. Они были самыми лучшими воинами, которых она когда-либо знала, но их гордыня была так же безгранична, как их честь.

– Всё пройдёт успешно, если дамаджах будет сопровождать нас? – спросила Ашия.

Иневера шумно выдохнула.
– Это не точно.

– Дамаджах, вы должны …

Иневера хлопнула в ладоши, прервав молодую девушку.
– Не тебе говорить мне, что я должна делать, а что нет, шарум. Ваша обязанность состоит в том, чтобы молчать и повиноваться.

***

Иневера позволилиа сёстрам по копью окружить себя, Ашия спереди, а Мича и Джарвах по бокам. Все они быстро и бесшумно шли вперёд, а очертания их одеяний смешшивались с потолочными плитками. Они, невидимые для любопытных глаз, прошли через внешние залы, прямо к лестничному пролёту шестого этажа, где стоял на страже Ирэвен.

Как Ашия и говорила, мальчик был начеку, одетый в непробиваемую броню из меченого стекла, которое ярко пылало в свете Эверама. Она видела частицы хора в его оружии и доспехах, и их было достаточно, чтобы дать ему нечеловеческую силу и скорость.

Иневера достала кость хора из-за пояса. Она была сделана из кости принца демонов, и покрыта электрумом, и в ней было достаточно силы, чтобы снести крышу со всего дворца. Всё ещё цепляясь за потолок, она нарисовала в воздухе быструю серию меток, сформировывая заклинание, прежде, чем бросить его в ничего не подозревающего воина.

Ахман мог бы простить ей убийство своего сына, если не оставалось иного выбора, но Иравен был последней надеждой вернуть племя Маджах назад. Заклинание Иневеры ввергнут его в глубокий, лишенный сновидений сон.

Но когда она послала в его сторону воина, метки на броне Иравена ярко вспыхнули магией. Вместо того, чтобы упасть в обморок, он резко встал на ноги, приняв оборонительную позицию, с копьём в руках.

– Выходи на свет, слуга Най! – Его глаза в поисках прошаривали стены комнаты.

Иневера не дала ему время найти их и поднять тревогу, плавно опустившись, чтобы встать перед своим зятм.

– Ты считаешь, что дамаджах похожа на слугу Най?

Глаза Иравена расширились.
– Что ты делаешь в крыле дворца Шар'Дама Ка, не предупредив об этом заранее?

– Разве матери нужно разрешение, чтобы проведать своего сына? – спросила Иневера.

Иравен не опустил копьё.
– Обычные посетители не прячутся на потолке, и метки в охрану. Если тебе что-то нужно от него, то скажи об этом.

– Ты знаешь, что мне нужно, – сказала Иневера. – У Маджах в заложниках твоя мать, моя сестра-жена Белина, и всё же ты стоишь здесь, тюремщик над моими родными.

Иравена не тронули эти слова.
– Твои слова имели бы больший вес, дамаджах, если бы ты сама не держала Тикку в плену.

– Защищать Святую мать, это моя обязанность, – сказала Иневера, – а также не позволять втягивать её в перекрестный огонь политических перепалок, с целью вытеснить меня.

Ей снова не удалось убедить Иравена.
– Несомненно, Асом так же стремится защищать твою мать.

– Все мы желаем для своих матерей только лучшего, – сказала Иневера. – Лучше бы тебе пойти к себе, прежде чем её увезут из Дара Эверама.

Аура Иравена изменила цвет при этих словах. Образ Белины витал над молодым человеком, привязанный к нему бесчисленными нитями эмоций, как любая мать к сыну.

– Я не смогу больше видеться с ней, если позволю тебе пройти здесь, – с горечью в голосе сказал Иравен. – Я не могу освободить её один, а Асом не согласится спасти её, если оно приведёт к открытой войне.

– Демоново ссаньё, – сказала Иневера. – Асом может заставить тебя поверить во что угодно.

– Тогда, где же поддержка дамаджи? Почему ты здесь, а не во дворце Альэверана, спасаешь свою сестру-жену? В его ауре промелькнула искра. Всего лишь одна, но она вырости в веер пламени.

– Потому что это твоя задача, Иравен асу Ахман ам’Джардир ам’Маджах, – сказала Иневера. – Разве твой отец сбегал от каждой проблемы, которую он не мог решить своим копьём? Дамаджи забрал твоё право первородства, но это не означает, что ты не сможешь вернуть его.

Ирэвен сделал паузу. В нём зарождалось пламя, но медленно.
– Как?

– Иди к Альэверану, – сказала Иневера. – Подчинитесь ему, и пусть он возьмёт тебя с собой, когда Маджах уйдут из Дара Эверама. Завоюй славу, и воины начнут шептать твоё имя. Один за другим, они последуют за тобой.

Новый образ появился над Иравеном, идеализированная версия самого себя, стоящего выше всех, пока гордость разгоралась в его сердце.

Но в следующее мгновение он качнул головой, и картинка рассеялась.
– Мой брат сказал, что слово, твоё оружие, дамаджах.

– Я говорю только правду, – начала Иневера. – Я сама приняла тебя из утробы твоей матери и бросила кости определяя твоё будущее, прежде чем прежде чем пуповину обрезали. У тебя ещё есть шанс заполучить славу, если у тебя хватит мужества, захватить её силой.

– Возможно, – сказал Иравен. – Но я не захвачу славу, отвернувшись от своего долга этой ночью. Несомненно, твои шарум’тинг прячутся неподалёку, готовые убить меня, если я откажусь, но никакие слова или угрозы не заставят меня покинуть свой пост.
С этими словами он ударил торцом своего копья по меченой плитке, одна Иневера знала, что она активирует сеть меток проходящих через тысячи плиток вокруг дверной рамы, и поднимет тревогу.

Она подняла свою кость хора, вытянув магию, прежде чем метки успеют активироваться. Глаза Иравена расширились.

– Ача! – закричал он. – Нарушители! – Крик должен был эхом отозваться на лестнице, но несколько быстрых меток в воздухе остановили его так же легко, как тревогу.

Иневера двинулась в его сторону.
– Мне не нужны сестры Эверама по копью, чтобы пройти, Иравен. В Эведжахе сказано, что наказанием, для того, кто ударит или каким-либо образом будет препятствовать дама’тинг, будет смерть. Как, думаешь, Эверам будет судить тебя, если ты собственаручно ударишь дамаджах?

Чувства Иневеры усиливались магией, бегущей через её тело, она почуяла запах пота, даже прежде, чем небольшие капли проступили на лбу мальчика. Ей было жалко его, разрывающегося между своими обязанностями, ещё одна невинная жертва в их игре.

Но её семья находилась по ту сторону дверей, и каждая потраченная секунда, грозила для них большой опасностью.

Иравен закрыл глаза.
– Эверам, прости меня.

В этот момент он ударил.

Иневера встретила его удар во всеоружии, отклонив его копьё в сторону, согнутым запястьем. Она схватилась за древко копья и потянула на себя, одновременно ударив кулаком.

Несгибаемые части меченого стекла в одеждах Иравена, закрывающие основание шеи, были слишком твердыми, чтобы повторять её движения. Гибкая броня в том месте позволяла защититься от острия копья, не могла заблокировать поднятый кулак Иневеры. Удар, усиленный магией хора, казался размытым пятном.

Но Иравен, казалось, знал её цель, и немного подвернул голову, чтобы принять удар челюстью. Он покатился по полу, и, используя инерцию, резко развернулся, низко ударив копьём по её ногам.

Иневера удивилась его ловкости, но не теряя контроля, согнулась назад, положив руки на пол, и избежав копья, ударила его в челюсть второй раз, а после вернулась на ноги.

Иравен пошатнулся, но он, также, устоял на ногах, крутанув копьё за спиной и вернувшись в прежнее положение. Он пылал магией, был быстр и силён. Копьё, словно пёрышко, порхало в его руках. Ашия и её сестры по копью опустились на пол, но Иневера шикнула на них, и остановила движением руки.

Иневера никогда не уделяла должного уважения боевому стилю шарумов, но Иравена обучал её муж и дамаджи Альэверак, два самых великих мастера шарусака во всей Красии. Его ноги и оружие в руках, работали в идеальной гармонии, почти не давая ей шанса повернуть его силу, против него же, пока он отбивал самые опасные удары Иневеры, принимая все остальные на броню. Всё это время, он сражался с ней своим копьём, используя пинки и пытаясь поймать Иневеру в захват, что несомненно могло сильно её покалечить.

Но, как бы быстр он ни был, Иневера была быстрее, уворачиваясь от его пинков и выпадов, сохраняя минимальный контакт. Она поднырнула под взмах его копья, согнула ногу, и ударила его в спину. Он шагнул вперёд, споткнувшись, когда она зацепила его лодыжку с опорной ногой.

Это должно было поставить точку в их скоротечном сражении, но снова он удивил её, переводя падение в сальто и перенаправив эту энергию обратно в неё. Иневера поймала древко копья, и он толкнул её, ударив в мёртвую зону, и отбросив на дверной проём.

Иневера поняла, что была слишком милосердна, встретив его шарусаком, вместо магии. Тысячи меток на плитках дверной рамы ожили при контакте с хора на её лице, заполнив помещение светом и поднимая тревогу по всему дворцу.

Иневера зарычала, когда Иравен снова толкнул её, она отбила копьё вниз и направила ногу вверх по древку, зацепив её вокруг горла Иравена, и бросив его на пол.

Тем не менее воин продолжал бороться, но Иневера нанесла несколько ударов по болевым точкам, ломая линии течения силы в его конечностях, а под конец перекрыла ток крови в его мозг.

– Покинь Дар Эверама вместе с племенем Маджах, – сказала она Иравену, когда его аура начала темнеть, – или мне придётся подвесить твою голову над городскими воротами.

– Дамаджах, мы должны бежать. – Ашия протянулась к ней, чтобы помочь встать, когда Иравен упал на пол без сознания.

Иневера проигнорировала её слова, став рассматривать потоки магии, идущие через плитки. Она нарисовала в воздухе запутанный рисунок, и сияние меток начало тускнеть, в то время, как её кость хора сияла всё ярче. Она указала на неактивную плитку.
– Сломайте её.

Ашия не колеблясь, одним ударом разбила плитку. Иневера вытянула магию ещё из двух меток, чтобы Ашия разбила их, затем достала хора и нарисовала ударную метку, сбивая дверь с петель.

– Убейте любого, кто встанет на нашем пути, – скомандовала Иневера, и шарум’тинг потянули короткие копья, из меченого стекла, покрытые электрумом, со своих спин, неразрушимые и острые, как бритва.

Стража бежала вниз по коридору, навстречу небольшой группе женщин. Иневера сунула руку в мешочек с хора, бросив горстку черных шариков, из мрамора, с частичкой кости молниевого демона внутри, перед ними. Повсюду полетели искры, сковывая мышцы воинов, и её телохранители снесли их словно игрушечных. Копья мелькали тут и там, и Иневера знала, что эти мужчины больше не поднимутся.

Впереди, около двери, за которой держали её родителей, собралась группа кай’шарумов. Позади них стояли двое дама, держа в руках стержни, ярко пылающие в свете Эверама.

Ашия и её сёстры метнули свои копья в группу, но один из дама поднял свой посох, и сильный порыв ветра, отправил их оружие обратно. Большинство копий отскочило от брони женщин, но одно попало в зазор между пластинами на бедре Джарвах. Девушка не издала ни звука, не отставая от шагов Ашии, но Иневера видела, что последствия удара отразились на её ауре, и знала, что рана была серьёзная.

Прежде чем женщины успели добраться до охраны, другой дама поднял свой посох, вызвав грубый, но мощный взрыв огня. Он быстро расширялся, заполняя зал, и поглотил двух охранников.

Ашия и её сёстры по копью не колебались, продолжив ход, укрывшись за стеклянными щитами. Метки на их щитах поглотили огонь, и они проникли в ряды воинов.

Послышался вопль, когда Мича ударила одного из шарумов в ногу. Брызнула кровь, когда Ашия закрутила своё копьё, полоснув другого кай’шарума по горлу. Хрюканье, когда Джарвах нашла зазор в стеклянной броне и пронзила третьего.

Стены и ковры комнаты горели, но Иневера не чувствовала жара, ее меченые драгоценности, поглощали энергию. Первый дама послал в неё ещё один порыв ветра, когда она начала двигаться вперёд, но Иневера лёгким движением палочки с хора разогнала его, собрав за спиной и отсылая обратно в священнослужителя.

Они обороняясь подняли свои посохи, и метки вспыхнули на них, поглощая силу ветра, но Иневера послала вслед за ветром, своё собственное заклинание, и ударная метка взорвала пол у них под ногами. Один из них обронил посох, и Иневера послала его в полёт вниз по коридору. Второй крепко обхватил свой посох, и его пальцы бегали по нему, словно по флейте, манипулируя метками вдоль его поверхности. Иневера подняла хора, чтобы убить его, прежде чем он выпустить собранную энергию.

Но в этот момент двери открылись, и Иневера увидел свою мать. Асом шёл позади Манвах, держа руку у её горла.

– Достаточно, мать.

***

Иневера замерла. Кость хора в её руке нагрелась, покрывшись слоем пота. Её сила превосходила даже силу посохов дама, которые несомненно содержали в себе частицы кости демона, вместе взятых, и её было достаточно, чтобы убить всех во дворце.

Но недостаточно, чтобы освободить её мать. Прежде, чем Асом сломает ей шею.

– Вынужден сказать, я удивлен, что ты клюнула на приманку, – сказал Асом. – Неужели ты думала, что это будет настолько легко?

– Отпусти её, – сказала Иневера. – Это – твоя бабушка, а не какой-то чин, раб.

– Никто из вас не двинул и пальцем, чтобы помочь ей узнать меня, – сказал Асом. – Почему же меня должна заботить её смерть? Но разумеется я отпущу её, когда ты вернёшь мне моего сына. Когда ты вернёшь мне мою настоящую бабушку. – Он наклонил голову, посмотрев на Ашию. Её лицо было скрыто, но он прослыл бы плохим мужем, если бы не смог узнать её. – Мою “мертвую” жену.

– Три заложника за одного? – спросила Иневера. – Конечно, из твоих дама выходят ужасные маги, но мне казалось, что их учили основам математики в Шарик Хора.

Асом улыбнулся.
– Наслаждайся преимуществом, пока можешь, мать. Мелан и Асави многому научили нас о магии хора. И мы каждый день сокращаем пропасть, разделяющую нас. Дама’тинг нынче не единственные, кто владеет магией.

– Это противоречит учению Эведжаха, – возмутилась Иневера. – Не позволяй магам жить, это слова Каджи.

Асом пожал плечами.
– Теперь я – Шар’Дама Ка, мать. Пришло время обновить правила.

– Убивая всех на своём пути, ты не станешь Шар’Дама Ка, мальчик, – сказала Иневера. – Ты предал всю Красию, поставил нас в опасность перед Шарак Ка, и всё ради своих собственных амбиций.

Иневера встретила взгляд матери.
– Прости меня, мать. Первая Война должна быть превыше семьи.

– Ты моя дочь, – сказала Манвах. – Я бы любила тебя, даже если бы ты погасила солнце.

Ауру Асома пронзил гнев. Он дёрнул головой, и Касаада, споткнувшегося из-за больного колена, втолкнули в зал. Позади него, с усмешкой на лице, замер Кашив, прижав нож к горлу её отца. Его открытое предплечье защищала броня, и он был осторожен, стараясь использовать более тяжёлого Касаада, как щит.

– Тогда, начнём с малого, – сказал Асом. – Отдай мою дживах немедленно или Кашив вскроет горло твоему отцу.

Пальцы Иневеры жаждали поднять ее кость хора, но она мало чем сможет помочь ей. Она не могла ударить по Кашиву, не рискуя задеть отца, так же, как она не могла ударить по Асому, не рискуя задеть свою мать. Она слышала топот шагов вниз по коридору, и понимала, подкрепление на подходе. Они скоро будут здесь, дама владеющие магией хора и очень, очень много шарумов.

– Не надо, дочь, – сказал Касаад, делая резкий вдох, когда Кашив сильнее прижал лезвие к его шее. – Избавитель простил меня. Моя душа чиста.

Иневера взглянула на ауру своего отца и поняла, что он говорит правду. В былые времена, когда он был шарумом, он был пьяницей и трусом, но теперь он был готов умереть и предстать перед Эверамом, на суде. Его дух уже был обращён на одинокий путь, готовый пройти его, ради своей семьи. Он знал, что Асом видел в нём лишь хаффита, расходный материал. Манвах, вот кто представлял реальную ценность. Его внук никогда бы не убил её.

– Ты никогда не будешь чист, после того, что сделал с Соли! – Мышцы Кашива напряглись, но Асом, движением руки, остановил его.

– Я пойду, дамаджах, – сказала Ашия.

Иневера глубоко вдохнула и покачала головой. Шарак Ка должен быть на первом месте. Кости сказали ей, что у Ашия ещё не сыргала свою роль в грядущей войне. А Касаад да.
– Однажды ты уже пытался убить свою жену, сын. У тебя не будет второго шанса.

Асом опустил руку и лезвие Кашива мелькнуло, оставив на шее Касаада тонкий разрез, сочащийся тёплой кровью. Иневера закричала, когда её отец упал, захлёбываясь собственной кровью. В тот момент, когда Кашив потерял возможность использовать Касаада, как щит, Иневера подняла свою хость хора, забрав его жизнь, взрывом. Дымящиеся ошмётки воина отбросило дальше по коридору.

Манвах коротко вскрикнула, когда Асом потянул её на себя, спрятавшись за ней, как за щитом, пока он пятился назад. Его сомкнули сомкнули ряды, чтобы пресечь преследование.

– Убейте их! – крикнул Асом, пиная закрытую дверь.

Иневера позволила им уйти, удовлетворённая тем, что Манвах будет в безопасности, и подняла свою кость хора. Свободной рукой, она произнесла последние указания своим шарум’тинг.

Убить всех.

***

Я полная дура, думала Иневера, когда они вернулись в её дворцовое крыло, покрытые пятнами гари и крови.

Они сильно пострадали, пробираясь по залам Асома, и оставляя позади себя тела мёртвых шарумов и дама, но это было ничто по сравнению с общим количеством подчинённых Асома. Его личная охрана скорей всего уже утроена. У них не будет второго шанса, особенно теперь, когда им удалось выбраться из ловушки.

Живыми свидетелями произошедшего остались только Асом, Манвах и сёстры по копью, но это не уменшало провала Иневеры. Она была слишком высокомерна, позволив гневу взять верх, над прорицанием костей хора.

Теперь её отец был мёртв, и вряд ли она ещё увидит свою мать живой. У Асома было подтверждение того, что он уже подозревал ранее, Ашия была жива.

И что она получила взамен?

Ничего.

– Дамаджах. – Ашия поклонилась, когда они вернулись в её частные палаты. – Я могу вернуться к своему сыну?

Глаза Иневеры метнулись к девочке, которой ещё не исполнилось и двадцати, и увидели страх в её ауре. Не за себя, она была готова умереть этой ночью сражаясь, или пожертвовав собой. Но после столкновения со своим мужем, она волновалась за сына. Иневера видела изображение Асома, преследующее её. Ашия знала, что он охотно убьёт каждого человека, женщину или ребёнка в Красии, чтобы вернуть Каджи назад.

Иневера протянула руку, и Ашия напряглась, её ауру потрясал шок. Дамаджах хотела обнять её?

Но Иневера не обняла девушку, вместо этого прижав руку к её халату, где её ранило копьё шарума, когда они спасались. Рана под неё зажила, но рука Иневеры смочилась в крови.

Она встала на колени, взяла кости хора в ладонь и хорошенько встряхнула, смачивая их в крови племянницы, прежде чем бросить.

– Эверам, дающий Свет и Жизнь, твоим детям нужно наставление. Как нам лучше защитить твоего почтенного сына Каджи асу Асом ам’Джардир ам’Каджи, что он и его мать могли служить тебе на Шарак Ка?

Алагай хора начали светиться, и она бросила их, холодно рассматривая, как образуется сложный узор. Ей потребовалось много времени, чтобы расшифровать его.

–Она должна разыскать хаффита, через отца её отца и найти твоего потерянного брата.–

Иневера зажмурилась. То, что Аббан до сих пор был важен, не было неожиданностью, и отсылка Ашии из Дара Эверама могла быть единственным верным способом сохранить её и Каджи в безопасности. Отцом отца Ашии был дама Хеват, которого когда-то назначили управлять монастырём, и вероятно он всё ещё был там.

Но брат? Какой брат?

На этот раз она порезала свою ладонь. Кости сказали, что это её брат, не Ашии. Возможно, её собственная кровь могла бы дать ей ответы там, где не могла Ашия.

Но, как всегда, игра хора зародили больше вопросов, чем дали ответов.

–Она узнает его по запаху.–

***

– Ты отправишься под общую шумиху, когда Маджах будут покидать Дар Эверама, – сказала Иневера. – Асом не будет ожидать, что я отошлю тебя. Сделай Водоём Эверама своим домом. Поражение Джайяна оставило там множество овдовевших матерей. Если не присматриваться пристально, то никто не узнает тебя или Каджи за пределами столицы.

– А что дальше? – спросила Ашия. – Как я найду хаффита?

– Разыщи Керана, – посоветовала Иневера. – Инструктор по боевой подготовке теперь командует городом, а его каперы властвуют в водах, по крайней мере до весны. Если кто-либо и может помочь тебе в поисках его пропавшего хозяина, то только он. Я буду ежедневно бросать хора и сообщать тебе новости, если у меня появится новая информация. Пройдёт несколько дней, прежде чем частитца кости хора в твоей сережке выйдет за пределы досягаемости. После этого ты будешь сама по себе.

– А этот потерянный брат? – спросила Ашия.

Иневера пожала плечами.
– Ты узнаешь его по запаху.

– Этого недостаточно, – сказала Ашия.

– Мы должны доверять Эвераму, – сказала Иневера. – Кости хора ясно выразились. Ты должна найти их, если хочешь внести свой вклад в Шарак Ка.

Ашия коснулась пола лбом.
– Как прикажете, Дамаджах. – Она поднялась и вышла из комнаты, чтобы попрощаться с её сестрами по копью, тихо ожидающими снаружи. Они знали, что она будет уезжать, но ни одна из них не знала, куда и с какой целью.

– Племянница, – произнесла Иневера, легко прикоснувшись к руке Ашии. Она повернулась, чтобы встретиться с Иневерой взглядом.

– Знай, что я не могла бы за тебя гордиться больше, чем сейчас, даже если бы ты была моей собственной дочерью. Если какие-либо плечи и могут нести это бремя, то видит Эверам, только твои.
Иневера раскрыла свои обьятья, и Ашия, ошеломлённая, упала в них в первый раз, с тех пор как стала взрослой.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/73142/409158

Переводчики: ComradCat