Готовый перевод The Core (The Demon Cycle, #5) / Война с демонами 5 - Ядро: Глава 29 - Волки

Иневера смотрела через меченое, застеклённое окно кареты, пока грязные шарумы в чёрных одеждах мелькали, пробираясь через кусты и холмы по обеим сторонам дороги.

Волки Эверама следовали за ней уже несколько часов.

Из-за напряжения, оставшегося после разговора с Ашией, находящейся за столько миль, у Иневеры уже несколько дней кружилась голова, но бросок костей хора стоил той боли, принося ей хоть какую-то информацию о планах князей алагай.

– Водоём слабее, чем Дар. –

Водоём Эверэма. Это название охватывало все заболоченные территории, на которые претендовала Красия. Его силы были истощены, а лидеры убиты. Если алагай захватят его, то построят великую метку прямо под носом у Дара Эверама.

Это означало, что Доктаун будет следующей, единственной оставшейся линией обороны. Если алагай сокрушат Доктаун, то никто не помешает им перебить людей в деревнях и захватить огромные территории.

– Алагай Ка наблюдает. –

Наблюдает. Но не присутствует. Принцы-демоны поднимаются на поверхность только во время ущерба. Но даже сейчас, они наблюдают через глаза своих трутней.

– Выделив слишком много воинов, рискуешь сама остаться без защиты. -

Были времена, когда Иневера ненавидела подобные капризы хора так же, как Ахман. Сколько воинов будет слишком много? Сколькими она может укрепить Доктаун, прежде чем демоны почувствуют это и сменят цель?

– Дамаджах должна устроить ловушку. –

И поэтому, она решила приехать лично. Каждое будущее, где Иневера оставалась в Даре Эверама, бросало тень на возможное будущее Водоёма. Аманвах заняла место из подушек, на время её отсутствия. Она и её брат с напряжением относились друг к другу, но хора обещали, что они придут к соглашению.

Иневера взяла с собой трёх жён, Умшала из племени Кханджин, Джастия из племени Шанджин, и Куаша из племени Шарач, горстку шар’дама и дама’тинг, а также личную охрану из пятисот шарум’тинг, обученных лично Ашией и её сёстрами по копью. Женщины не были проверены битвой, занимая в караване больше посольскую миссию, чем ради подкрепления. Если этих слишком мало, молилась Иневера, то пошли нам знак.

Аманвах не была рада, что её разделили с сестрой-женой, особенно в то время, когда они обе были беременны, но ничего не могла поделать. Шарум’тинг Ка была нужна там. Сиквах ещё не вошла в полноценный цикл беременности, её живот, был всё ещё плоским, с небольшим округлением, незаметным под её броней. Она и Асукаджи ехали в карете Иневеры.

Её племянник был угрюм, а аура, наполнена позором и сожалением с момента с его исцеления. Он смотрел в окно кареты, понимая, что его взяли с собой в большей степени в качестве заложника, ради хорошего поведения Асома, чем для потребности в его лидерстве в Доктауне.

– Они окружили нас, – отметил он.

– Джарвах говорила, ожидать этого, – сказала Сиквах. – Волки Эверама разжирели от грабежа землепашцев, одичав, как их тезки. Джурим не покажется, если не будет под защитой своих людей

– Волки слишком долго дышат вольным воздухом. –

– Джурим – заблудшая душа, – произнесла Иневера. – Последний кай’Шарум из первых копий Ахмана Избавителя. Его честь среди Шарумов безгранична.

– Воин, настолько благородный, должен встречать нас стоя на коленях, и положив руки на землю, – отрезал Асукаджи, – а не угрожая нам своими людьми.

Иневера покачала головой.
– Женщине? Мальчику в белом, которого он едва знал? Джурим, истинный сын Лабиринта. Он верен лидерам шарумов. Ахману и Шанджату, который отправились в бездну. Джайяну, нынче мёртвому. Хошкамину, но это не проверено. Он был верен Хасику, который теперь стал воином изгоем. Какой воин, несёт на своих плечах большую славу, чем он?

– Я – его Дамаджи! – Асукаджи сжал кулак.

– Мальчик, за которым он смотрел, как тот сосёт грудь матери, – ответила Иневера.

– Тогда, возможно, я докажу ему сегодня, – сказал Асукаджи.

– Ты этого не сделаешь, – жёстко произнесла Иневера. – Я поговорю с Джуримом.

– Дамаджах, – удивилась Сиквах, когда Асукаджи откинулся назад, замолчав с угрюмым выражением на лице, – у Джурима в подчинении более чем триста элитных воинов даль’шарумов. Для вас опасно …

Глаза Иневеры метнулись к ней, и девочка затихла. Ашия ушла, но казалось, что её самоуверенность перешла к Сиквах вместе с белым одеянием.

– Мы не можем привести с собой больше воинов из Дара Эверама, не поставив в известность о наших планах алагай, – объяснила Иневера, – и нет никакого другого подкрепления, на которое мы могли бы рассчитывать. Нам нужны Джурим и его люди, если хотим получить хоть какой-то шанс выжить во время Ущерба.

– Говорят, что у Хасика в его Рассветном Монастыре более тысячи шарумов, – сказал Асукаджи. – Возможно, было бы лучше обратить наш взгляд туда.

– Возможно, нам стоит навестить Хасика, – продолжал Асукаджи, – прежде чем нагрянет Ущерб, чтобы напомнить ему о клятве.

– Твоя сестра справится с этим, – сказала Иневера. – Но эта информация не должна выйти за пределы кареты.

Асукаджи раскрыл рот от удивления.
– Ашия? Ты послала её на север?! Где мой сын?!

Иневера дала ему пощёчину. Он ошеломлённо уставился на неё. Когда, кто-либо бил мальчика по щеке за всю его жизнь? Сиквах сидела, изучая метки на своих ногтях, и делая вид, что ничего не заметила.

– Твой племянник со своей матерью, идёт по краю бездны, потому что ты пытался убить её и остановить вращение хора её судьбы. Даже сейчас она приближается к Хасику. Она освободит хаффита из его плена.

– Хаффита?! Вы рискуешь моей сестрой и единственным внуком Избавителя, твоим единственным внуком, ради этого толстого пожирателя свиней?

– Я рискую ими ради Шарак Ка, – сказала Иневера. – Хора предсказали мне, что хаффит ещё внесёт свой вклад в войне.

Асукаджи взял себя в руки, соскользнув со скамьи, чтобы становиться на колени на полу кареты.
– Возможно, я тоже должен сделать это. Пошли меня, Дамаджах. Я отправлюсь на север, чтобы спасти мою сестру и … племянника.

Иневера положила руку ему на плечо.
– Ты наконец-то проявил уважение, Дамаджи, и поэтому, я с почтенеим говорю тебе, что у тебя нет ни навыков, ни подготовки для выполнения подобной задачи. Заболоченные места обширны, там мало воды, и пищи, даже для тех, кто знает где искать. Они изобилуют трясиной и болотными демонами, которые смешиваются с перегноем и землёй, становясь невидимыми, и плюются кислотой в ничего не подозревающую добычу.

Асукаджи поднял глаза, встретившись с ней взглядом.
– Это туда ты послала мой сестру и ребёнка?

Иневера кивнула.
– И им не нужна помощь от тебя. Тебе повезёт, если Ашия не убьёт тебя, как только увидит. Избавитель не стал бы тебя лечить, если бы у тебя не было собственной роли в Шарак Ка. Имей терпение, и тогда Эверам явит тебе её.

Асуаджи поклонился.
– Как прикажешь, Дамаджах.

За следующим поворотом, дорога почти целую милю шла в гору. Иневера видела, что Джарвах ждёт наверху, с Джуримом и его людьми. Идеальное место для засады. Когда они поднялись на гору, волки приблизились, переграждая путь оставшимся каретам и рядам шарум’тинг на вершину.

Асукаджи и Сиквах вышли из кареты первыми, встав на страже по обеим сторонам от лестницы, пока выходила Иневера. На ней были красные шёлковые одежды, цвета крови.

Джурим и его мужчины возвышались над крошечной Джарвах на её маленькой скаковой лошади. Как и ожидалось Волки, в основном, проигнорировали девочку, сосредоточившись на Иневере, и её охранниках, Асукаджи и Сиквах.

– Дамадажах. – Поклон Джурима был уважительным, но только из-за её титула. Иневера знала, что от него можно ожидать, но высокомерие и непочтительность жгли её столь же сильно, как и её племянника.

– Джурим. – Она не стала кланяться. – Я рада тебя видеть.

– Вам повезло, что я согласился на эту встречу после того, как ваша сука шарум’тинг отрезала руку одному из моих людей.

Иневера улыбнулась под вуалью.
– Если это так, то он сунул руку туда, куда Эверам запретил. – Джурим сплюнул, как верблюд, но не стал спорить.

– Ты нужен в водоёме Эверама, – сказала Иневера. – Возьмите своих людей, и отправляйтесь на север, как будто мы разошлись, а затем сверните обратно по суше, чтобы встретиться с нами на месте. Отчитайтесь перед инструктором Кераном, когда прибудете.

Она повернулась, направившись к карете, и взмолилась, чтбы это оказалось одним из тех вероятностей будущего, где её приказа было достаточно.

– А что, если я этого не хочу? – Спросил Джурим, заставив её остановиться на пол пути.

– Что твои желания значат рядом с Шарак Ка? – В свою очередь спросила Иневера.

– Шарак Ка! – Взревел Джурим. – Миф, чтобы пугать воинов. Это ради Шарак Ка мы проливаем кровь, и умираем в зелёных землях? Ради Шарак Ка Джайян был разбит Энджирцами? Или же это было просто ради их славы?

– Я никогда не был так заинтересован в Шарак Ка, как Ахман. – Джурим повернулся, расхаживая по вершине холма. – Не то, чтобы он когда-либо спрашивал, что меня интересует или же забрасывал славой, как он делал с Хасиком и Шанджатом. Я просто был ещё одним камешком в куче, лишённый величия.

– У тебя ещё есть шанс завоевать славу, Джурим, – сказала Иневера.

– Слава, это струйка дыма, от огонька фонаря, Дамаджах. Она ускользает из пальцев, если попытаться схватить. Его нельзя удержать, нельзя растратить. – Джурим охватил рукой вершину холма. – Зелёные земли обширны. Их мужчины слабы, а женщины мягки. Их деревни, богаты для грабежа. Поэтому скажите мне, почему я и мои люди, должны вернуться, чтобы сражаться и умереть за славу?

– Если не станешь повиноваться, то твоих Волков не примут ни в Красии, ни в Лощине, – сказала Иневера. – Сколько пройдёт времени, прежде чем вас раздавят посередине?

– На зелёных землях есть и другие предводители, – сказал Джурим.

– Хасик? – Засмеялась Иневера. – И что, евнухи понравятся твоим волкам больше, чем мягкие женщины землепашцев?

Джурим облокотился на своё копьё.
– Так значит лучше поклониться пьяному, хромому инструктору, который бросил меня с двадцатифутовой стены Лабиринта, за смех над хаффитом?

– В то время Аббан не был хаффитом, – отметила Иневера. – Он был одним из твоих братьев най’шарумов.

Джурим сплюнул ей под ноги.
– Хаффит всегда хаффит, даже если он этого не показывает.

– Шарумский пёс! – Асукаджи пригрозил ему кулаком. – Встань на колени и проси у Дамаджах прощения, иначе я …

Джурим дал сигнал, и его люди подняли арбалеты. Когда-то давно, шарум Каджи сказал, что использовать это оружие постыдно, но Волки не руководствовались честью.

– Ты прикажешь своим людям стрелять в собственную Дамаджах? – Спросил Асукаджи. Иневера удивилась, насколько этот мальчик наивен, что его может удивить подобное.

Джурим снова закричал.
– Я убивал алагай в Лабиринте с Избавителем, мальчик, прежде чем Ашан, зажав нос, присунул твоей уродливой матери. Мне не нужны мои люди, чтобы убить такого плаксу пуш’тинга, как ты.

– Тогда прикажи своим людям опустить арбалеты, – зарычал Асукаджи, поднимая свой посох кнут.

Джурим фыркнул.
– Твои команды здесь не имеют веса, мальчик. Ползи обратно домой, сосать сиську своей матери.

Иневера скользнула к военачальнику. Изящно, как постельная танцовщица, она сделала акцент на повороте своих бедёр, привлечь взгляд Джурима.

– Ахман, возможно, был очарован твоими чарами, Дамаджах, но не я, – сказал военачальник, – и твоя демоническая магия не работает днём.

Иневера протягивают пустые руки.
– Больше никто не будет ещё одним камешком в куче, Джурим. – Она продолжала медленно идти, шаг за шагом, натягивая шёлк вокруг изгибов своего тела. – Ахман и Шанджат пропали. Хасик кастрирован, и живёт в изгнании. Керан калека, и привязан к хаффиту. Шарумам нужен лидер, если твоих амбиций ещё хватает на что-то большее, кроме как совершать налётын на деревни.

Иневера шла совсем близко, и впервые в жизни Джурим посмел откруто следить за её движениями.
– Эверам проклял меня за то, что я не видел правду, когда ты носила прозрачные шелка, чтобы поддразнить Шар’Дама ка и искушать его двор.

– Правда, кай’шарум? – Спросила Иневера.

– Мы все думали, что ты пленила Ахмана своей демонической магией, но возможно это были обычные женские чары. – Джурим протянул руку, чтобы прикоснуться к её волосам.

Иневера поймала его за большой пальц, потянула, выпрямляя её и скрутила, удерживая кость на месте, пока она перетекала в позу скорпиона, наклонившись вперёд и отведя ноги наазд, чтобы ударить его в грудь.

Джурим сильно ударился об землю, но он был одним из Копий Избавителя и быстро приспособился, используя инерцию удара, чтобы отскочить обратно на ноги, с копьём на изготовку.

Иневера не стала продолжать драку, выпрямив одежды, чтобы скрыть складки, образовавшиеся несколько мгновений назад.
– У тебя ещё есть шанс, Джурим. Пади на колени и уткнись своим лбом в грязь.

Джурим снова взревел, взглянув на своих воинов с арбалетами.

Иневера склонила голову, и Джарвах проворно слетела с лошади, а затем подпрыгнула к одному из мужчин. Её удар сломал ему бедро и сбросил с седла, когда она выхватила оружие из его рук.

Прежде чем другие успели среагировать, Джарвах подняла арбалет и выстрелила, попав болтом в незакрытый бронёй пах второго мужчины. Он взвыл и выронил своё оружие из рук, сжав оперённое древко, прикрепившее его к седлу.

В этот момент Сиквах двинулась, словно выпущенная из лука стрела. Она метнула кусочек стекла в руку другого воина, и его арбалет упал. Ещё один воин прицелился в неё. Джарвах прыгнула через спины трех лошадей, и пнула мужчину в ногу, освобождая её от стремени, и одновременно с этим, сбрасывая с лошади. Его нога, оставшаяся в стремени, с громким хрустом сломалась. Он висел в нескольких дюймах от земли, когда Джарвах приземлилась рядом с ним.

Оставшиеся бойца кричали и размахивали своим оружием, пытаясь прицелиться быстро движущихся женщин. Джарвах ринулась между лошадями, и исчезла, когда Сиквах бросила своё копьё, попав ещё одному в плечо. Один из оставшихся воинов поймал её в прицел, но хвост алагай Асукаджи, с треском избавил его от оружия.

Ещё крик и воин упал под копыта лошадям, а его седло оказалось разрезано.

Последний даль’шарум отчаянно искал между лошадями признак Джарвах, когда она возникла позади него, запрыгнув на лошадь так же легко, как будто просто сделала шаг. Она захватила его, прижав стеклянный нож к горлу, прежде чем он вообще понял, что она там.

– Направь оружие на своего кай, – зашипела она.

С глазами, полными страха, воин, дрожащими руками, напрваил оружие на Джурима. И через несколько мгновений, Джурим повернулся к Иневере.

– Сейчас решается твоя судьба, Джурим. Твои люди смотрят. – Иневера начала говорить старую пословицу шарумов. – Единственный способ выйти из Лабиринта …

– … пройти его. – Джурим оскалил зубы и прыгнул, направив копьё вперёд.

Он был хорош, мгновенно прочтя защиту Иневера и поняв, что она не сможет полностью отразить первую атаку. Иневере удалось отклонить лезвие, но древко, болезненно ударило по предплечью. В этот раз Джурим был готов к её удару скорпиона, скользнув в сторону, и выхватывая из-за спины щит.

Джурим не бахвалился, когда дерзко разговаривал с Асукаджи. Ахман лично тренировал своих приближённых шарумов, и шарукин Джурима был великолепен. Он оставил мало возможностей для атаки, между пределом досягаемости его копья и щитом.

Но, как и большинство воинов, Джурим никогда прежде не сражался с дама’тинг. Она двинулась в ту сторону, где его длинное копьё было обузой.

Он был достаточно быстр, чтобы блокировать её удары, пожертвовав некоторыми участками тела, чтобы покрыть те, что он считал жизненно важными. Иневера ударила сжатыми пальцами в болевую точку, когда он подставился. Ребро тигра. Шипение змеи. Боль пронзила него, но воин быстро справился с ней, поворачивая щит, чтобы пихнуть её спину.

Иневера бросилась вперёд, перекатываясь через изогнутый щит, чтобы зайти ему за спину. В его броне, у основания шлема, был открытый промежуток. Иневера сжала кулаки вместе и ударила божественной яростью.

Сделанный с точность, удар поражал позвоночник, словно удар хлыстом, оставляя человека парализованным в течение нескольких минут, с медленным восстановлением прежней подвижности.

Сделанный с ошибкой, он мог убить человека, или же оставить парализованным навсегда.

Джурим охнул и свалился наземь, не в силах двигаться. Его копьё с грохотом отлетело, а тяжёлый щит, прижало безжизненное тело.

Иневера сняла его шлем и повзяла кай’шарума за завитки его жирных волос, поднимая его голову, чтобы встретиться взглядом с его помошниками, так же безпомощно лежавшими на земле, но всё ещё живыми, чтобы засвидетельствовать его поражение.

Она наклонилась к его уху, спокойно сказав.
– Ты помнишь, что Ахман сделал с Хасиком, перед всеми мужчинами несколько лет назад?

Джурим сглотнул, собрав все свои силы в слабый кивок.
– Да, Дамаджах.

– Тебе нужен такой же урок? – Спросила Иневера.

Копья Избавителя учили игнорировать боль, но нельзя было подготовить человека к тому, что он не будет чувствовать тело, которое всегда ему повиновалось. В глазах Джурима появились слёзы, когда он изо всех сил пытался сделать хоть малейшее движение.
– Нет, Дамаджах.

– Что вы сделаете? – Потребовала Иневера.

– Я отправлюсь с Волками Эверама на север, как будто мы разошлись, – сказал Джурим. – А затем верунсь обратно по суше и присоединюсь к вам, отчитавшись перед инструктором Кераном.

– Хорошо, – Иневера погладила его по волосам, словно домашнее животное. – Тогда осталось только разобраться с твоим неуместным смехом.

Глаза Джурима наполнились страхом.
– Моим смехом …?

– Этот отвратительный верблюжий рёв уже доставлял тебе неприятности. – Иневера перевернула его на спину и подняла безжизненную ногу, положив себе на плечо, так, чтобы воин всё видел. – Я осматривала твою ногу, когда инструктор Керан сбросил тебя со стены, и сломал её. Перелом был … здесь.

Она ударила, и Джурим взвыл. Он не мог ничего почувствовать, но это не помогло избавиться от ужаса, что приносил с собой вид его выпирающей кости.

– Я могла бы излечить тебя в мгновение ока, – Иневера отпустила сломанную конечность, – но благодаря твоей мудрости, ты настоял, чтобы мы встретились под солнцем.

Джурим перестал выть, но всё ещё скрипел зубами, не в состоянии сдержать стон.

– У тебя осталось время до вечера, чтобы подумать, – сказала Иневера. – С наступлением темноты, ты поклонишься и снова принесёшь мне клятву. А затем, возможно, я излечу твои сломанные кости.

***

Джурим и его люди ползли со сломанными конечностями, чтобы поклониться Иневере, и она сдержала обещание, излечив ногу Джурима и дав сигнал, чтобы её сёстры-жены сделали то же самое для его травмированных мужчин.

Её метки не давали алагай приближаться к ним, и несколько мгновений спустя Джурим и его люди ушли, забрав с собой Волков Эверама. Они вступили в стычку с её шарум’тинг, когду уходили, но это было уловкой, которая оставила после себя лишь незначительные травмы с обеих сторон.

– Шпионы алагай увидят лишь, как ещё один союз людей развалился, – произнесла Иневера.

– Вы в этом уверены, Дамаджах? – Спросила Сиквах. – Можем ли мы верить, что Джурим вернётся?

Иневера положила руку на её мешочек с хора.
– Вероятности будущего бесконечны. В некоторых он возвращается, а в других нет. Я повлияла на события так сильно, как смогла. Вернутся ли они или нет, Водоём Эверама должен продержаться.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/73142/409535

Переводчики: ComradCat