Готовый перевод The Core (The Demon Cycle, #5) / Война с демонами 5 - Ядро: Глава 30 - Водоём Эверама

Джарвах смотрела, как стены Доктауна постепенно появляются из-за горизонта. На этот раз она сидела около своего брата Шару, четвёртого сына Ахмана, и боевого инструктора Керана. По обеим сторонам дороги стояли ряды шарумов, слишком дисциплинированных, чтобы показать, что их только-только сняли с постов, и вытащили с коек, чтобы сопроводить Дамаджах, о прибытии которой никто не знал. Многие неловко сидели на своих лошадях, больше привыкшие в корабельной качке, чем к седлу.

Процессия остановилась, и Шару, Керан, и Джарвах подъехали к карете Иневеры. Евнухи открыли двери, чтобы показать Inevera на ее подушках.

Несмотря на металлическую ногу, инструктор соскочил с коня так же проворно, как и молодые Джарвах и Шару, и все трое упали на землю, встав на колени, и склонив голову.
– Дамаджах.

– Добро пожаловать в Водоём Эверама. – Иневере не нужно было видеть ауру Шару, чтобы знать, что он боится. Это было в его голосе, в небольшой дрожи, по всему телу. – Когда вы уведомили нас о делегации, то не упоминали, что приедете лично.

Иневера улыбнулась, позволив ему чувствовать себя рыбой на крючке. Шару поддержал своего единокровного брата, когда Джайян бросил вызов Трону Черепов своей атакой на Энджирс. Теперь, когда план потерпел поражение, а Асом стал Шар’Дама Ка, благородная кровь позволила Шару возглавить Доктаун, но он был неопытен, и именно Керан принимал действительно правильные решения. Мальчик был расходным материалом и знал это.

– Я не хотела, чтобы об этом стало известно, – сказала наконец Иневера. – Ваш инструктор послал бы слишком много людей, чтобы обезопасить нам путь.

– Это было бы мудро, – согласился Керан.

Иневера улыбнулась. Керан был так же горд, как любой шарум, но он заслужил это и остался верен.
– Это открыло бы алагай нашу партию.

– Разумеется. – Керан сомнительно взглянул на пять сотен шарум’тинг, вышагивающих позади них. – Хотя я всего лишь жалкий шарум и не понимаю, как пятьсот … воинов меняют нам партию.

Он не стал упоминать, что воины были женщинами, но Иневера знала, что он и Шару думали об этом. И действительно, пять сотен, это лишь часть силы Доктауна.

– Я несла нечто большее, чем воинов, – сказала Иневера. – С этого момента, я командую Водоёмом Эверама.

Мужчины колебались. Это больше, чем простой визит. Они быстро пришли в себя, упёршись лбами в землю.
– Как пожелаете, Дамаджах.

– Что в этой заболоченной верфи случилось со дворцом? – Спросила Иневера.

– После того, как чины сожгли дворец Джайяна, склад хаффита стал его заменой, – сказал Керан. – Это самое безопасное и богатое здание в городе, с видом на дорогу и водоём.

Шару кашлянул.
– Я занимаю его, с тех про, как мой брат ушёл, но если вы …

– Так и будет, – сказала Иневера.

Шару снова поклонился.
– Как пожелаете. Я пошлю слуг забрать мои вещи, и подготовить склад к вашему прибытию.

***

“Склад” Аббана был во многом похож на своего хозяина. Приземистое, уродливое здание, с обширным первым этажом, полностью оттданным под промышленность. Но этажи выше, где хаффит жил и работал, превосходили даже дизайн дворцов самых дерзких дамаджи.

Там были фонтаны, цветные шелка, кашемир и золото. Толстые занавески, чтобы дать возможность воспользоваться хора. Окна и стены уже были усилены магией, последний подарок от Асави, прежде чем она вернулась к Дар Эверама, чтобы попытаться убить Иневеру.

Самый большой зал, с большими окнами, выходящими на город и доки, был подходящим местом для трона Иневеры из подушек, что удерживался спинами евнухов. В структуру тяжёлой рамы в равной степени входили, как кости героев, так и алагай. Черепа андраха Ашана и дамаджи Альэверана украшали подголовник, обрамляя череп принца-демона. По всему трону были нанесены метки и электрум, с драгоценными камнями.

Трон из подушек не был столь же древним или мощным, как истинный Трон Черепов, но с черепом мозговика, если привести его в действие, трон установит барьер с радиусом больше мили. Достаточно, чтобы прикрыть залив и большую часть города. Дальше, чем демон мог метнуть камень или сбросить его.

– На данный момент в Доктауне более семнадцати тысяч шарумов, – отчитался Шару. Керан развернул большой ковёр перед троном подушек, на котором была выткана карта, и показаны водоём и его окрестности.

Пока он говорил, взгляд Шару продолжал метаться к белому платку на шлеме Сиквах. У его ауры был знакомый оттенок, запутавшийся мужчина, который не мог принять женщину на равных. Шару был сыном Избавителя, но, как и с его сестрой Джарвах, только его вуаль была белой.

– Семьдесят три кай’шарума, две тысячи двести шесть даль’шарумов, шесть тысяч сто семьдесят ха’шарумов и приблизительно девять тысяч чи’шарумов, – сказал Керан, проворно вытаскивая из мешочка на поясе тщательно вырезанные фигурки, олицетворяющие группы воинов, разместив их на коврике, где был отмечен Доктаун.

– Кроме того, у нас есть постоянный флот из тридцати двух боевых судов, пятнадцати грузовых судов и приблизительно шестидесяти судов меньшего размера. – Керан разместил крошечные раскрашенные суда на большой части ковра синевого цвета.

– Теперь я понимаю, почему ты и хаффит поладили, инструктор. – На лице Иневеры появился намёк на улыбку.

– Если на то будет воля Эверама, мой господин вернётся, – сказал Керан. Они не упоминали Ашию. Она сомневалась, что Шару знал, что его сестра прошла через город.

Иневера кивнула, взглянув на Шару.
– Больше половины ваших воинов, это чины. Они верны?

– Ночью, абсолютно, – ответил Керан, когда Шару замялся. – Днём же … – Он пожал плечами. – Новобранцы в Даре Эверама, это другое племя, чем рыбаки водоёма. Они не испытывают любви друг к другу, и будут сражаться, если им прикажут, но ни один из них не жаждет войны.

– У этих … рыбаков, есть силы и средства, чтобы отвоевать Доктаун? – спросила Иневера.

Шару покачал головой.
– Лактонцы не могут напасть на Доктаун, пока держат блокаду.

Керан легко шагнул своей искуственной ногой, чтобы сидеть на корточки около места, где был отмечен монастырь Хасика, поместив туда внушительную часть кораблей под лактонским флагом. – Больше половины лактонского флота окружают доки. Мы полагаем, что их план состоит в том, чтобы отбить монастырь, прежде чем атаковать нас, но прибытие Хасика загнало их в угол.

– Рыбаки полностью контролируют воды неподалёку от своего города. – Керан указал на небольшой остров в центре озера, сотканный так, что он выглядел, как сотни судов, связанных вместе. Он поместил крошечные модели гладких, вооруженных судов, патрулирующих воду.

– Остальная часть озера принадлежит нам. – Керан обвёл рукой области, помеченные скрещёнными копьями Красии, окружающими Лактон. – Наши каперы не дают рыбакам поставлять припасы в их плавучий город. Мы обнаружили оставшиеся порты вокруг озера и разрушили их. Им некуда бежать.

– Вы не оставили им иного выбора, кроме как напасть, – сказала Сиквах.

– Мы должны были удержать врага лишь зимой, когда Джайян отправился на север, – сказал Шару. – Он должен был вернуться и заполнить трюмы судов даль’шарумов провиантом, чтобы мы могли штурмовать плавучий город и вынудить их племя встать на колени перед Троном Черепов.

– Так значит ты признаешь, что подстрекал принца Джайяна на измену, кузен? – Спросил Асукаджи.

– А, что нам оставалось делать? – Шару, казалось, стремился защитить себя. – Оставить пост, данный нам самим первенцем Избавителя? Отступить и позволить рыбакам сбежать из наших тщательно разложенных сетей?

– На самом деле нет, – произнесла Иневера. – Вы хорошо справились, в сложных условиях.

Шару облегчённо выдохнул.
– Тогда, почему вы …

– Приехала к вам, не взяв с собой достаточное количество солдат, чтобы захватить город на озере? – Спросила Иневера. – Хора предсказали мне, что Ущерб погрузит Доктаун во тьму.

Страх, который пропитывал ауру Шару, увеличился в десять раз. Иневера хотела простить его. Он был молод и не опытен. Но он был сыном Избавителя. Другие воины смотрели на него.

– С этого момента вы будете подчиняться Шарум’тинг Ка, – сказала ему Иневера.

Шару снова взглянул на Керана, но боевой инструктор поднял руку, выпрямившись в полный рост.
– Не смотри на меня, мальчик. Поклонись, и скажи Дамаджах, что ты всё понял.

Шару повернулся, и оба мужчин поклонились.
– Как пожелаете, Дамаджах.

Они повернулись, чтобы оценить Сиквах, которая всё ещё изучала карту. Она достала золотой плетеный шнур, обводя им на карте точный круг, охватывающий большую часть залива и половину города.
– Трон подушек установит барьер таким радиусом. Инструктор, переместите свои лучшие суда в эту часть залива до Ущерба, чтобы защитить их.

– Это даст рыбакам возможность перегруппировать и проскользнуть через наши сети, – отметил Керан.

– Я так не думаю, – покачала головой Сиквах. – Я уже видела, на что способны мозговые демоны. Если один из князей Алагй Ка придёт к Доктауну на Ущерб, то водные алагай будут использовать их в качестве оружия.

Керан разинул рот.
– Мы будем беспомощны, если они уничтожат суда. Всё будет сделано, Шарум’тинг Ка.

– Утройте охрану на стенах на время Ущерба, – продолжила Сиквах. – Но мы должны готовиться к тому, что она падёт. – Она указала на золотой шнурок. – Мы построим вторую линию защиты на границе барьера.

– Если алагай зайдут так далеко, разве трон не сдержит их? – Удивился Шару.

– Это не помешает им метать камни, или огонь, – сказал Керан. – Они всё ещё могут разрушить город, не заходя в него.

– Власть трона весьма ограничена, – сказала Иневера, – она не подпитывается от демонов, или внешних меток. Если достаточное количество алагай ударит одновременно, то барьер ослабнет, и они медленно, но верно будут продавливать его дальше, словно плывя против потока. Принцы-демоны знают это и сделают всё, чтобы воспользоваться этой слабостью.

– Мы должны задержать, заманить в ловушку и убить, как можно больше алагай, прежде чем они достигнут барьера, чтобы гарантировать, что он продержится. – Сиквах изучила область карты между золотой веревкой и городскими стенами. – У нас есть неделя, чтобы превратить эти улицы в новый Лабиринт.

***

– Прилив слабоват, – сказал Керан, когда наступила ночь Ущерба.

Иневера укрепила обороноспособность города, как могла, но казалось, что их подготовка может стать жалкими потугами, если алагай будут сражаться в полную силу. Нижний уровень склада был очищен и стерилизован, с выложенными повсюду белыми простынями, где она и её сёстры ожидали прибытия раненых.

И Джурим до сих пор не явился.

– Что? – Растерялась Иневера.

Керан указал через окно на док под ними.
– К этому времени, те маркеры уже должны были быть под водой.

– Если алагай прорвутся, отмель будет в наших интересах, будет легче бить водных демонов. – Иневера повернула одну из её серёжек. – Сиквах. Докладывай.

– Стены готовы, Дамаджах, – немедленно отозвалась Сиквах. – За каждым дюймом следят шарумы, готовые залатать любую прореху. Лабиринт построен и готов к вторжению. Третья линия защиты ждёт около барьера.

– Алагай? – Спросила Иневера.

– Ни одного в поле зрения, Дамаджах, – сказала Сиквах. – Но вечерний туман слишком густой. Они могут воспользоваться им, чтобы подобраться ближе. Я могу приказать дать залп …

– Борода Эверама, – проворчал Керан.

– Ждите, – прервала её Иневера.

– Как пожелаете, Дамаджах.

– Нам нужно уходить, – проговорил Керан.

– А? – Иневера повернулась к инструктору, который снова указывал в окно, но в этот раз на горизонт.

– Нам нужно уходить, сейчас! – Закричал Керан.

Иневера сосредоточилась, смотря в свете Эверама, улавливая то, что находилось за пределами обычного зрения. Вода уходила из бухты, и швартовы визжали от напряжения, когда лодки начали снижаться. Но в далеке, она видела, как вода переходит в волну, которая угрожала смести доки, словно дланью Эверама.

Иневера коснулась своей серёжки, позволив Керану и Джарвах сопроводить её к двери.
– Сиквах. Труби тревогу, чтобы эвакуировать людей из доков.

– Как пожелаете, Дамаджах.

Рога уже звучал к тому времени, как она вышла в зал. Керан помахал им с лестницы, с дальнего конца здания. Иневера перевернулась к своим сёстрам-жёнам с охранниками евнухами.
– Уходите с Кераном в город.

– А куда идёшь ты? – Спросила Куаша.

– Слишком долго вы жили в моей тени, сёстры, – сказала Иневера. – Этой ночью вы должны блистать словно звёзды. Идите. Живо.

– Как пожелаете, Дамаджах. Куаша, Умшала и Джастия, поклонились, как одна, а затем повернулись, и побежали с евнухами вниз по лестнице.

Иневера же наоборот начала подъём. Позади себя она слышала, как сыплет проклятьями Керан, но всё же он, и Асукаджи, последовали за ней. Джарвах молча шла рядом, шагнув вперёд, чтобы открыть ей дверь на крышу.

Свирепый ветер, сорвал вуаль с лица Иневеры. Она не стала ловить её, выйдя в огромную тень, отбрасываемую волной, поднимающейся в сумерках, и направила в её сторону палочку хора.

Выпрямив запястье, она почувствовала, что палочка словно стала продолжением её руки, и она стала работать ей, как кистью, удерживая серебрянную магию в воздухе, пока она составляла сложную пирамиду из связанных между собой ударных меток. Волна была слишком большой, чтобы её можно было уничтожить частично или полностью, но, как и в шарусаке, может быть можно было отклонить её силу. Форма росла в геометрической прогрессии, когда она наполнила её силой и отправила в сторону волны.

Удар был оглушительным, когда магия врезалась в воду, разрезав волну, как скальпель режет плоть.

По крайней мере, на мгновение. Поток разделился, но вода продолжила давить, и даже эта огромная сила, которую она потратила, половина заряда палочки, не могла сдержать миллионы галлонов воды. Волна потекла обратно, прежде чем она ударила по докам, но её сила была очень ослаблена.

Возможно, это помогло спасти несколько жизней, дав мужчинам и женщинам возможность сбежать с доков, но это ничего не помогло спасти корабли и их экипаж. Это не помогло спасти команды скорпионов Мехдингов, размещенные на дальнем пирсе.

Лодки, которые опускались мгновение назад, теперь взлетели в воздух, разлетевшись на куски, и сцепляясь вместе в мощный таран из дерева и воды, который расщепил доки и прошёлся сквозь здания, словно это были песочные замки.

Даже склад Аббана покачнулся, но он стоял на глубоком фундаменте, инкрустированным магией костей и меченым стеклом. Иневера изогнулась, словно пальма на ветру, прочно удерживаясь на ногах, пока она следила за разрушением флота. Одним ударом, принцы-алагай проникли через её метки и разбили все надежды Красии, распространить свою власть на море.

Вода взорвалась вокруг, обливая их всех, лавиной растекаясь по крыше.

– Дамаджах. – Керан подпрыгнул к ней, не посмев прикоснуться, хоть она и видела желание сделать это, в его ауре. – Нам нужно уходить, сейчас.

Иневера покачала головой.
– Здание может выстоять …

– Это не имеет значения. – Керан указал на горизонт. Волна уже отступила, и воды уходили обратно, чтобы собраться снова. – Мы будем в ловушке. Пойманные в сети врага.

– Шары Эверама! – Яростно сплюнула Иневера, но она не стала впустую тратить время, рванувшись к лестнице. Все они использовали силу хора, перемещаясь вниз по затопленным ступенькам, с нечеловеческой скоростью и изяществом.

Сережка Иневеры начала вибрировать, и она щёлкнула по меткам на ней, не замедляя ход.

– Дамаджах! – Иневера слышала грохот камней, и крики воинов вокруг Сиквах. – Демоны у стен!

– Сколько? – Требовательно спросила Иневера.

– Все, что есть! – Закричала Сиквах. – Мы не можем их сдержать!

– Скажи мужчинам на стенах, что Эверам наблюдает, – сказала Иневера, – и приведи шарум’тинг к центру города. Я встречусь с вами там.

Асукаджи приземлился спрыгнул с лестницы, с плеском приземлившись в воду, доходящую ему до бёдер. Повсюду плавали обломки груза и белые покрывала, сметённые со склада, заблокировав двери, но молодой дама поднял свою палочку хора и пробил им дорогу.

Иневера вышла на улицы Доктауна. Фиолетовые, шёлковые одежды, пропитались водой, и прилипли к телу. А её вуаль унёс ветер.

Город был погружён в хаос. Мужчины, женщины и дети, как они думали, укрылись в самой безопасной части города, были выдавлены диким прессом, заставившим их бежать в гору. Вода вокруг доходила до колен, неустойчивое течение уходило к центру, унося с собой большие обломки, обрывки ткани, и трупы с улиц.

Так много мёртвых, а солнце только-только село.

– Идите в центр города! – Иневера использовала меченый драгоценный камень в её корсаже, чтобы усилить голос, расс. – Помогите своим ближним! Не берите с собой имущество! Эверам смотрит! Эверам защитит нас!

А затем она втянула магию, и люди, здания, превратились в размытое пятно, когда она проскочила мимо, оставив на воде лёгкий слет. Она опасалась, что будет с Кераном с его металлической ногой в воде, но у неё не осталось времени на беспокойство. Если инструктор не сможет поспевать за ней, то он найдёт другой способ помочь.

Несколько мгновений спустя она уже была в центре города, на площади, заполненной людьми. Едва она остановилась около своих сестёр-жён, как Асукаджи, Джарвах и Керан появились около неё.

Она услышала Сиквах, прежде чем смогла увидеть. Её голос, усиливался через колье на шее, пока она пела Песнь Ущерба во главе пятисот поющих шарум’тинг.

– Пойте, Дети Эверама! – Прогремела Иневера. Дрожащие, пропитанные страхом люди, доктаунцы, красийцы и остальные чины, запели, но тяжело было перепеть Сиквах, тренировавшейся в пении каждую ночь в Шарик Хора. Их голоса вначале были слабы, но постепенно их сила росла, в отчаянной попытке ухватиться за нить надежды.
– Пойте, и пусть Най услышит!

Сиквах соскочила с лошади, но её воины продолжали петь, возглавляя толпу. У каждой женщины была брошка хора, слабее, чем те, что были у Иневеры и Сиквах, но достаточно сильная, чтобы прорезать окружающую какофонию звуков.

– Дамаджах. – Голос Сиквах был спокоен, но аура выдавала её. Её первый реальный бой, и она уже потерпела неудачу.

– Стены пали, – произнесла Иневера.

– Они всё ещё держались, когда я ушла, – сказала Сиквах, – но всё больше алагай проникают через внешние метки. Вероятно, что в Лабиринт уже проникли демоны.

Иневера кивнула.
– Тогда именно туда мы и направимся. – Она обернулась к своим сёстрам-жёнам. – Возьмите с собой шарум’тинг и отправляйтесь на восток, запад и юг. Надо удержать Лабиринт.

– Как пожелаете, Дамаджах, – кивнули женщины, уходя, дав сигнал своим воинам.

– Я пойду на север Лабиринта, – сказала Иневера. Самый прямой проход, где алагай будет больше всего.

***

Иневера нарисовала в воздухе метку, с помощью хора, когда полевой демон забрался на стену и прыгнул на неё.

Но даже у палочки, сделанной из кости мозгового демона, были пределы. Её сила утекала, и Иневера едва успела отвести захлопнувшуюся пасть демона в сторону, удерживая алагай за пределами досягаемости его когтей.

Иневера сняла с пояса изогнутый нож, ударив в незащищённый живот демона. Черный ихор брызнул на её и без того грязные шелка, и она сунула в эту раку палочку, прежде чем магия демона успеет залечить её. Пальцы заплясали по меткам вдоль палочки, заставляя её вытягивать магию.

В свете Эверама, казалось, что существо вывернули наизнанку, когда магию из ихора в его венах вытянули, вновь наполнив резервуар палочки. Она оставила, бьющегося в конвульсиях, на камнях, когда на неё ринулся другой демон. Этот был аккуратно проткнут копьём инструктора Керана, который шагнул, чтобы закрыть её своим стеклянным щитом.

Джарвах удерживала противоположный фланг, систематически отламывая лапы болотному демону, словно обрезала ветви дерева. Он плюнул в неё, но Джарвах закрылась своим щитом, и он попал в стену, проплавляя камень, с дымом.

Везде вокруг засады бушевала битва. Ударная команда шарум’тинг вела группу демонов в импровизированную демонскую яму, окружённую односторонними метками. Демоны, запертые внутри, останутся там до рассвета, если только круг не будет разрушен.

Асукаджи раскручивал свой толстый посох хора, словно кнут, сминая черепа демонов с помощью меток на тяжёлом конце. Его костяшки были покрыты мечеными серебрянными медалями, и удары сыпались на врагов, словно раскаты грома. Древесный демон почти прорвался через барьер ямы, но Асукаджи уже был там, рисуя в воздухе метку, чтобы столкнуть его обратно.

Эта группы была удержана, и Иневера используя свои чувства, втянула потоки магии, витающие в воздухе. Дегустируя их.

– Сюда. – Она указала своей палочкой. Верхом на своём чёрном коне, Сиквах обрушилась около неё, и она, вместе с Джарвах, мгновенно пустили в ход свои голоса. Эффект, который их песня оказывала на окржужающую магию, отличался от того давали метки, но был не менее явным. Она почувствовала, как песнь соткала невидимость вокруг неё, и шарум’тинг, что следовали за ней.

Большинство демонов, затопивших город, имели нечто общее, они двигались без какого-либо руководства, ведомые лишь порывами их жестоких сердец. Но были другие, алагай вышедшие из самых глубин бездны, древние и переполненные магией. Два таких гиганта прорывались через группу чи’шарумов на небольшой площади впереди.

Скрытые песней Сиквах, Иневера и её сопровождение, были невидимы для демонов, пока они не нанесут удар. Булыжники взорвались, когда Асукаджи нарисовал ударные метки своим посохом, выбив демонов из равновесия. Сиквах опустила своё длинное копьё, и поскакала на одного из них, выбрав толстого демона, и рассчитав атаку таким образом, чтобы опрокинуть его.

Действительно, двадцатифутовый демон опустился на одно колено, но удар, который, возможно, мог убить скального демона, вызвал у него лишь раздражение. Сиквах пыталась освободить копьё, но ей это не удалось, и в этот момент демон нанёс удар, выбив из-под неё лошадь.

Сиквах вовремя спрыгнула, приземлившись наземь в перекате, и вернувшись на ноги с поднятым щитом и коротким копьём. Она превратилась в размытое пятно, пока вытанцовывая, уворачивалась от тяжёлых ударов демона. Снова и снова она наносила удары своим стеклянным копьём, вызывая вспышки магии и заставляя демона испытывать боль, но, казалось, эти удары лишь раздражали его.

Асукаджи продолжал атаковать другого демона ударными метками, пока тот не упал. Чи’шарумы воспользовались цепями, чтобы запутать ему ноги. Метки вспыхнулись, и напряглись, когда могучий демон натянул цепи, испытывая их силу.

Джарвах и Шару подлетели к нему, брат и сестра, бок о бок, вскрывая ему грудь. Демон сильно ударил лапой, отбрасывая от себя шарумов. Он брыкался ногами, и воины отчаянно потянули за цепь, зазвеневшую, словно колокольчик.

Тем не менее, Джарвах и Шару всё ещё работали, защищая друг друга своими щитами, и одновременно нанося точные удары.

Как и в случае с Сиквах, атаки, казалось не наносили видимого ущерба, пока Шару не сделал последний удар, и скальная метка, вырезанная в нагруднике демона, не активировалась, вытягивая его же собственную магию. Метка становилась всё ярче и ярче, пока линии не соединились, а нагрудник демона не сломался.

Оставшиеся воины ринулись на демона, словно муравьи на дынную корку, разрубая мощное существо на более меньшие части. Иневера подошла к трупу, положив палочку в разлом на груди, и вытягивая магию, вновь наполняя её резервуар.

Боль переходила из палочки в её руку. В нём было так много магии, что её тело едва могло переправить её и остаться в живых. Её глаза уже высохли, горло и носовые пазухи горели, мышцы словно проткнули раскалённые спицы.

Но у неё не было времени, чтобы определить порог. Болотные демоны хлынули на улицы, но стен уже почти не осталось. Сколько они уже сражаются? Сколько часов осталось до рассвета? Время затерялось в бою, в охоте. Казалось, что с момента, как она привела двести поющих шарум’тинг с центра города, прошло несколько дней. Словно это было в иной жизни.

Вокруг слишком много демонов.

– Всем отрядам, выходите из боя, и отступайте к барьеру! – Иневера использовала свои серьги, чтобы разослать приказ своим сёстрам-жёнам, которые передали бы его кай’шарумам.

Сиквах подняла голову, когда прозвучал звук рога.
– Три единицы шарумов, пойманы в ловушку на третьем слое.

Иневера, с хлюпаньем, вытащила свою палочку, теперь уже полностью заряженную, из груди демона.
– Показывай дорогу.

***

Рука Иневеры словно налилась свинцом, истощённая палочкой хора. Её горло горело, постоянных выкриков команд, мышцы, кричали, из-за непрекращающейся битвы.

Воины не чувствовали этого, благодаря магии, подпитывавшей их силы каждый раз, когда их меченое оружие разило врага, но пользователи хора тратили частичку себя, каждый раз, когда перенаправляли силу. Асукаджи опёрся на свой посох, а его аура опасно потускнела.

– Ты не можешь продолжать так сражаться, – сказала она ему. – Используй свой посох и серебряные медали, но не метки.

– А что ты? – В свою очередь спросил Асукаджи. – Я вижу, что твоя аура так же потускнела, Дамаджах.

– Я пользуюсь хора гораздо дольше тебя, племянник, – сказала Иневера, но она понимала, что он прав.

– Нам не удастся переломить сражение в нашу пользу, если будем сражаться в рукопашную, – сказал Асукаджи.

Действительно, ситуация всё ухудшалась. С небольшого холма, с которого открывался вид на всё сражение, Иневера могла рассмотреть разрушенные ворода, и толпящихся подле, в попытке протолкнуться. Лабиринт был потерян, алагай, медленно оттесняли защитников к слабеющему Трону Подушек. А бухта кишела водными демонами.

Но в это мгновение рёв рога прорезал ночь, сопровождаясь раскатом грома. Магия начала вспыхивать за стеной, когда три сотни копий врезались в ряды демонов сзади.

Джурим прибыл, с Волками Эверама, чтобы подсечь им пятки.

***

Дама’тинг наблюдали за сбором безжизненных, но всё ещё богатых магией тел алагай, прежде чем их сожгёт рассвет. Их сносили в сараи и склады, разрубая на части, и собирая ихор в специальные чаши.

Согласно традиции, мясо демонов необходимо было выжечи кислотой, а кости обработать, чтобы подготовить их к использованию, но у них не было времени на подобную роскошь. Ослабшую силу Трона Подушек необходимо было восстановить и увеличить. Шарумы, охраняющие ямы, использовали сырое мясо демонов, чтобы усилить новые ловушки в Лабиринте.

Трон мог перезарядиться естественным способом, поглощая окружающую магию ночью, но его резерв был почти исчерпан, и пройдут месяцы, прежде чем он вернёт себе былую мощь подобным способом. Иневера задрапировала окна тронного зала и дама Асукаджи, используя хора, пытался ускорить восстановление.

Дама’тинг организовали новую операционную, в подвале сгоревшего дворца Джайяна, работая в полной темноте, обрабатывая раны, и накладывая швы в свете Эверама. Они рисовали метки вокруг ран, с помощью ихора, ускоряя заживление травм, на которые в противном случае потратилось бы больше времени, чем Трон Подушек, чтобы восстановиться.

Сама Иневера работала там, консультируя своих сестёр-жён и вмешиваясь в самые тяжёлые случаи лично. Все они были истощены, перейдя с поля битвы к хирургическим столам, с перерывом едва ли хватавшем, чтобы соскрести с себя грязь и надеть чистые халаты.

Однако, сколько бы Иневера не пыталась сосредоточиться на пациенте перед собой, Иневера не могла не видеть окружающие ауры своим периферийным зрением. Тусклый жар опустошённых дама’тинг. Трепещущий свет раненых. Пустота в воздухе, когда кто-то покидает их навсегда. Многие из них были бывшими Копьями Избавителя, воинами, которые убивали алагай вместе с её мужем в течение двадцати пяти лет.

Волки Эверама так же понесли большие потери. Появление Джурима во главе трехсот новых воинов даль’шарумов позволило им вновь увидеть рассвет, хаос, от безумного нападения Волков, перевернул с ног на голову, даже осторожный, чёткий план Алагай Ка.

Но алагай вернутся в сумраке, на вторую ночь Ущерба, уже разрущив внешнюю линию обороны, и прорядив численность защитников. Даже если кто-то доживёт до рассвета, то третья ночь Ущерба станет их концом.

Послышался шелест входных занавесок, сделанных из нескольких слоёв плотного бархата, чтобы не допустить даже малейшего намека на солнечный свет в комнате, где дама’тинг использовали свои исцеляющие заклинания.

– Говори, – не оборачиваясь сказала Иневера.

– Дамаджах, ваше присутствие необходимо в доках. – Сиквах использовала магию своего колье, чтобы донести эти слова только до её ушей.

Иневера передала пациента и прошла через занавесь в комнату для умываний, где она немедленно начала снимать с себя окровавленные одежды.
– Докладывай.

– Рыбаки прибыли, – сказала Сиквах, передавая ей мыло.

– Шары Эверама. – Иневера сплюнула кровью в слив. – Сколько?

Слуги уже спешили вытереть её сухим полотенцем и помочь одеться в новые одежды из тёмно-синего шёлка.

– Все, – ответила Сиквах.

***

Иневера прищурилась от яркого дневного света, когда вышла из импровизированной Палаты Теней. Солнце висело высоко в небе, отражаясь от воды.

Хотя водной поверхности там осталось немного. Сотни судов переполняли залив, дрейфуя среди обломков красийского флота. Больше судов, чем Иневера когда-либо могла себе представить.

– Разве хора не должны были предупредить тебя об этом? – спросил Асукаджи.

– Они могли бы, если бы мы потрудились спросить. Алагай хора ничего не дают добровольно, племянник. Самой главной целью моих предсказаний на прошлой неделе были действия алагай, и обороноспособность Доктауна, а действия рыбаков.

Она сказала слишком много, нарушив свою ауру непогрешимости, но мальчик заслужил урок. Дама уже эксперементировали с предсказаниями хора.

– Даже разбитые и измученные, наши воины заставят их заплатить кровавую цену за эти земли, – сказалп Сиквах, – но такой численностью, они всё равно сокрушат нас.

Асукаджи сплюнул в воду.
– Они не лучше слуг Най, наносят удар, когда алагай и без того ослабили нашу оборону.

– Это почти то же самое, что мы сделали в Сражении при Доктауне, – сказал Керан, – позволили алагай ослабить нашего врага, прежде чем напасть. Мы могли бы повторить этот трюк, если нам удастся удержать суда лактонцев в бухте до наступления темноты …

Иневера покачала головой.
– Нет. Ни сейчас, ни, когда-либо ещё. Эверам осудит тебя в ту ночь, когда ты встанешь на одинокий путь, боевой инструктор. Лучше всего будет прийти к соглашению.

Керан встал не колени и положил руки на причал.
– Я готов предстать пред вечным судом Эверама, Дамаджах.

– Действительно. – Иневера знала, что, несмотря на то, что Керан исполнил план, родился он в голове хаффита. Не впервый раз она задалась вопросом, почему она так сильно рискует ради этого несчастного существа.
– Если до этого дойдёт, то мы оставим эти земли и отступим к Дару Эверама. – Эти слова отдавали горечью у неё на губах. – Я не позволю нашей армии сложить головы ради разрушенного города.

Но лактонцы не стали штурмовать доки. Вместо этого два больших судна отделились от остальных, подплывая ближе и выпуская на воду шлюпки, с белым флагом.

***

Импровизированный дворец Иневеры всё ещё стоял, остров спокойствия посреди хаоса обломков. Складской пол был полностью покрыт кровью, но верхние уровни оставались сухими и безопасными.

Она свернулась на Троне Подушек, с радостью заметив, что он вновь ярко пылает. Потребовалось огромное количество хора, чтобы восстановить его силу.

Вражеский флот послал двух послов, мужчину и женщину, чтобы провести переговоры. Женщину было легко узнать, благо её лицо часто встречалось на плакатах по всему городу.
– Добро пожаловать, капитан Делия. Это честь встретить вас. Плач Шарума несёт безграничную славу на воде.

Её глаза метнулись к мужчине, его аура была раскалена под нарядом, который, казалось, был ему слишком тяжёл.
– А ты?

Мужчина шагнул вперёд.
– Я – Дюк Исан из Лактона, избранн этим утром советом капитанов.

– Дюк Рикард мёртв? – Спросила Иневера.

– Убит ночью, – угрюмо ответил Исан.

– Мои люди говорят о вас, рыбаках, как о трусах, но довольно смело заявиться сюда лично, Дюк Исан. – Иневера почтительно поклонилась. – Действительно ли вы так уверены в своей численности?

– Я должен был приехать, – сказал Исан. – Должен был посмотреть вам прямо в глаза.

Иневера подняла бровь.
– Неужели?

– Мать демона Доктауна, – сказал герцог на красийском. – Джайяна асу Ахман ам’Джардир ам’Каджи тот, кто убил мою семью.

– Исан … – это имя было знакомым.

– Исан асу Мартен, – сказал герцог. – Ваш сын раздел моего отца и бросил на землю, распинывая его мужское достоинство до крови, прежде чем казнить на глазах у моей матери и её двора.

– Исан асу Изадор. Тело моего отца еще не остыло, когда Джайян асу Иневера попытался заставил мою мать заключить брачный договор и получил от неё перо в глаз. Он повесил её окровавленное тело на флагштоке, чтобы все видели.

– Исан брат марлана. Ваш боевой инструктор, – герцог мотнул головой в сторону Керана, – поджёг смолу на судне моего брата, и водные демоны утянули его и почти сто мужчин на дно.

Аура Керана покраснела от позора при этих словах, но он стоял молча.

Иневера встала.
– Мой боевой инструктор достаточно согрешил пред ликом Эверама, когда он натравил на вас алагай, – сказала Иневера. – Создатель будет судить его за это.

Она начала спускаться по ступеням.
– Мой сын совершил серьезные преступления против вас, за которые Эверам судит его уже сейчас.

Она добралась до пола, подойдя к Исану, и все напряглись.
– Но именно я спланировала нападение на ваших людей.

– Чтобы получить с нас налоги, – сказала Исан.

– Чтобы захватить вас, – опровергла его слова Иневера. – Чтобы объединить ваши силы с нашими, и сражаться против Най.

Теперь она была совсем близка. Исан выглядел так, словно хотел отступить, но он остался стоять на месте, встретившись с ней взглядом. В свете Эверама она видела лезвие, скрытое под его одеждой.

– Именно я несу полную ответственность за то зло, что причинили вам и вашим людям. – Иневера распростила руки, становясь совсем уязвимой в своих шёлковых одеждах. – Ты хочешь нанести первый удар, и вновь заставить наших людей сражаться, даже несмотря на то, что Алагай Ка только и ждёт, чтобы нагрянуть к нам в ночи?

Глаза Исана одичали, а рука дёрнулась к лезвию. Даже сейчас Иневера могла остановить его, заломать запястье, прежде чем он достигнет оружия, спрятанного под одеждой, но герцог, казалось, наконец то успокоился, и его рука опустилась.

– Теперь посмотрел мне в глаза, Дюк Исан из Лактона, – сказала Иневера. – И, что ты в них видишь?

– Я вижу, что ты не подземник, – сказал Исан. – Я вижу, что вы наша единственная подмога на берегу озера, достаточно многочисленная, чтобы защитить моих людей. И таким образом, я пришёл лично, чтобы проверить ваши претензии. Вы действительно хотите присоединиться к нам?

– Эверам свидетель, – ответила Иневера. – Мы можем обговорить условия, но ближайшей ночью, нам понадобится так же и ваша помощь.

Исан натянуто поклонился.
– Спасибо … Дамаджах.

– Расскажите мне, что произошло, – произнесла Иневера.

– Демоны вели себя тихо уже несколько недель, – начала Делия. – Но на закате начала подниматься вода. Сначала, мы думали, что в этом нет ничего необычного, но потом демоны левиафаны начали прыгать и погружаться в воду, создав волну за волной, и каждый подстраивался под интенсивность последнего.

– К тому времени, когда мы поняли, к чему это идёт, у нас едва хватило времени, чтобы поднять тревогу. Плач устремился в город, но что мы могли сделать, чтобы защититься от подобного?

– Остров затоплен, – догадалась Иневера.

– Утонул, – подтвердил Исан, – но остров был лишь крошечной частью Лактона. Три четверти города были созданы из сотен судов, связанных верёвками вокруг центра, и соединённых друг с другом досками и мостами.

– Мы отчаянно взломали причалы, освободив столько судов, сколько могли. Мы разошлись, когда ударила худшая из волн.

– Каковы потери? – Спросила Иневера.

Исан вскинул руки.
– Кто может сказать? Некоторые просто были пришвартованы, способны принять на борт беженцов, и отплыть в скором порядке, другие же не выходили в плавание уже несколько сотен лет или больше. Те, кто пережил волны, охотились на водных демонов всю ночь.

– Вы сожгли все порты, – сказала Делия. – Демоны разрушили блокаду и по-видимому взяли монастырь минувшей ночью. Нам больше некуда идти.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/73142/409536

Переводчики: ComradCat