Готовый перевод The Core (The Demon Cycle, #5) / Война с демонами 5 - Ядро: Глава 34 - Копьё Ала

– Копьё не разрушено, пар’чин? – Требовательно спросил Джардир. – Оно всё ещё стоит?

– Да. Ворота заперты. – Его голос был немного подавленным. Пар’чин плакал? – Это прекрасно, Ахман. – Создатель, оно сияет, словно солнце.

– Я должен идти, – сказал Джардир. – Немедленно.

– Конечно, дядя, – кивнула Шанвах. – Мы будем следить за пленником. Алагай Ка не сбежит.

Джардир кивнул, и она повернулась к демону, и своему отцу, когда он начал раздеваться, готовясь к плаванию.

– Погоди немного! – Крикнула Ренна. – Прежде чем ты убежишь, и оставишь меня и Шанвах наедине с Алагай Ка, кто-нибудь скажет мне, что такое Копьё Ала?

– Самый величайший ксар, из всех, когда-либо построенных, – объяснил ей Джардир. – Эведжан гласит, что эту крепость строил сам Каджи, чтобы поддерживать поход своего войска в бездну.

Ренна моргнула.
– Оооо.

Джардир продолжал раздеваться.
– И теперь ты должна понять, почему я обязан пойти.

– Я не понимаю, – огрызнулась Ренна. – Ты сам сказал, что мы не ослабим бдительность. Сказал, что мы будем держаться вместе. Что никто не останется наедине с демоном.

– Сестра, – осторожно сказала Шанвах. – Это Копьё Ала …

– Я не идиотка, Шанвах. Я понимаю, что это. Я понимаю, почему это так важно. – Ренна повернула свой пристальный взгляд на Джардира. – Но оно простояло там три тысячи лет. И ничего не случится, если ты потратишь ещё пару часов, чтобы продумать план, как бы нам всем остаться в безопасности.

Джардир моргнул, и его взгляд, метнулся к Алагай Ка и Шанджату. Демон выглядел самодовольным, даже будучи закованным в цепи. Он скрыл их речь силой короны, но тварь несомненно могла читать по губам, и многое угадывать из их поведения.

Алагай Ка ждал этого момента? Чтобы Джардир так был поглощён идеей увидеть Копьё Ала, что осмелится ослабить охрану пленника? Джардир вспомнил последнюю попытку демона сбежать. Это было внезапно, и, хотя они были готовы, он забрал Шанджата, и едва не разобрался с остальными.

Он обернулся к Ренне, и глубоко поклонился.
– Я приношу извинения. Разумеется, ты права. Алагай Ка наша главная забота. Спасибо, что напомнила мне, что я должен ставить Шарак Ка прежде своих личных желаний.

– Да. – Аура Ренны жаждала сражения, и его внезапное согласие расстроило её. – Добро пожаловать, я думаю.

***

Шанвах оставила на себе лишь платок, вуаль и бидо, когда начала погружаться всё глубже и глубже в водоём, минуя червей. Джардира не могло не впечатлить количество магии, что могли впитать в себя эти существа, но всё же это не волновало его, пока он в нетерпении ходил по кромке воды.

Аура Шанвах была самой тусклой, и меньше всего привлекала внимание червей. Мудрость твердила ему, что ей легче всего расчистить путь. Он и дживах пар’чина остались следить за пленником, но мышцы Джардира напряглись, крича ему, чтобы он разбил эти бесчисленные тонны скалы, и встал пред Копьём Ала.

– Создатель, – зарычала, сгрызая одного из червей. – На вкус ещё лучше, чем твой кускус.

Джардир поверил ей на слово. Аура Ренны сияла, пока она ела, поглощая силу червя. Было бы разумно подкрепиться, когда путь будет чист, но даже если Джардир мог смириться с мыслью о поедании этих, испорченных бездной, подземных существ, у него не было никакого желания есть. Лишь достигнуть Копья.

Один из червей, отчаянно пытался вернуться к воде, выскользнув из своей раковины, и ползя по направлению к Алагай Ка, который с жадностью следил за ним.

Шанвах оставила большую часть своего оружия, сложив снаряжение в пределах досягаемости на скалах, и Джардир схватил один из её метательных кусочков стекла, метнув его, прикрепляя червя к скале, прежде чем богатое магией существо приблизится к когтям демона. Аура Алагай Ка была слаба, и ради их же блага, они должны были сохранить её такой.

Воды брызнула в разные стороны, но из неё вышла не Шанвах, а пар’чин, жадно хватая воздух ртом. На его коже были небольшие, рваные раны, и лёгкое покраснение, но магия в ауре была сильна, и следы ран уже исчезали.

Джардир посмотрел на своего друга, но взгляд пар’чина был направлен лишь на демона, словно Алагай Ка был его добычей. Он грубо схватил его за шею, и поднёс к тому месту, где был прикован Шанджат, прислонив к нему демона.

– Я всё ещё жив, – зарычал пар’чин.

Глаза Шанджата скользнули по его мокрому торсу.
– Это очевидно.

– То, что ты пытался меня убить? – Со злостью бросил пар’чин. – Ты знал о червях в воде.

Шанджат улыбнулся.
– Я честно ответил на все ваши вопросы, Разведчик. Вини себя, если не додумался спросить об этом. Я ваш пленник, а не друг.

– У демонов не может быть друзей, – зарычала Ренна.

– И поэтому мы сильнее. – Шанджат посмотрел на Джардира. – Никаких бесполезных чувств, заставляющих нас делать глупости.

– Меня удержал от глупости друг, демон, – сказал Джардир. – И поэтому твои слова меня никак не ранят.

Шанджат подмигнул ему.
– Только дай время.

Пар’чин выпрямился, и глубоко вдохнул, разжимая кулаки, и отпуская демона. Он обернулся к Джардиру.

– Если плыть достаточно быстро, то черви не успеют среагировать. Плыви по прямой, прямо отсюда

Джардир кивнул. Он снял свой плащ, и шагнул в воду, оставив на себе лишь корону, и бидо, сжав Копьё Каджи обеими руками.

В тот момент, когда он коснулся кончиком копья поверхности воды, то почувствовал её, тягу великого ксара, нашедшего отклик у самой его души. Он собрал в своём копьё всю силу, сколько мог, и, усилив себя магией, пролетел через воду, словно по воздуху.

***

Пока Джардир выходил из воды, капли стекали с его тела, падая на пустые колючие раковины, хрустящие у него под ногами. Урожай пар’чина. Он ничего не видел, ничего не чувствовал, кроме Копья Ала. Оно сияло в темноте, напевая мелодию силы. Джардир упал на колени, поражённый увиденным.

Это была правда.

Священное писание Эведжах вело жизни его людей в течение многих тысячелетий. Несомненно, священнослужители сильно изменили его за прошедшие года, раздувая то, что и так было славным, или подправляя некоторые политические дрязги, но сердце всего, во что он и его народ верили, оказалось правдой, и перед ним сейчас стояло доказательство. Каджи был здесь, в этом самом месте, и здесь он построил оплот против тьмы, простоявший больше трех тысяч лет.

Он звал его. Это было похоже на зов Недр, которым описывал пар’чин. Корона Каджи пульсировала у него на лбу, она жаждала попасть в крепость, слишком долго стоявшую запертой. В этих стенах его сила будет сродни длани самого Эверама, и горе тому врагу, кто осмелится противостоять ему.

Шанвах вынырнула через несколько мгновений, встав на колени рядом с ним.
– Избавитель. – Её голос понизился до шёпота.

Джардир, мягко сжав, взялся за её руку.
– Племянница. – Он хотел сказать больше, но какие слова могли передать то, что говорили им их чувства? Её губи зашевелились в тихой молитве, и он присоединился к ней.

Эверам, если я когда-нибудь был твоим избранным слугой, даруй мне силу и стойкость, выстоять в грядущие дни. Даруй мне право на успех, где даже благословенный Каджи потерпел поражение. Если не силой легионов … Он снова сжал руку Шанвах. … то через доверие и поддержку моих товарищей рядом со мной, тобой выбранных.

Водная гладь позади них подёрнулась рябью, и они оба немедленно встали на ноги, потому что из воды вышел Шанджат, неся Алагай Ка на своей спине. Демон зашипел и отвёл взгляд при виде Копья Ала. Теперь, пред ликом силы Эверама, он был уже не таким смелым.

Несколько мгновений спустя Ренна ам’Тюк появилась из воды.
– Арлен перевозит багаж. Вскоре он к нам присоединится

Джардир кивнул, подойдя к Алагай Ка.
– Что ты знаешь об этом месте?

– Оно проклято, – сказал Шанджат. – Здесь живут лишь призраки. Вы не сможете передохнуть тут.

– Избавь меня от своей лжи и коварства, – зарычал Джардир. – Врата заперты. Я чувствую это даже отсюда. Крепость всё ещё стоит. Как такое может быть?

– Мы ждали, – начал демон. – Ждали, пока ваш Каври не вернётся на поверхность, чтобы привести в битву ещё больше трутней.

Джардир сжал своё копьё так сильно, его костяшки побелели.
– А затем?

– Мы не могли коснуться великой метки ксара твоего предка, – прокаркал Шанджат, – но мы собрали всю нашу магию, и разрушили тоннель, по которому шли его войска. Разрушили мосты. Уничтожили их запасы. К тому времени, когда армии Каври вернулись к проходу, путь был закрыт, отрезав их от воинов, оставшихся в ловушке внизу.

– О, как он кричал! Как боролся изо всех сил пытаясь вернуться к ним, чтобы … – Шанджат злобно улыбнулся, – избавить их. Но все его попытки были обречены на провал.

– А что люди внутри? – Спросил Джардир.

Шанджат пожал плечами, как будто это не имело никакого значения.
– Отрезанные от подкрепления, для трутней-демонов, это был лишь вопрос времени, чтобы загнать их обратно, или разоружить нижние тоннели, сводя на нет их вылазки, пока они не ослабли настолько, что больше не могли продолжать сражаться, и запечатали ворота навсегда.

Сердце в груди Джардира сжалось, и он понял, что всё это время не дышал.
– Так значит, там всё же могут остаться выжившие.

– Они давно умерли от голода, или были съедены боевыми псами. – Шанджат оскалил свои зубы. – Ужасная, бесчестная смерть, так или иначе. Возможно, они оказались достаточно мудры, чтобы просто пасть на свои же копья.

– Они могли есть святой кускус. – Джардир понимал, что хватается за незримую нить, но ничего не мог поделать.

Шанджат фыркнул.
– Пять тысяч лет?

– Если у них были женщины …, – разумеется, в ксаре должны были остаться жрицы, что предсказывали бы возможное будущее.

Шанджат жестоко засмеялся.
– Даже легендарное распутство дама’тинг не справилось бы с подобной задачей.

Шанвах покрепче перехватила копьё, среагировав на это кощунство, но Джардира обуял гнев.
– Это лишь болтовня, Отец Лжи. Мы убедимся лично.

Пар’чин наконец-то появился из воды наконец, таща за собой их сумки. Он оглянулся по сторонам.
– Ночь.

Его тон придал Джардиру чувство неловкости.
– Что такое, Пар’чин?”

Арлен взглянул на скалы.
– Я оставил этих грызунов, прячущихся по скалам, ещё два часа назад. Что с ними случилось?

Джардир в замешательстве огляделся по сторонам, понимая, что вокруг лежат лишь пустые раковины.
– Падальщики?

Как будто по сигналу, на расстоянии раздался вой, который заставил кровь стыть в жилах.

Шанджат больше не улыбался.
– Было бы лучше убраться отсюда, прежде чем боевые псы почуют нас. В отличие от ваших воинов, собаки выжили, питаясь павшими трутнями, перед тем, как сожрали своих хозяев.

– Мы справимся с ночными волками, – сказал Арлен.

– Не с этими, Разведчик, – уверил его Шанджат.

Джардир покачал головой.
– Мы не никуда уйдём, пока мы не осмотрим Копьё Ала.

– Это место защищено лучше, чем всё, что я когда-либо видела, – сказала Ренна. – Мы не сможем затащить туда демона, не убив его, и так же не можем сковать цепями, и оставить здесь.

Пар’чин вздохнул.
– Иди, Ахман. Но не один. Возьми с собой Шанвах. Ренна и я останемся охранять пленника.

Тихая Шанвах глубоко поклонилась.
– Пар’чин, это ты должен идти с моим почтенным дядей.

– Не буду врать, говоря, что я не хочу этого. – Пар’чин печально покачал головой. – Но моё место здесь. Я извлёк урок из посещения Анох Сана. Больше, чем кому бы то ни было, эта земля принадлежит вам. Первыми, кто ступит на эти камни, после стольких лет, должен быть последователи Эведжана.

– Так и будет, – согласился Джардир. – Поскольку ты и твоя дживах, жертвуете всем, ради этой войны. Вы последователи Эведжана, как любой из нас, принимаете вы это или нет. Как и Шанджат, даже если его ноги контролирует Отец Зла.

Алагай Ка зашипел.
– Я умру, если ступлю на великую метку. Впереди ещё много миль, Наследник. Я нужен вам.

Джардир улыбнулся.
– Не бойся, Отец Зла. Я защищу тебя с помощью короны, но ты должен понимать, что каждое мгновение твоего существования зависит от моего терпения.

– И, если твоё терпение кончится, даже на мгновение, я буду мёртв, – произнёс Шанджат. – Сожжён великой меткой.

Джардир пожал плечами.
– Если это случится, то такова иневера.

***

Вой становился всё ближе, пока они приближались к ксару. Твари некоторое время кружили возле них, убеждаясь, что они одни, уязвимы.

А затем собаки стали бесшумными, словно смерть. Джардир всё ещё мог ощутить их, как демонов в Лабиринте, но даже в свете короны, существа остались невидимыми.

Алагай Ка шипел и корчился, пока они приближались к ксару. Это существо редко давало что-то прочесть по его ауре, но сейчас его страх был ощутим.

Джардир чувствовал себя навеселе. Каждый шаг укреплял связь между городом и ним. Он говорил с ним, постепенно рассказывая свою историю, как скальные слои в пустыне.

Он обернулся к Пар’чину.
– Что ты имел ввиду, пар’чин, когда сказал, что Анох Сан говорил с тобой?

Он ожидал, что его друг поинтересуется, откуда он об этом узнал, но пар’чин лишь сделал паузу, наклонив свою голову, а затем встряхнул её.
– Я чувствовал себя единым целым с Анох Саном. Я чувствую подобную силу и здесь, но она не говорит со мной.

Джардир просмотрел на других, но быстро понял, что он один чувствует эту связь. Он чувствовал, как драгоценные камни в короне, пульсируют, и знал, что где-то в центре ксара, драгоценный камни, вырезанные из того же места, что и эти, вместе с костями от того же мозгового демона, пульсируют в ответ.

В тот момент, когда они ступили на великую метку, Джардир почувствовал, как сила окутывает его, огибая каждую складку тела, словно одежда.

– Как мы собираемся попасть внутрь? – Спросил пар’чин, присматриваясь к огромным решётчатым воротам. – Поднимемся по стенам?

– В этом нет необходимости, пар’чин. – Джардир выпустил из копья волну силы, и ворота с грохотом распахнулись, впуская их внутрь.

В пещере, позади них раздался грохочущий звук, похожий на скрежет когтей по скале. Джардир оглянулся, но ничего не увидел.

Демон коротко зарычал.
– Быстрее, – сказал Шанджат. – Они почти настигли нас!

Джардир не доверял демону, но по его тону понял, что это правда, и они помчались в город. Алагай Ка зашипел от боли, когда они пересекли порог. Джардир дал сигнал воротам закрыться, но, прежде чем они успели это сделать, снаружи материализовались несколько лиц.

Собачий облик был искажён, но Джардир признал их. Даже сейчас воины Красии выводили эту породу, гвиладжи, бегуны пустыни, как в качестве помощников на охоте, так и в качестве защитников скважин и женщин.

Но эти были безусловно больше, чем гвиладжи Красии. Они рвались к ним, щёлкая челюстями, и разбрасывая слюни, словно оголодавшие псы в бойцовой яме.

Самое страшное в них было то, что и них не было тел. Одни лишь когти и челюсти, плавающих во тьме, позади запертых ворот.

– Что это было во имя темноты ночи? – С ужасом спросила Ренна.

– То, что ожидает псов Эвина Лесоруба, – сказал пар’чин, – он продолжает продолжает кормить Тень, мясом демонов.

Шанджат покачал головой.
– Вы понятия не имеете, с чем столкнулись, Разведчик. Эти существа питались и размножались вдали от солнца на протяжении тысячелетий. Силы, которые вы едва можете понять, так же просты для них, как вдох.

– Это не имеет значения, – сказал Джардир. – Они не достанут нас здесь. Никто не достанет.

Воистину, сила давила на него, пока они шли по тихим улицам. Он видел великую метку своим мысленным взором, знал каждый её завиток, чувствовал каждую дверь, стену и крышу в крепости. Никогда не бывая в этом месте прежде, он знал его так же хорошо, словно родился тут, и вырос. Он знал, что в ксаре больше не осталось жизни, и знал, где найти последних оставшихся.

Он вёл их к Шарик Хора.

Гигантские двери открылись от одной лишь мысли. Храм был центром пульсирующей силы ксара, сосредатачивая магию, которая сохранила все улицы и здания нетронутыми, а стены, неприкосновенными. Алагай Ка зашипел, и начал корчиться на спине Шанджата, когда они вошли, забираясь поглубже под одеяния воина.

Как и у его тёзок, в Даре Эверама, и Копье пустыни, внутренняя часть Храма Костей Героев была покрыта телами павших шарумов. Их кости формировали замысловатую решетку на стенах. Ковры и гобелены, сплетённые из человеческих волос с невероятно сплетающимися узорами, казались нетронутыми тысячалетиями, сохранив цвета всё такими же яркими.

Стулья, скамьи, столы так же были созданы из человеческих костей, обтянутых человеческой кожей.

Всё это было окутано умопомрачительной красотой, в метках, выгравированных на костях, и сплетениях волос, окрашенных кровью. Всё это было связано вместе, с центром ксара. С ним. Джардир чувствовал, как вся эта сила течёт в гармонии с его духом.

Даже остальные были ошеломлены. Взгляд пар’чина метался повсюду, в попытке сделать невозможное, обрести целостную картину. Его дживах, вела себя совсем противоположным образом. Она бегала от одного предмета к следующему, внимательно всматриваясь в него, выкрикивая что-нибудь и двигаясь дальше.

Но Шанвах, верная Шанвах, смотрела лишь на своего отца. В её ауре он видел, как образ Шанджата висит над ней, словно привидение.

Она несёт на своих плечах его честь, понял Джардир. Она считает, что в ответе за все действия своего отца, даже сейчас, когда им управляет демон.

– Успокойся, племянница. В этом месте даже Алагай Ка не сможет причинить нам вреда.
Он видел, что эти слова, слова Шар’Дама Ка, тронули её ауру. Она позволила себе немного осмотреть большой храм, но всё её внимание всё ещё было приковано к её отцу, и демону, сидящему у него на спине.

Глаза героев смотрели на них с больших люстр, свет которых, заполнял зал. Они загорались, когда Джардир смотрел на них, но гасли, когда отворачивался. Храм просыпался, при приближении короны, реагируя на каждую его прихоть, словно это было святое слово.

Фонтаны били ключом, вливаясь в струю священной воды, льющейся из полых костей, и образуя бассейны прозрачной воды. Даже несмотря на то, что Джардир и остальные пили её, вода постоянно пополнялась.

В свете короны, Джардир видел силу костей, пульсирующую в такт драгоценным камням в его короне. Это неисчислимое количество воинов умерло с Эверамом, и Шарак Ка в своих сердцах, и это единство, запечатлелось на их останках.

В отличие от Шарик Хора поверхности, где большая часть этой силы выжигалась солнцем, эти кости были заперты под землёй, накапливая силу на протяжении многих тысячелетий.

– Всё вокруг блестит, и выглядит таким новым, – сказала Ренна. – Так где же все?

– Я боюсь, что мы смотрим на них, – сказал Джардир, продолжая идти к большому куполообразному залу, где верующие собрались для молитвы.

За большими дверями висели костяные клетки, предназначенные, чтобы держать в них заключенных, ожидающих правосудия Эверама.

Джардир повернулся, чтобы посмотреть на Алагай Ка, съежившегося в одеждах Шанджата. В своём усиленном свете короны он видел связь демона со своим другом, как никогда прежде, инфекция, которые распространялась везде, где их плоть соприкасалась, делая двоих одним целым.

Но здесь, где сила Джардира была максимальна, он прервал захват демона одной лишь мыслью. Щелчок пальца, и одежды Шанджата распахнулись, а его хозяин, выпал оттуда. Испуганный король демонов был оторван от его друга, словно грязный бинт, и Джардир поймал его в воздухе удерживая одним пальцем.

– Ты не можете войти во внутренний храм, принца Най, и при этом ты не можешь запятнать священную землю Шарик Хора.
Лёгким движением запястья, он отбросил демона в сторону висящей клетки. Она откликнулась на его волю, открывшись, чтобы принять заключённого, а затем снова захлопнулась.

– Это удержит его? – Недоверчиво спросил пар’чин.

Джардир щёлкнул пальцами. Кости оторвались от стен, сформировав меченые шипы, которые окружили клетку с разных сторон, направив острие внутрь. Демон зашипел, но отступать было некуда, и он замер в центре клетки.

– На всей Ала нет тюрьмы надёжней, пар’чин. – Нити стали сплетаться вокруг клетки, словно образуя медвежий угол, пока демон совсем не пропал из виду. – Отец Зла не будет знать, что происходит за пределами его клетки. Если он предпринимает какую-либо попытку сбежать, то я об этом узнаю, и весь ксар поднимется против него.

Пар’чин долгое время смотрел на него.
– Я рад, что мы друзья, потому что иногда ты пугаешь меня до смерти.

Джардир улыбнулся.
– А ты, меня, зах’вен.

Пар’чин посмотрел вверх, где распахнулись большие двери в молитвенный зал.
– Снаружи, возможно. Но здесь, никто и не посмеет отрицать, что ты Шар’Дама Ка.

Пар’чин не смог назвать Джардира Избавителем, но что-то отпечаталось в его ауре, подвергая сомнению все убеждения, которыми он дорожил, и которые презирал.

Джардир положил руку ему на плечо.
– Будь спокоен, друг. Если я Избавитель только здесь, то можешь не сомневаться, что я никогда не смог бы добраться сюда без тебя.

Он сжал его плечо в последний раз, и повернулся к воротам.

Шанвах взяла отца за руку, поскольку он всё ещё был связан.
– Пойдём со мной, отец. – Воин последовал за ней, и её глаза наконец увидели все чудеса вокруг. Они широко раскрылись, и наполнились слезами.

Столь многое становилось таким простым, по мере того, как ксар говорил с ним. Он легко отбросил годы жизни Шанвах в её ауре. Он видел, что она росла, как её забрали в тёмные катакомбы, видел, как война учила её горьким урокам. Видел вспышку славы, когда он назвал её шарум’тинг, украденную вскоре после её поражения от рук дживах пар’чина. Ещё одна вспышка славы, когда они нанесли удар по мозговикам, которые прибыли в Анох Сан, тоже потерянную, когда немногим позже принц-демон забрал её отца.

Но сейчас, когда Алагай Ка был заперт, её лицо снова засияло от радости, и Джардир остановился на мгновение, чтобы запечатлеть это мгновение, прежде чем повернуться и проследовать внутрь. Дверь позади него закрылась, запечатывая их в самом святом месте во всей Ала.

Этот зал мог вместить тысячи людей, позволив им, как сидеть, так и преклонять колени на скамьях из полированной кости, окружающих алтарь со всех сторон. На самом алтаре стоял Трон Черепов, совсем, как тот, что был в Даре Эверама, покрытый электрумом, и украшенный драгоценными камнями, которые тянулись к короне, словно разделённые возлюбленные.

И, так же, как и в Даре Эверама, рядом с троном стояла кровать подушек, а на ней тело древней женщины, свернувшейся, словно во сне, вокруг вокруг свитка в тубе из кости, увенчанной большим рубином.

Остальные отступили назад, когда Джардир поднялся к алтарю. Он с любого конца комнаты мог увидеть, что она мертва, но её тело сохраняла магия этого святого места. Её морщинистая плоть была серой, но нетронутой временем. Выглядело так, будто она испустила последний вдох всего минуту назад.

Женщина была одета во всё белое, за исключением чёрного платка, отметки дамаджи’тинг. Эта женщина была предводителем этих людей, когда она умерла. Возможно, последним.

Джардир встал на колени, почтительно протянув руку, чтобы взять свиток. На мгновение их руки соприкоснулись, и её жизнь, пролетела у него перед его глазами. Она родилась в ксаре. Никогда не покидая его стен. Она никогда не видела солнца или луны. Её жизнь проходила в молитвах и труде, создавая памятник, который окружал их, кропотливо добавляя кости, волосы и кожу к Шарик Хора, пока все вокруг, один за другим, не умерли. Её последние годы прошли в полном одиночестве, пойманной в ловушку в красивой тюрьме Шарик Хора.

Он рыдал за её жертву, ощущая связь с ней так сильно, что на мгновение ему показалось, что может протянуть руку через неё, и одинокий путь, и вернуть её душу обратно.

Он услышал голос своей матери в голове. Ты хочешь забрать женщину, невесту Эверама, с Небес?

Он проглотил эти слова, и пропустил их сквозь себя. Да. Ради Великой войны он готов пожертвовать всем, даже местом этой женщины на небесах. Это не больше, чем, они просят у ребёнка, которого Джардир видел в животе Ренны ам’Тюк.

Но возможно в этом не было необходимости, если подобное вообще было возможно. Джардир, отпустил руку женщины, и, осторожно, достал свиток из её обьятий.

Это была полая бедренная кость какого-то массивного воина, отполированная и испещрённая метками настолько изящными, что Джардир никогда не встречал больше. Он видел линии силы и знал, что туба была почти неразрушимой, а драгоценный камень запирал её так, чтобы никто не смог открыть.

Никто, кроме владельца Короны Каджи. Рубин на лбу Джардира запульсировал силой, когда его пальцы сжали колпак, и стали скручивать нити магии, связывающие его.

Внутри лежал одинокий лист пергамента, который хорошо был знаком Джардиру со времён Шарик Хора. Человеческая кожа.

Там, написанные кровью на коже героя, покоились последние слова этой женщины, для него.

Шар’Дама Ка,

Я – Кавривах, твоя правнучка. Хотя мы никогда не встречались, я чувствовала тебя в своём сердце, с тех пор, как я была маленькой девочкой.

Это, последний лист пергамента в ксаре. Все остальные использовались, чтобы записать историю Копья Ала, так как нас разъединили с тобой. Они находятся в библиотеке, защищённой так же, как и это последнее письмо, до того славного дня, когда ты пробьешь стены, и заберёшь то, что принадлежит тебе по праву, в этой жизни, или следующей.

Знай, Избавитель, что несмотря на то, что мы подвели тебя, мы не оставили веру в тебя, или наш долг перед Эверамом.

Истории рассказывают о десяти тысячах шарумов, оставленных в Копье Ала, на время твоего отсутствия, во главе с твоим сыном Шараком и дочерью, моей тёзкой, Кавривах.

Но потом алагай разрушили тоннели, и заполонили всю пещеру своей бурлящей масов. Снова и снова, Шарак возглавлял вылазки, чтобы прочистить разрушенный тоннель, но раскопки шли тяжело, и медленно, и воины были уязвимы, пока работали. Каждая подобная попытка стоила нам жизни шарумов, включая твоего сына. Говорят, что он умер на когтях алагай, Избавитель, с именем Эверама на устах. Других уволокли во тьму за пределами взора Эверама. С тех пор мы молились за аламен фаэ.

Нас осталось меньше тысячи, когда Кавривах приказала запечатать ворота, и начала своё правление. Меньше тысячи воинов, и только семь дама’тинг.

Они брали себе нескольких мужей каждая, отчаянно пытаясь сохранить семя самых сильных, и самых мудрых среди них, но никакая мудрость, или же хора не предвидели день, когда гвиладжи обернулись против своих хозяев, и нашли дорогу к детским садам. Моя мать была единственной женщиной, которая выжила, а я, её единственная дочь.

Я родила многих детей, Избавитель, но в конце концов, на это была иневера, что я пережила их всех. Теперь, после двухсот одиннадцати лет, даже святой кускус больше не может поддерживать во мне жизнь.

Знай, Избавитель, что я люблю тебя всем сердцем.

Эверам всегда говорит с нами через тебя,

Кавривах вах’Аджашь ам’Каври ам’Крас

Крас. Легендарное племя времён Каджи, существовавшее до того, как Избавитель умер, а после разделилось на фракции, которые определили будущее красийской нации.

– Благослови тебя Эверам, предок, – прошептал он, – пусть тебя посадят в его зале за его столом на Небесах. Твоя жертва не останется напрасной.

Он сложил пергамент обратно в тубу, заткнув его за пояс, когда он поднялся и шагнул к Трону Черепов. Корона словно пылала огнём, когда он сел на него, ощущая полную мощь ксара, великой метки, душ умерших, самого Эверама, проходящую через него.

Он протянул руку, но не вдоль пути, который разделял Кавривазх с миром живых, а вдоль того, который казался ещё более далёким. По пути обратно на поверхность Ала. Через весь хаос магии, через многие мили, и Пасть Бездны. На поверхности стояла ночь, и его сила пронзала её со скоростью мысли, мгновенно преодолевая немыслимую дистанцию.

– Дживах.

Голос Иневеры немедленно откликнулся.
– Муж мой, это действительно ты?

– Я не знал твоего имени до нашей свадьбы, – сказал Джардир, – и только потом понял, что знал его всё время.

– Я скучала по тебе, любимый, – сказал Иневера.

– И я, Солнце моей Жизни, – прошептал Джардир. – Но я должен поговорить с тобой, как с Дамаджах. Мы все связаны, я, Шанвах, пар’чин и его Дживах Ка.

– Дамаджах. – Пар’чин поклонился, хотя эта женщина находилась на расстоянии в тысячи миль. – Я приношу свои извинения, что сбросил вашего мужа с утёса.

Иневера грустно засмеялась, но это был приветственный звук.
– Я просила своего мужа позволить мне отравить твой чай, пар’чин, в день, когда ты явился к нам с копьём, которое украл с могилы Каджи. Ты знал об этом?

Пар’чин кивнул.
– Ахман сказал мне.

– Я много раз сожалела, что он остановил мою руку, пар’чин, – сказал Иневера. – Но больше не буду. Так пожелал сам Эверам. Что произошло, то должно было произойти.

– Какой смысл делать что-то, если у нас нет выбора? – Спросила Ренна.

– Выбор есть всегда, Ренна ам’тюк, – сказал Иневера. – Это высшая сила, что делает бесконечные вероятности будущего, конечными. Но Эверам ведёт нас к правильному выбор, как шахматные фигуры на доске.

Ренна закатила глаза, но больше не сказала ни слова.

– Встань на колени перед троном, вместе со мной, – прошептала Шанвах своему отцу, и они оба, вместе встали на колени.

– Шанвах? – Спросила Иневера. – Племянница, это ты?

– Отправляйся со своим отцом, – процитировала Шанвах. – Подчиняйся ему, и защищай в пути. Не возвращайтесь без Избавителя, или достоверных известий о его судьбы, даже если на это потребуется тысяча лет.

Она положила руки на пол, и наклонилась вперёд, чтобы коснуться лбом к костям героев.
– Я сдержал свою миссию, Дамаджах, и останусь верна, даже если на это уйдёт тысяча лет.

– Твоя слава безгранична, племянница, – сказала Иневера, и Шанвах тихо начала плакать.

– Есть ещё кое-кто, с кем нам нужно связаться, – сказал Джардир.

Ответом Иневеры стал медленный, спокойных вдох.
– Лиша Свиток.

– Это будет проблемой? – Спросил пар’чин. – Потому что Шарак Ка уже наступил.

– В твоих словах больше истины, чем ты думаешь, пар’чин, – сказала Иневера. – По всей Тесе пылают пожары, и рушатся города.

Глаза пар’чина расширились, но Джардир не дал ему время заговорить вновь. Он двинулся дальше, найдя знакомую ауру Лиши за сотни миль, и создавая метку резонанса вокруг неё.

Чувствовали ли мозговики то же самое? Быть друг от друга лишь на расстоянии мысли? Это было непросто осмыслить.

– Графиня Свиток. – Он сохранял формальную манеру общения. В своём сердце он чувствовал иное. Лиша Свиток воспитывала его ребёнка. Она всегда будет его женой, и все знали это.

Они все услышали удивлённый вдох.
– Ахман?

– Да, и я, – вмешался пар’чин.

– А также я и Шанвах, – добавила Ренна.

– И … – начал Джардир.

– … Иневера, – закончила его Дживах Ка, голосом, которым можно было резать шёлк.

***

– Ночь, – выругался пар’чин, когда связь была установлена, и их оповестили о новостях.

– Долгая Ночь Шарак Ка, – согласился Джардир. – Энджирс и Доктаун меньшие из потерь, которые мы понесём, если это продлится долго достаточно, чтобы покрыть тьмой сердце нашей силы.

– Есть только один способ остановить это. – Ренна схватилась за ручку своего ножа.

– Есть ли новости из Милна? – Пар’чин не мог скрыть отчаяние в голосе. – Или хотя бы истории за кружкой пива?

– Демоны разорвали наши контакты с севером, – сказала Лиша. – Разведчики, совершающие вылазки небольшой дальности, сообщали о скоплениях алагай около великой метки на предгорьях Милна. До сих пор, ни один вестник не может проникнуть дальше. Независимо от того, что происходит в Милне, они одни.

Послышался знакомый грохот костей хора Иневеры. Все затихли.

– Я вижу город в горах, – прошептала Иневера. – Он не особо силён.

– Тебе нужны кости хора, чтобы сказать это? – Огрызнулась Ренна.
Шанвах выглядела испуганной, но Джардир всю жизнь был пленником хора, и понимал это чувство.

Он протянул руку.
– Успокойся, Ренна ам’Тюк.

Иневера никак не отреагировала на эту вспышку гнева, продолжая просеивать тайны хора.
– Алагай пробили великую стену, и вошли в город.

Пар’чин сжал кулак, и Джардир почувствовал, как он инстинктивно вытягивает силу из великой метки. С едва заметным усилием, он остановил вытяжку, встретившись со своим другим взглядом.
– Дыши, пар’чин. Прими боль.

Его аджин’пал кивнул, уставившись в пустоту, пока его канатовидные мышцы расслабились.

– Я вижу, что город стал Лабиринтом Шарумов, – сказала Иневера. – Я вижу демона и человека, сражающихся за трон.

Ренна взяла пар’чина.
– Значит они всё ещё сражаются.

– Я не ожидала, что они падут так легко, – сказала Иневера. – Но Эверам не оставил их.

– В Милне много стен, – сказал пар’чин. – Он построен ярусами, на склоне горы. По всему городу нанесены метки. Там есть много месть, чтобы организовать засаду и …

– Верь в своих людей, – посоветовал ему Джардир.

– Я знаю, что вестников не хватает. – Голос Ренны был необычно робок. – Но если бы ты смогла выделить одного для Тиббетс Брука …

– Мы тут же отправили вестника, сразу после атаки, – сказала Лиша. – Но путь до Тиббетс Брука долог, даже на меченых подковах.

Ренна проворчала.
– Даже если ехать всё время по прямой, то луна обойдёт небосвод, прежде чем вы получите ответ.

Хора снова загрохотали, и в этот раз Ренна ам’Тюк задержала дыхание, но после нескольких долгих мгновений, Иневера так ничего и не сказала.

– Что там?! – Закричала Ренна, когда пауза слишком затянулась. – Что ты видишь?

– Некоторые вероятности будущего не могут, … – начала Иневера.

– Не надо пичкать меня этим демоновым дерьмом! – Пролаяла Ренна. – У меня нет времени разгадывать твои загадки. Я знаю, что ты лжёшь. Ты что-то видела, и не хочешь говорить об этом.

Иневера вздохнула.
– Ты права. Я приношу свои извинения, что попыталась тебя обмануть. Это позорит нас обоих. Прошу простить меня.

– Не волнуйся об этом, – сказала Ренна. – Просто скажите нам, что ты видела.

Иневера снова вздохнула. Общение с дживах пар’чина было сложным испытанием, но всё же она была права.
– Я вижу целую деревню, танцующую, словно марионетки под дудку демона. Я вижу, как брат убивает сестру, а отец, сына.

Она на мгновение замолчала.
– Я вижу пустую колыбель.

***

Совет продолжался несколько часов, но даже без подтверждения от Лиши и Иневеры, Джардир ощутил, как на поверхности поднимается солнце. Он почувствовал нежный толчок к своей магии, которое вскоре станет непреодолимой силой.

– Ночь уходит, и рассвет приближается, – сказал Джардир наконец. – Возможно это последний раз, когда мы можем спокойно поговорить, и я хочу сказать несколько слов своей Дживах Ка, наедине.

Они быстро попрощались, и одного за другим Джардир отключил их от связи так же легко, словно просто задул свечу.

– Что с Асомом и Асукаджи? – Спросил Джардир, когда они остались наедине

– Теперь, когда они вспомнили своё место, мальчики становятся прекрасными лидерами, – сказал Иневера.

– Это хорошо, – кивнул Джардир. – Я думал, что в моих силах спасти вас от бездны, но похоже, что я послал бездну к вам.

– Мы будем стоять, пока ты не проткнёшь сердце Най, любимый, – сказала Иневера.

– Никогда прежде, я не был отлучён от твоего совета, – сказал Джардир. – Я не понимал, насколько сильно, я стал зависеть от этого.

– Такой манерой ты хочешь сказать, что скучаешь по мне?

– Такой манерой я хочу сказать, что боюсь, дживах. И что, когда ты рядом, страх уходит.

– О, любимый, – прошептала Иневера. – Сам Эверам не смог бы сказать лучше.

***

– Избавитель. – Шанвах прижалась лбом к полу. Около неё, Шанджат повторил движение.

– Встань, племянница. – Джардир уже знал, что она хочет спросить. Он смотрел с лёгким страхом, как она собирается с мужеством, чтобы заговорить.

– Здесь, как нигде больше, мы отрезаны от влияния Алагай Ка, – сказала наконец Шанвах.

Джардир кивнул.
– Это так.

– И ваша сила больше, чем это когда-либо ранее.

– Да, – согласился Джардир.

– Тогда, может быть, здесь, вы смогли бы излечить моего отца, – сказала Шанвах.

Джардир мрачно кивнул.
– Возможно. Но что станет с нашим планом, если у меня получится? Кто тогда станет говорить за Алагай Ка, чтобы направлять наш путь?

– Я не знаю, – сказала Шанвах. – Я не Избавитель. Но я знаю, что с благословением Эверама, всё становится возможным.

– Всё становится возможным, – согласилась Ренна. – Но это не делает их, вероятным.

– Если он будет излечён, а Алагай Ка всё ещё будет нуждаться в голосе, я добровольно вызовусь, – сказала Шанвах.

– Племянница … – начал Джардир.

– Это мой выбор, – осмелилась прервать его Шанвах. – У моего отца не было выбора. Он был великим человеком. Кай из Копий Избавителя. А я, лишь девочка, тонущая в море его славы.

– Это ложь, Шанвах вах Шанджат, – сказал Джардир. – Ваша слава безгранична, как и у твоего отца. Я не верю, что он хотел бы, чтобы лишила его этой жертвы.

Шанвах взялась за безвольную руку своего отца.
– Тогда позвольте ему сделать выбор.

– Это плохая идея, – сказала Ренна. – Шанвах осведомлена о наших секретах …

– Каких секретах, Ренна вах Арлен? – Спросила Шанвах. – Что мы лишь свечка, упавшая в бездонный колодец? Что мы боимся? Демон уже всё знает. Он дразнит нас этим. Пусть он владеет моими секретами, если это осводит моего отца от этого … жалкого существования.

Джардир посмотрел на пар’чина, и его аджин’пал поклонился.
– Я думаю, что если мы можем сделать это, то обязаны попробовать. Мы найдем другой способ заставить демона говорить.

– Спасибо, пар’чин, – сказала Шанвах.

– Но это не один лишь вопрос силы, Шанвах, – продолжил пар’чин. – Это загадка, а в наших руках не все части.

– Но вы попробуете ещё раз? – Взмолилась Шанвах.

Джардир кивнул.
– Встань, Шанджат.

Джардир осмотрел ауру Шанджата, когда он встал. В этом состоянии, без Алагай Ка, контролирующего его, шурин Джардира не мог сопротивляться простым, прямым командам.

Джардир видел, что как его слова прошлись по ауре мужчины, призывая нечто большее, чем простую мышечную память. Вся аура Шанджата вспыхнула ярким светом.

– Поведай мне четвертую дюну Эведжаха, – приказал Джардир.

В жизни подобная команда испытала бы Шанджата, больше, чем какой-либо бой, но, не имея желания сопротивляться, его ум в совершенстве воспроизвёл каждое слово. Однако, когда вспышки света загорались в его сознании, они отбрасывали тени.

– Там. – Указал Джардир.

Остальные держались на расстоянии, но приняв приглашение, пар’чин подошёл к ним, чтобы осмотреть.
– Я вижу.

Рена подошла, чтобы встать рядом с ним.
– Да. Словно облака на голубом небе.

– Я не вижу, – растерянно произнесла Шанвах.

– Это то, чего мы боялись, – сказал Джардир. – Алагай Ка сделал нечто больее, чем просто подавил волю твоего отца. Он … заразил его разум.

Шанвах склонила голову.
– Даже здесь, в самом центре власти Эверама, дух демона остался?

– Не дух демона, – объяснил пар’чин. – Это больше похоже на … небольшие записки, разбросанные у него в голове. Если случится одно, то он сделает другое.

– Значит он сделал из моего отца, гуля. – Образ мелькнул над Шанвах, где она жестоко избивала Алагай Ка, разбрасывая повсюду его ихор. – Пёс научил своего хозяина некоторым тюкам.

– Ты сама хотела этого, племянница, – напомнил Джардир. – Ты должна взять себя в руки.

Шанвах сняла с себя вуаль, и кивнула, расслабив ауру.
– Я сосредоточена, дядя.

Джардир вернулся к Шанджату.
– С кем ты сражался на фестивале, когда я занял Трон Черепов?

– С Кераном, – сказал Шанджат. В его разуме мерцал огонь, но тени так никуда и не делись.

– Почему? – Спросил Джардир. – Тебе бы больше повезло, если бы ты выбрал Хасика, который был пьян от кузи.

– Потому что Хасику недостаточно просто победить, – сказал Шанджат. – Он не успокоился бы, пока не пристыдил перед зрителями. Я знал, что Керан хотя бы позволит мне сохранить свою честь.

В этих словах было больше истины, чем мужчина с подобной гордостью, мог когда-либо произнести вслух, но с отсутствующей волей, он говорил об этом так легко, словно пересказывал священное писание. Тени в его разуме так и остались нетронутыми.

– Кого бы мы выбрал теперь? – Спросил Джардир.

Аура Шанджата поглотила вопрос, вспышка ненадолго проявилась в небольшой части его разума, но она распалась, прежде чем успела превратиться в ответ.

– Шанджат, – произнёс пар’чин. – Ты хотел бы пойти с нами в сердце Недр, или же вернуться на поверхность?

Разум Шанджата снова отметил эти слова, и проигнорировал их.
– Здесь. – Ренна указала пальцем, но что бы это ни было, оно исчезло, прежде чем Джардир успел на нём сосредоточиться.

– Отец, демона заставляет тебя лгать, чтобы причинить мне боль? – Спросила Шанвах.

В серой пропасти его разума промелькнула искра.
– Нет.

Шанвах сохраняла центр, держа ауру спокойной, но Джардир знал, что эти слова будут жечь её ещё много лет.

– Ты хочешь умереть? – Спросила Ренна.

Вопрос вспыхнул, но тут же рассеялся перед серой стеной.

– Вот здесь, – сказала Ренна. – Здесь демона разорвал свою волю.

Аура Шанвах до сих пор была пропитана непониманием. Она, также, видела вспышку магии, но не училась читать больше, чем самые явные из чувств.
– Что это значит?

– Это значит, что дух твоего отца не встал одинокий путь, – объяснил Джардир. – Все, что делало его тем, кем он был, осталось. Его воспоминания. Его навыки. Демон оставил их нетронутыми, чтобы смаковать. Но без воли.

– Его тело, тюрьма, для его души, – заключила Шанвах.

– Что ты сделал бы, если бы Алагай Ка угрожала опасность? – Продолжал задавать вопросы Джардир.

Эти слова вызвали кое-что большее, чем простую вспышку. Миазмы демонской инфекции, озарились, словно молнией, освещая затемнённые области.

– Закрою его своим телом, только если ему не угрожает один из вас, – сказал Шанджат.

– Вы не должен нам навредить? – Удивился Джардир.

– Только по приказу, – сказал Шанджат.

– Что за приказ? – Надавил Джардир.

В ответ Шанджат издал звук, который исходил глубоко из его груди, похожий на что-то среднее между рычанием и шипением, резонирующим у самого центра.

– И, что произойдёт если он даст эту команду? – Спросил Джардир, уже зная ответ из потрескивающих миазмов демона.

– Убью любого на своём пути, заберу демона, и сбегу.

Джардир протянул руку, прикоснувшись к голове своего друга. Его пальцы шли по аккуратным тугим косичкам, прикоснувшись к коже между ними. Прикосновение было похоже на искру, и послал свою волю, отправившись в Шанджата. Он чувствовал разум своего друга, его тело, и представил себе, что должен чувствовать Алагай ка, используя его в качестве марионетки

Но Джардир не хотел вмешиваться в личные воспоминания своего шурина, не хотел осквернять его тело, заставляя танцевать. Вместо этого он прыгнул через пропасть в разуме Шанджата, и напал на поражённые демоном участки.

Это было не тем, что он осмелился бы сделать раньше. Всего несколько часов назад, он мог бы взломать разум своего друго копьём. Теперь же ему приходилось двигался так же изящно, как дама’тинг, срезая скальпелем гнилую плоть.

Но демон был слишком умен. Нити переплетались в ум Шанджата, как пальмовые ветви в корзине, и как раз, когда Джардир начал их резать, то увидел, что это угрожает ещё большим повреждением. Ему нужно было заменить их чем-то ещё.

Но чем? Может ли он создавать команды, и закладывать их в разум Шанджата? Чем это будет отличаться от того, что сделал демон? Как это вернёт им того человека, каким он был раньше?

Он отступил, оставив барьер демона таким, каким он был до него, сосредоточившись вместо этого на разрыве. Он достаточно легко соединил его со своей собственной волей, и на краях, он увидел следы влияния Алагай Ка, словно пятна нефти на чистой воде. Когда Шанджату давали команду, или одно из условий демона было выполнено, пена пузырилась, разрываясь огнём, чтобы преодолеть разрыв.

Это была сложная магия. Не для силы Джардира, возможно, но уж точно для его мастерства. Это всё равно, что пытаться переписать книгу, написанную на языке, из которого он мог только прочесть лишь несколько слов.

Ему было жаль, что Иневеры не было здесь. Исцеление было искусством дама’тинг, и никто во всём мире, не владел им лучше, чем его первая жена.

Но могла ли даже она поведать ему, как создать волю из ничего? Откуда исходило желание, и как оно преобразовывалось в действие? Это были вопросы, достойные самого Эверама.

По внезапному вдохновению, Джардир собрал всю свою силу, рванувшись к небесам. Он не знал где они, и, что из себя представляют, а просто летел вверх настолько высоко, насколько мог.

Эверам, Создатель всего сущего, просил он. Покажите мне путь, чтобы я мог вылечить своего брата от заразы, которую Най наслала на него. Даруй мне силу, чтобы я мог избавить его от этой грязи.

Но при всей хвалёной силе Копья Ала, это не давало ему власти напрямую связаться с Небесами. Эверам занят вечной войной с Най, и у него нет времени на молитвы людей.

Если Он вообще их слушает.

Эта мысль закралась к нему в голову, словно вор, убегая, как трус, когда он попытался обратиться к ней. Он хотел винить Най. Винить Алагай Ка. Винить кого-угодно, кроме себя, но в тот момент его поразили сомнения.

Что, если пар’чин прав? Что, если Небеса, это ложь?

Он вернул свою волю обратно, обратившись к Шанвах.

– Я не могу помочь ему, племянница. Я могу изгнать влияние демона, но, если ничего не предложить взамен, то он будет ещё более безжизненным, чем ранее. Если его воля заперта где-то в ловушке, то я не могу найти её, и лишь сам Эверам может создать, волю из ничего.

Если Эверам существует, вновь прошептал голос в его голове.

Он опустил своё копьё, почувствовав усталость, даже несмотря на всю эту безграничную силу, идущую через него.
– Давайте уйдем из этого опустевшего места.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/73142/409787

Переводчики: ComradCat