Готовый перевод The Core (The Demon Cycle, #5) / Война с демонами 5 - Ядро: Глава 38 - Шарак Ка

– Дамаджах. Ваша святая мать прибыла.

Иневера повернулась. Погружённая в свои мысли, она даже не почувствовала, как Джарвах вошла. Из-за такой небрежности она может и умереть.
– Покажи ей вход.

Она повернулась к окну, когда Манвах вошла, и остановилась около неё. Джарвах закрыла двери, оставляя их наедине, смотрящих на восстановленные доки, где лактонцы и красийцы работали вместе, чтобы спасти те суда, какие могли, и разбирая остальные на запчасти.

– Никогда, даже в самых смелых моих мечтах я немогла представить себе оазис настолько обширный, или флот настолько большой, – сказала Манвах.

– Этого всё равно будет недостаточно, если нам придётся бежать из города во время Ущерба, – сказала Иневера.

Манвах посмотрела на неё.
– Ты так легко поддашься Най?

– Не легко, – покачала головой Иневера. – Если благодаря моей смерти мы сможем удержать Водоём Эверама, моя слава будет безграничной. Но если за счёт моего достоинства я смогу спасти наших людей, чтобы сражаться ещё одну ночь, то я соглашусь на эту сделку.

Манвах кивнула, возвращаясь к окну.
– Это, моя дочь, которую я помню.

– Поездка прошла хорошо? – Спросила Иневера.

– Алагай немного проверили нашу оборону, – произнесла Манвах, – но это было не тем, с чем не справились бы десять тысяч шарумов.

Иневера кивнула. Теперь, когда алагай знают, что они намерены удерживать Водоём, она спокойно могла призвать подкрепление, но не осмелилась забрать слишком много воинов, что это ослабило бы Дар Эверама. Аманвах и Асом докладывали о стычках с демонами на окраинах нижнего города, их численность увеличивалась, во главе с двумя новорожденными мозговиками, но, как и в Лощине, метки Дара Эверама оказались слишком сильны для демонов.

– Что насчёт восстания чинов? – Спросила Иневера. – Асом и Аманвах говорят, что всё тихо, но ты могла услышать на базаре то, что не доступно для их ушей.

– Учитывая, что алагай разрушают метки, – сказала Манвах, – и вестник из Лощины сообщил о падении Энджирса, у чинов почти не осталось желания сражаться против тех, кто в состоянии защитить их.

– Шарак Ка принесёт с собой конец Шарак Сен, – процитировала Иневера.

– Похоже, что это так. – Манвах жестом указала на красийцев и лактонцев, бок о бок работющих в доках. – Эти чины подняли восстание, но теперь они твои.

Иневера опустила глаза.
– Это … не совсем так.

– А? – Не поняла Манвах.

– Мне был нужен враг, чтобы держать дамаджи в подчинении, пока Ахмана нет, – прошептала Иневера. – Козёл отпущения, чтобы заставить чинов поднять восстание. Аббан предложил напасть на Доктаун, и забрать их запасы на зиму, попутно перекрывая поставки в город на озере, и поэтому я …

– Села на свой трон из подушек, и начала врать, – закончила Манвах. – Используя имя Эверама, чтобы преждевременно бросить этих людей в Шарак Сен, ради своих собственных интересов.

Иневера кивнула.
– И за это, погиб мой старший сын, и большая часть армии Эверама, и всё, ради того, чтобы укрепиться в этом зловонном болоте.

– Иногда, чтобы сделать рывок, тебе нужна точка опоры под ногами, – задумчиво проговорила Манвах. – Я слышу в твоём голосе, что ты ждёшь, чтобы я отчитала тебя, но не мне говорить, что правильно, а что нет. Ты, та, кого Эверам обременил силой, и, из того, что я видела, ты использовала её с мудростью. – Она повернулась к ней с улыбкой на лице. – В основном. Кто может сказать, что произошло бы на последний Ущерб, если бы ты не пришла в Водоём? Лактон, скорее всего, был бы потерян в любом случае. Сейчас, по крайней мере есть шанс восстановить их островной город.

– Ты привезла с собой припасы? – Спросила Иневера.

Манвах кивнула, доставая пачку бумаг из-под одежд.
– Еда, пиломатериалы, смола и другие материалы. Достаточно, чтобы восстановить Доктаун, а также тысячи даль’тинг инженеров и ремесленников, которые займутся этим, только если им удастся выбраться из лабиринта палаток, что вы им строите.

– Мы не можем приютить пятьдесят тысяч людей за стенами Доктауна, – сказала Иневера. – Палатки выстраиваются таким образом, чтобы формировать великую метку, которая будет удерживать алагай, пока мы не выстроем новые оборонные линии.

– Я прослежу за этим. – Манвах быстро увеличила свою власть, когда люди узнали, что одна из самых влиятельных женщин на Большом Базаре, на самом деле была матерью Дамаджах. Теперь, не только одна Иневера была на её стороне.

Раздался стук в дверь, и Джарвах сопроводила Асукаджи в комнату. Он вздрогнул при виде Манвах.
– Святая мать, я не знал, что ты приехала …

– Прикрой рот, мальчик, – прервала его Манвах. – Теперь ты будешь чаще меня видеть.

Асукаджи поклонился, в знак признательности, а затем выпрямился. Он был калекой, когда Асом похитил её, и убил Касаада, но все они знали, что он поддержал его план.

– Время пришло, Дамаджах, – сказал Асукаджи. – Рыбаки собрались перед троном.

Иневера кивнула, а затем вышла из комнаты с Манвах, Джарвах и Асукаджи следующим за ними по пятам. Они присоединились к делегации красийцев, состоящей из сестёр-жён Иневеры, Сиквах, Шару и Керана, пока Иневера поднималась к Трону Подушек.

Напротив красийцев стоял герцог Исан, капитан Делия и выжившие докмастеры. Исан вышел вперёд, чтобы встать перед троном, когда Иневера села, коротко поклонившись.
– Дамаджах. Это, благоприятный день для наших народов.

Она не видела его ауру, но несомненно он всё ещё сердился на неё, возмущался её положением, её поклоном. Тем не менее, его слова казались искренними. Он достал два рулона пергамента, исписанных ровным почерком, одинаково, как на красийском, так и на тесийской языках.
– Контракты готовы.

– Значит осталась лишь кровь. – Иневера поднялась, и скользнула вниз по семи ступеням, вытягивая изогнутое лезвие из-за пояса. Исан следил за ней с осторожностью, доставая в это время свое собственное. Джарвах подошла к ним с горшком для чернил, оставляя его открытым на маленьком столе между ними.

– Мы вместе пролили кровь в ночи, Исан асу Мартен асу Изадор, – произнесла Иневера, когда оба лидера прокололи свои пальцы, выжимая каждый по семь капель, чтобы смешать её с темной жидкостью. – Так пусть же наша смешанная кровь возвестит о начале новой эпохи мира между нашими народами.

Когда она закончила говорить, Джарвах смешал кровь с густыми чернилами, и отступила. Как один, Иневера и Исан подняли письменные перья, мало чем отличающиеся от того, что мать Исана воткнула в глаз Джайяна, и погрузили их в чернила.

– Я нарекаю ваших людей Озёрным Племенем, четырнадцатым племенем Красии, – сказала Иневера, когда подписала свою копию, – а тебя дамаджи Исаном. Ты сохранишь за собой власть над этими землями, и людьми, живущими на ней, подчиняясь только трону Красии. Когда Шарак Ка окончится, если мы победим, то я вернусь с большей частью моих людей в Дар Эверама, оставив лишь тех, кто пожелает жить здесь мирно. Я клянусь в этом, пред ликом Эверама, и моей надеждой на Небеса.

– Иневера вах Ахман ам’Джардир, – красийский Исана отдавал сильным акцентом, но всё же он был понятен. – Я нарекаю тебя Дамаджах, которая восседает на Троне Подушек Красии. Я клянусь в своей верности тебе, и Шар’Дама Ка, который восседает на Троне Черепов Красии. Мы будем сражаться в ночи, как единое целое.

Он поставил свою подпись, и Джарвах плавно подняла свитки, чтобы всё проверить.
Когда это было сделано, посыпала поверхность свитков порошком, чтобы ускорить высыхание, а затем запечатала, и забрала чашу с чернилами. Смешанная кровь Иневеры и Исана могла бы дать им мощное предсказание.

– А теперь, Дамаджах, – Исан жесток пригласил её подойти к большому окну, – подарок от Озёрного Племени, чтобы укрепить наш союз.

Большая лактонская галера, которую Иневера никогда не виделиа, вошла в залив, на скорости лавируя в доки. Вся её палуба была покрыта оружием, и Иневера оглянулась на Исана, ожидая, что он воткнёт иглу ей в глаз.
– Что это такое?

Исан, не выказывая никакой угрозы, подошёл к окну. Они молча смотрели, как судно заходит в док, и пришвартовывается. Матросы открыли трюм, выпуская на свет сотни воинов шарумов. Мужчины выглядели грязными, но сильными. Здоровыми. Готовыми сражаться.

– После того, как город пал, я послал судно, чтобы освободить пленников с Тюремного Острова, – сказал Исан. – докмастеры яро спорили против этого, говоря что это большой риск освобождать тех, кто вторгся в наши воды, но если бы мы просто оставили их там, на растерзание подземникам, то стали бы не меньшими демонами.

Иневере потребовалось несколько мгновений, чтобы отойти от шока. Затем она поклонилась, заставив остальных красийцев в комнате сделать то же самое.
– Твоя честь безгранична, дамаджи Исан. Все мы, дети Создателя, в ночи.

***

– Алагай Ка не плавают -

Иневера обдумывала эти слова. Это многое объясняло, как флот лактонцев выжил, после того, как их город был разломан на кусочки. Эведжах’тинг говорил, что вода плохо проводит магию. Мозговики отправили своих левиафанов, как тупое орудие, чтобы уничтожить город, но они не следили за разрушением лично.

Если существовал предел, насколько далеко мозговик может управлять своими трутнями, то дальние воды озера могли быть безопаснее, чем берег. Где-то между заливом Доктауна, и Лактоном, влияние демона должно было заканчиваться, или водные демоны уничтожили бы весь флот.

Левиафаны были самой большой угрозой Доктауну. Даже с дополнительным дама’тинг и шар’дама использующих магию с помощью хора, было проще бороться с алагай, но не с водой. Трон Подушек теперь был мощнее, чем на предыдущий Ущерб, но он не давал защиты от волн.

– Вызовите Керана.

– Как пожелаете, Дамаджах. – Джарвах не издала ни звука, когда выскользнула из комнаты.

***

– Как пожелаете, Дамаджах. – Керан упёрся лбом в пол.

– Ты это не одобряешь. – Иневера видела это в его ауре.

– Кто я такой, чтобы одобрять или не одобрять план иневеры, – сказала Керан, – но Дамаджах не стоит рисковать собой. Вы нужны здесь, чтобы командовать сражением в городе.

– Для этого у нас есть кровь от крови Избавителя, инструктор.

Сражений хватало на всех, но ночь за ночью, везде, где сражение было плотнее всего, или появлялись намёки на генералов алагай, появлялись внуки Кадживах, пожинающие славу, как пшеницу. Сиквах, Асукаджи, Шару и Джарвах. Кровь от крови Избавителя. Их имена шёпотом говорили, как шарумы, так и чины.

Но Керан всё равно выглядел недовольным.
– Говори.

Керан снова уткнулся лицом в пол.
– Дальние воды … неумолимы, Дамаджах. Их не заботят дети Эверама. Если кто-то пал в Лабиринте, воин может дышать, звать на помощь. Они знают, где низ, где верх. Земля не пытается убить их. Но озеро, это совсем другое. Оно словно жаждет нашей смерти, Дамаджах.

– Также, как и алагай, – сказала Иневера. – В твоих словах есть мудрость, боевой инструктор. Я учту твоё мнение. Но наши новые линии обороны не продержатся, если демоны снова бросят в нас волны. Я предвидела это.

– Я пойду вместо вас, – сказал Керан. – Я возьму Коричневое Копьё, Коричневый Щит, и Коричневую Броню, три самых прекрасных судна в моём флоте, чтобы травить левиафанов. Я буду охотиться на них, и отсылать их мёртвые тела на глубину вод.

– Мы будем охотиться и отсылать их на глубину, – поправила капитан Делия. – Я, и Плач Шарума будем добровольцами.

– И Изадор, – сказал дамаджи Исан. Иневера посмотрел на мужчину с любопытством.

– Я никогда не просил, чтобы меня делали докмастером, – сказал Исан, – ни герцогом, ни дамаджи. Я всегда был лучшим капитаном, чем кто-либо из ныне живущих. Если водные демоны представляют наибольшую угрозу моим людям, то мой долг противостоять им.

Иневера кивнула.
– Это наш общий долг. – Она обернулась к Сиквах. – Ты и дамаджи Асукаджи будете вести шарак на земле. Умшала будет управлять дама’тинг. Я еду с Кераном на Коричневом Копье. Куаша поплывёт с Делией на Плаче Шарума. Джастия присоединится к дамаджи Исану на Изадоре.

***

Это было странное чувство, идти по раскачивающейся палубе, пока они плыли в медленно опускающихся сумерках, предвещающих ночь Ущерба. Алагай не осмеливались приближаться к поверхности, но вода, казалось уже пенилась и бурлила, держа пол под её ногами в постоянном движении. Сохранять равновесие было достаточно просто, но желудок Иневеры сокращался при каждом качке.

Она закрыла глаза, представляя себе пальму, покачивающуюся на ветру. Палуба была основой. Она достигла своего центра, и словно пуская корни, стала с досками одним целым. Её желудок успокоился, и она открыла глаза, спокойно идя по палубе, и осматривая вооружение. Матросы шараумы, непривычные к присутствию представителя настолько высокого класса, бросали всё, что делали, чтобы пасть ниц, когда она проходила мимо.

– Скажи им прекратить. – Нервно сказала она Керану. Он кивнул, и повернулся, чтобы прикрикнуть на мужчин, пока Иневера перегнулась через планшир, разглядев линии жал скорпионов на нижней палубе. Дальше под ними, маячила тёмная вода.

Глубокие воды жаждут твоей смерти.

Иневера умела плавать, но, когда земля за их спинами исчезла из виду, она поняла, насколько это бессмысленно. Падение за борт, ночью, в бушующую волнами воду, будет смертельным для любого из детей Эверама. Даже для неё.

Уходя от этих мранчных мыслей, и позолив им утонуть во тьме, она скользнула взглядом по более крупным скорпионам из стоящих на палубе, запускающим гигантские колючие жала, на которые её сёстры-жёны лично нанесли метки. Гигантские копья имели острие из меченого стекла, и небольшое кольцо с торца. К ним были привязаны прочные канаты, соединяющиеся со шпилем, крутя ворот, которого, команда судна могла подтянуть добычу к борту. Лучники мехдинги были готовы на от носа до кормы судна. Под бушпритом, корабельный нос разрезал воную гладь, меченым стеклом, острым и твёрдым. Эти метки Иневера нанесла лично.

Коричневое Копьё плыло в окружении двух его стражей, Коричневый Щит, и Коричневая Броня. Они были практически идентичны по строению и вооружению, но испытывали недостаток в флагманском клюве.

Впереди их ожидали судна Озёрного Племени, дамаджи Исан на борту Изадора, и Делия, с её Плачем Шарума. Они патрулировали воды, плывя по тщательно рассчитанной Иневерой линии, которая, верила она, находилась за пределами контроля мозговых демонов.

Она смотрела, как закатное солнце отражается на водной глади, красивое и ужасающее. Ущерб почти наступил.

С наступлением темноты, судно, по всей своей протяжённости начало пылать. Магические драгоценности в тюрбанах шарумов, метки водных демонов вдоль корпуса, а также метки зрения, и защиты на штурвале. Они смотрели в свете Эверама, видя в темноте так же легко, как в ясный день.

Но вода тоже начала светиться, первый признак, что алагай поднимаются к поверхности. Некоторые были быстрыми, мимолётными, что люди едва обращали на них внимание. Другие же …

Им не пришлось долго ждать. Враг стремился подавить сопротивление Доктауна раз и навсегда. Всё озеро начало пылать, становясь всё ярче и ярче, пока поверхность не стала выглядеть так, словно её охватил огонь. Волны ударили в борт, и палуба пошатнулась, которую раскатывают, но Керан и другие капитаны знали своё дело, и удержали суда на месте, направив их прямиком на волну, когда первый демон-левиафан вырвался из воды, подпрыгивая высоко в ночное небо.

Это было красиво и ужасно одновременно, гигантское, древнее существо, светящееся магией. Его огромная утроба могла поглотить половину их судна за один укус. Его хвост мог превратить здание в кучу обломков. А острый костяной нос мог пройти сквозь корпус судна, как нож сквозь масло.

Но он не мог их увидеть. Метки невидимости на их судах скрывали их от водоворота демонов, собравшихся под ними. Команда, в ожидании, задержала дыхание.

Левиафан, казалось, на мгновение завис в воздухе, а затем, с щелчком хвоста, начал спускаться.

– Огонь! – Закричала Иневера, и экипажи скорпионов выпустили гигантские жала, проткнувшие громадное существо со всех сторон. Они немного ослабили канаты, когда демон упал в воду вызывав сильный всплеск, а затем подставили свои спины под ручки кабестанов, устанавливая свои суда напротив волны, пока они удерживали существо на месте.

Только Коричневое Копьё не стреляло. Его паруса были свёрнуты, а мощные евнухи, усиленные магией, налегая на вёсла, поднимались на гребень волны. Когда они добрались до верха, то начали путь вних, развив ужасающую скорость.

Иневера нарисовала режущую метку в воздухе, немного ослабив броню толстой шкуры древнего демона, когда судно протаранило левиафана.

Удар был ужасен, сбив даже опытных членов команды с ног, а некоторых и вовсе за борт. Они рванулись на палубу, приготовившись нанести новый удар, но даже жёсткий шёлковый канат и стальные крюки были деформированы. Некоторые вырвались из туши, отбрасывая воинов в холодные объятья воды.

Рана демона взорвалась ихором, обдавая команду на носовой части, но это лишь наполнило силой метки на носу и корпусе корабля, делая судно сильнее, пока побеждённый демон испустил высокий вопль, который отразился от воды.

Экипажи кораблей не стояли на месте, засыпая демона огненными стрелами, и жалами скорпионов с нижних палуб. Сам Керан нацелил великого скорпиона с палубы Коричневого Копья, и запустил чудовищное жало прямо в чёрный глаз демона, разрывая его в брызгах ихора.

Гребцы евнухи налегли на вёсла, но нос судна крепко держался в шкуре демона. Иневера ещё раз использовала режущую метку, чтобы расширить глубокую рану быстрее, чем демон мог заживить. Затем она нарисовала водную метку, отталкивая от него судно с помощью барьера.

Существо снова дёрнулось, угрожая утянуть суда на дно. Керан дал сигнал, и канаты были перерезаны, но демон ещё раз крутанулся по поверхности, открыв пасть, чтобы откусить кусок судна.

Иневера втянула магию. Стоя на залитой палубе судна, и, используя собственную магию демона активировала ударную и огненную метки, отправив их ему в горло. Живот демона надулся, а затем взорвался, как переполненный мочевой пузырь, и его мёртвая туша начала постепенно опускаться под воду.

Команды приветственно загудели, но их радость была недолгой. Вдоль линии между Лактоном и Доктауном, всё больше левиафанов поднималось в ночное небо, и падали обратно в воду, образовывая волну.

***

Щупальце, столь же большое, как городская улица, ударилось о корпус, а шипастые присоски зашарили в поисках добыми. Водные метки горели, и всё ещё держались, но судно раскручивало, словно детскую игрушку. Иневера танцевала, чтобы удержаться на ногах, но её живот мутило, и у неё не осталось иного выбора, кроме как поддаться ему. Она перегнулась через планшир, опустошая свой желудок за борт, пока её палочка болталась, свисая с цепи электрума, прикреплённой к её запастью.

У неё не было времени вытереть рот, поэтому, когда всё было кончено, она приготовилась к бою. Три более массивных щупальца вылетели из воды, хватая корабль больше опираясь на осязание, чем на зрение. Стрельцы превратили щупальца в подушечки для иголок, но они продолжали атаковать. Команды скорпионов, не желающие впустую тратить жала на слишком быструю цель, сконцентрировали огонь на том, что казалось им было основной массой в воде.

Иневера отсоединила одно щупальце, как раз перед тем, как оно ударило, но не успела остановить следующее. Метка на грот-мачте, ослабленная порванными парусами и запутанными снастями от постоянных волн и брызг, не выдержала удара, и она, сломавшись, рухнула вниз.

Щупальце не могло пройти через метки на перилах, но оно пронеслось вдоль палубы, сметая всё на своём пути. Иневера и шарумы были вынуждены броситься на доски палубы, бросая оружие, и хватку такелажа, чтобы уклониться от шипастых присосок. Самые медленные, с криками, были сброшены с корабля, чтобы ступить на одинокий путь.

Мачты щелкнули, и паруса упали на палубу, усиливая хаос, и ещё больше ослабляя метки. Сама Иневера, щатаясь идущая по палубе, отчаянно пытающаяся сохранить некоторое чувство контроля над взрыкивающей палубой, скрылась под упавшим ей на голову брезентом, и упала.

Она схватила нож со своего пояса, разрезая непромокаемый брезент одним плавным движением, но всё равно сильно запуталась, и не успела поднять свою палочку вовремя, когда увидела третье щупальце, нависшее над ней, полностью закрыв звёзды.

Эверам, твоя невеста готова встретиться с тобой, подумала она, но это было преждевременно.

Плач Шарума пронёсся между демоном и Коричневым Копьём, отбрасывая щупальце от судна, и разрывая его носом своего корабля. Они до сих пор находились в тяжёлом положении, но их лишь обдало каплями воды, когда массивный отросток рухнул в воду.

Иневера видела, как свечение затухает, пока умирающее существо опускается на дно.

Внезапно наступило затишье. Волны всё ещё бушевали, но постепенно начинали затихать. Наступил благословенный момент, когда алагай не угрожали им.

Коричневый Щит был потерян, поглощён волнами, как и щупальце демона. Коричневое Копьё и Изадор, были вынуждены бежать из битвы, хромая направившись в Доктаун с меньшими водными демонами, идущими по пятам. Иневера потеряла их из виду, и не знала какая их коснулась судьба.

Керан подпрыгнул к ней.
– Дамаджах …

От одного взгляда на его ауру, Иневера поняла всё, что он хотел ей сказать. Он хотел получить разрешение на отступление.
– У меня есть глаза, инструктор.

Иневера покрутила серёжку, дав сигнал Куаше на Плаче Шарума.

– Дамаджах, – Куаша немедленно отозвалась.

– Мы должны отступить, – сказала Иневера. – Коричневое Копьё не может понести ещё больше ущерба и остаться на плаву.

– Капитан Делия согласна, Дамаджах, – произнесла Куаша мгновение спустя. – Слава этих матросов чинов не имеет границ этой ночью, но Плач Шарума не может продолжать сражаться без пополнения боеприпасов и ремонта.

Иневера кивнула Керану.
– Отдавай приказ.

Когда капитан сорвался с места, будучи устойчивее, имея металлическую ногу, чем матросы две родные, Иневера разорвала связь, и покрутила серёжку, попытавшись связаться с Сиквах.

Несколько долгих мгновений не было никакого ответа. Наконец, Иневера прервала связь, и вызвала Асукаджи.

– Дамаджах, – немедленно отозвался её племянник.

– Я не могу связаться с сиквах, – сказала Иневера.

– Тебе лучше прибыть сюда, как можно быстрее, – тяжёлым голосом произнёс Асукаджи. – Сиквах пала.

***

Иневера кричала на гребцов евнухов, сгибая их спины, используя хора, чтобы спрыгнуть на камни доков, даже прежде, чем корабль остановился. Улицы превратились в размытое пятно, когда она бежала в Палату Теней, где её ждал Асукаджи.
– Она жива?

Её племянник поклонился, но в его ауре застыл гнев.
– Она не дышала, когда мы принесли её к дама’тинг, но тем не менее они работают над ней, используя свои заклинания. Её судьба … иневера.

Иневера набралась решимости, и протолкнулась через присутствовавших. Дама’тинг и её помощница одновременно посмотрели вверх, когда она вошла в палату, но никто не посмел заговорить.

Иневера поняла почему, изучив ауру женщины на операционном столе. Благословенная душа Сиквах, Шарум’тинг Ка Красии, ступила на одинокий путь, но Умшала использовала магию, чтобы поддерживать маленькую жизнь в её теле.

Я согнусь, поклялась Иневера безмолвно, взглянув у своих сестёр-жён, дама’тинг и най’дама’тинг, трудящихся над ранеными. Я – Дамаджах. Я должна стать опорой под их ногами.

Но даже самая податливая пальма могла сломаться при сильном ветре, и какая жертва была достойнее слёз Дамаджах?
– Бутылочку.

Девушка, всё ещё носившая бидо, появилась с бутылочкой для слёз. Её губы дрожали, и глаза были влажными от слёз, но её руки были тверды, пока она собирала слёзы с щёк Иневеры.

Иневера взялась ладонями за подбородок девушки, когда всё было кончено.
– Как тебя зовут?

– Миннах вах Шазель, Дамаджах, – сказала девушка.

– Мы все должны брать пример с Миннах, – громко произнесла Иневера. – Шарак Ка несёт с собой бесчисленные жертвы. Мы льём за всех них слёзы, но наши руки должны оставаться твёрдыми.

Женщины, как одна, поклонились, и Иневера вышла из палаты туда, где её продолжал ждать Асукаджи. Он сжимал копьё Сиквах, окрашенное ихором демонов и яркое от магии, уставившись на лезвие, как будто оно хранило в себе секреты, которые онж желал раскрыть.

– Докладывай, – приказала Иневера.

– Джурим всё ещё жив, но его Волков почти не осталось, – начал Асукаджи. – Великая метка из палаток была разгромлена, когда Сиквах пала. Я принял командование эвакуацией, а после удерживал демонов на стене, пока их наступление не прекратилось. Шару принял командование на себя, но я не думаю, что демоны снова начнут наступление, когда рассвет рядом

Иневера кивнула.
– Ты преуспел, дамаджи. До дальнейших распоряжений, наши войска поступают под твоё командование. Вернись на стену и удерживай её до рассвета, а затем возвращайся с докладом.

Она собиралась отвернуться, когда увидела что-то в его ауре. Она сделала паузу, немного сдвинув ноги, чтобы оставить видимым один лишь профиль, небрежно двинув руку поближе к палочке хора.
– Тебе нужно что-то ещё, племянник?

– Ты знала? – Спокойно спросил Асукаджи.

 

– Знала, что? – Спросила Иневера.

– Избавитель приказал мне повиноваться тебе, тетя, и я так и поступлю. – Асукаджи наклонился ближе. – Но ты позоришь нас обоих, притворяясь будто не знаешь, что я имею ввиду. Ты знала, что моя сестра беременна, когда отдавала приказ?

Иневера напряглась.
– Знала.

– Все эти недели. – Асукэджи говорил так, словно не мог в это поверить. – Битва за битвой, в Лабиринте, на стене, за пределами меток. Снова и снова ты посылала её на край бездны, вместе с её безвинным, нерождённым дитя, точно так же, как ты сделала с моей сестрой и Каджи.

– Ты хочешь поговорить, Асукаджи, кто из нас сильнее обидел Ашию?

Асукаджи оскалил зубы.
– Я знаю, что я натворил, тетя. Я пытался убить свою сестру из ревности, и Эверам наказал меня за эти преступления. Но Избавитель излечил меня. Простил меня. И всё же ты продолжаешь наказывать меня.

– Наказывать тебя? – Растерялась Иневера.

– Ты не позволила мне помочь моей сестре и племяннику. Ты отправила Сиквах и её нерождённого ребёнка на передний край, вместо того, чтобы дать мне вести шарак.

– Ты переоцениваешь свою значимость, племянник, – сказала Иневера. – Тебя воспитывали в Шарик Хора. Что ты знаешь о ведении войска в Лабиринте? О шараке? Несколько недель сражений в ночи, и ты думаешь, что стал равен своим сёстрам, которые провели годы тренируясь у боевого инструктора Энкидо. Твой отец был великим человеком, и ты предположил, что стал таким же, когда помог своему возлюбленному убить его. Сиквах была опытнее тебя. Именно поэтому я передала ей командование.

Она наклонилась вперёд, наступая на Асукаджи, в то время как он отпрянул.
– На Шарак Ка надо забыть о своей гордыни, мальчик. Твои сёстры понимают это, но ты, похоже, не в состоянии. Алагай приходят не просто, чтобы убить наших воинов. Они убивают всех и виновных и безвинных одинаково. Война требует жертв от всех нас.

– Тем не менее, вина за это лежит на мне, – произнёс Асукаджи. – В то время, как Сиквах уже обречена, мы надеемся хотя бы спасти ребёнка.

– Иневера, – твёрдо сказала Дамаджах. – Ты будешь стоять здесь и оплакивать горькую судьбу, или наконец-то отправишься удерживать стену?

– Если алагай снова придут полными силами, то проделают в ней множество прорех, – сказал Асукаджи. – Мы не продержимся следующую ночь без значительного ремонта и подкрепления.

– Отремонтируйте то, что можете, – сказала Иневера, – но подкрепления, на которое мы можем надеяться нет. Мы не можем рисковать, забирая ещё больше воинов из Дара Эверама, а Племя Лощины обратило своё внимание на север. Мы должны верить в себя, верить в Эверама и Шар’Дама Ка, чтобы они даровали нам чудо.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/73142/409977

Переводчики: ComradCat