Готовый перевод The Lord Of The Rings / Властелин колец: Пролог

Три Кольца Эльфийским королям из поднебесья,
Семь – Повелителям гномов в их каменных залах,
Девять – Смертным, чья участь угаснуть,
Одно – Властелину на чёрном престоле,
В землях Мордора, где таится мрак.
Одно Кольцо, чтоб править всеми, Одно Кольцо, чтоб их найти,
Одно Кольцо, чтоб их собрать и в темноте навек сковать
В землях Мордора, где таится мрак.

ПРОЛОГ

1 Немного о хоббитах

Повествование этой книги пойдёт в основном о хоббитах, и с её страниц читатель может много узнать об их нравах, но мало об их истории. Дополнительные сведения можно найти в выдержках из "Красной книги Западных Окраин", которые были ранее опубликованы под названием "Хоббит". Эта история, написанная самим Бильбо, первым хоббитом, прославившимся в большом мире, являет собой начальные главы "Красной книги" и носит название "Туда и обратно", поскольку рассказывает о его путешествии на восток и возвращении домой: приключение, которое, позже, вовлечёт всех хоббитов в великие события эпохи, о которых пойдёт речь ниже.

Возможно, сначала многие захотят узнать побольше об этом поразительном народце, однако не у всех есть под рукой первая книга. Для таких читателей здесь собрано несколько заметок об особенно важных событиях из "Легенд о хоббитах" и кратко изложено первое приключение.

Хоббиты – малозаметный, но очень древний народ, доселе более многочисленный, чем в наши дни; ибо они любят тишину, покой и хорошо-возделанную землю: ухоженная и пригодная для пахоты земля – их любимое место для селения. Они не понимают и не любят механизмы сложнее кузнечных мехов, водяных мельниц и ткацких станков, хотя и мастерски владеют инструментами. Даже в древние времена они, как правило, чурались "Большого люда", так они называют нас, а теперь они пугливо прячутся от нас, и найти их становиться всё труднее. У них тонкий слух и острое зрение, и хотя они склонны к полноте и излишне неторопливы, тем не менее проворны и ловки в своих движениях. Испокон веков они обладали искусством быстро и бесшумно исчезать, когда натыкались на громадных людей, с которыми не хотели встречаться; и это искусство они развили до таких высот, что стало казаться, будто они обладают волшебством. Но хоббиты, на самом деле, никогда не занимались волшебством, и их неуловимость объясняется исключительно профессиональным мастерством, доставшимся им по наследству и усовершенствованное с годами, а так же тесной дружбой с землёй, недоступной более крупным и неуклюжим расам.

Они маленький народец, даже меньше гномов, пусть и не на много, но менее крепкие и коренастые. Их рост колеблется от двух до четырёх футов, по нашим меркам. Сейчас они редко достигают трёх футов; говорят, выродились, и в древние времена они были выше. Согласно "Красной книге", Бандобрас Тук (Бычий Рёв), сын Исумбраса Третьего, был четыре с половиной фута ростом и мог ездить верхом на лошади. Его превзошли только два известных хоббита, но об этом вы прочтёте в этой книге.

Что касается хоббитов Уезда, о которых пойдёт речь в нашей истории, то в дни их покоя и процветания они были веселым народом. Они одевались в яркие цвета, особенно любили жёлтый и зелёный; они редко носили обувь, потому что на ступнях у них была толстая грубая кожа, а ноги покрывала густая вьющаяся шёрстка, обычно бурая, как и волосы на голове. Потому, единственным не популярным ремеслом было сапожное дело; но длинные и умелые пальцы помогали им создавать полезные и красивые вещички. Обычно, их лица, скорее добродушные, чем красивые: широкие, ясноглазые, краснощёкие, с ртами, хорошо подходящими для смеха, еды и питья. А смеялись, ели и пили они часто и от души, любили простые незатейливые шутки, а ели по шесть раз на дню (когда было что). В гостеприимстве им не откажешь. Любили устраивать вечеринки и дарить подарки, которые они дарили с такой же охотой, с какой и принимали.

Совершенно очевидно, что, несмотря на нынешнюю отчуждённость хоббиты являются нашими родственниками: они гораздо ближе к нам, чем эльфы или даже гномы. С древности говорили они на языке людей, только на своём наречии, и любили и ненавидели то же самое, что и люди. Но степень нашего родства уже не установишь. Своё начало хоббиты берут в Древние Дни, ныне давно забытые. Только эльфы до сих пор хранят записи о том исчезнувшем времени, но в этих приданиях говорится лишь о об их собственной истории, люди там упоминаются крайне редко, а хоббиты вообще не упоминаются. На самом деле, очевидно, что хоббиты спокойно жили в Средиземье в течение многих лет, прежде чем другие народы узнали о них. А в мире, наполненном бессчётными странными существами, этот маленький народец вообще никто не замечал. Но во времена Бильбо и его наследника Фродо они вдруг, не желая того, стали важными и известными, и обеспокоили советы Мудрых и Великих.

Те дни, Третьей Эпохи Средиземья, уже давно прошли, и очертания всех земель изменились; но края, в которых тогда жили хоббиты, несомненно, остались теми же, что и раньше: Северо-Запад Старого света, к востоку от моря. У хоббитов времён Бильбо не сохранилось никаких знаний о своей первой родине. Особой тяге к познаниям (кроме генеалогии) у них не было, но в старых семьях остались хоббиты, которые изучали книги о своём происхождении и даже собирали сведения о давних временах и далёких землях у эльфов, гномов и людей. Их собственные записи начались только после переселения в Уезд, а их самые древние легенды едва достигают Дней Странствий. Тем не менее, из этих легенд, а также из устных приданий и обычаев ясно, что, подобно другим народам, хоббиты двигались на запад. В самых старых историях упоминается, что некогда они жили в верховьях Андуина, между Великим Лиственным лесом и Туманными горами. Почему же впоследствии они совершили трудный и опасный переход через горы в Эриадор, сейчас уже неизвестно. Поговаривают, что в тех краях стали множиться люди, и странная тень упала на лес, после чего он потемнел и стал называться Темнолесьем.

До того, как хоббиты пересекли горы, они разделились на три, отличающихся друг от друга, племени: лохмопяты, пухляки и беляки. Лохмопяты были смуглокожими, безбородыми и босоногими; их руки и ступни маленькими и аккуратными; селиться они предпочитали на высокогорьях и склонах. Пухляки были широкоплечими и склонными к полноте; ноги и руки большими; и они предпочитали равнины и берега. У беляков кожа и волосы были светлее, чем у остальных, они были выше и стройнее других, а жить любили среди деревьев и в лесах.

В древние времена лохмопяты имели много общего с гномами и долго жили у подножия гор. Раньше других они двинулись на запад и заселили Эриадор до самой Заверти, в то время как другие ещё оставались в Диких землях. Они были самой обычной и представительной разновидностью хоббитов, к тому же, самой многочисленной. Будучи наиболее склонными селиться в одном месте, они до сих пор сохранили родовые обычаи жить в туннелях и норах.

Пухляки долго обитали на берегах великой реки Андуин и меньше всех сторонились людей. Они пришли на запад после лохмопятов и следовали по течению Кричащей реки на юг; там многие из них долго жили между Тарбадом и границами Дунланда, прежде чем снова двинуться на север.

Беляки были самым северным и малочисленным племенем. В отличии от других хоббитов, они были дружны с эльфами и проявляли не дюжие способности к языкам и песнопению, а вот к ремёслам были, практически, равнодушны, а возделыванию земли предпочитали охоту. Они пересекли горы к северу от Ривенделла и спустились вниз по Седой реке. В Эриадоре они смешались с другими племенами, пришедшими до них, и, будучи смелее и предприимчивее, часто становились лидерами и вождями лохмопятов и пухляков. Даже во времена Бильбо чувствовалось сильное влияние крови беляков на большие семьи, такие как Туки, а так же на вождей Брыкланда.

В западных землях Эриадора, между Туманными и Лунными горами, хоббиты повстречали людей и эльфов. На самом деле, здесь всё ещё жили остатки дунаданов, королей людей, пришедшие из-за моря с Западных земель; но их численность быстро уменьшалась, а земли их Северного Королевства превратились в пустоши. Свободного места было предостаточно, и, вскоре, хоббиты начали осваивать эти территории. Во времена Бильбо большинство первых поселений уже исчезли и были забыты; но одно, всё же, уцелело, хотя сильно уменьшилось; это было Бри, которое располагалось за Четбором, в сорока милях к востоку от Уезда.

Несомненно, именно в те дни хоббиты освоили письменность, начав писать на манер дунаданов, которые, в свою очередь, переняли это искусство у эльфов. Тогда же они забыли все языки, которыми пользовались раньше, и заговорили на Всеобщем Наречии, или Весторне, как его называют во всех землях от Арнора до Гондора и на всём морском побережье от Белфаласа до Лунных гор. Всё же, они сохранили некоторые слова из прошлого, такие как названия месяцев, дней недели и, конечно же, собственные имена.

В те времена легенды становятся историей, и начинается хоббитское летосчисление. Ибо в тысячу шестьсот первом году Третьей Эпохи братья-беляки Марко и Бланко покинули Бри, и, получив разрешение от верховного правителя в Форносте, они, вместе с большим отрядом хоббитов, пересекли бурую реку Барандуин. Пройдя по мосту Каменных арок, который был построен во времена могущества Северного Королевства, они заняли все земли от реки до Дальних Холмов. От них лишь требовалось содержать Главный мост в порядке, а так же присматривать за другими мостами и дорогами, помогать королевским гонцам и признавать его господство.

Таким образом год пересечения Брендивина (так хоббиты переименовали реку) стал первым годом Уездного календаря, и все последующие даты стали считать от него. Сразу же западные хоббиты полюбили свою новую землю и остались там, и вскоре они пропали из людских и эльфийских хроник. Пока еще был король, они считались его подданными, но на самом деле правили ими их собственные вожди, старавшиеся не вмешиваться в происходящие события внешнего мира. На последнюю битву при Форносте с королём-колдуном Ангмара хоббиты послали небольшой отряд лучников, так они утверждают, хотя в людских записях об этом нет ни слова. В той войне Северное Королевство пало; хоббиты стали полноправными владельцами своих земель, из своих вождей они выбрали самого достойного, Тейна, чтобы он правил ими вместо короля. В течение тысячи лет они жили, не обременённые войнами, а после Чёрной Чумы (37 год Уездного календаря) продолжили процветать и множиться вплоть до Долгой Зимы и голода, последовавшего за ней. Много тысяч погибло тогда, но Дни Смерти (1158–1160) остались далеко позади, и, ко времени нашего повествования, хоббиты снова привыкли к изобилию. Земля была богатой и плодородной, и, хотя, когда хоббиты поселились на ней, она давно была опустошена, им удалось возделать её и вернуть в прежнее состояние фермы, кукурузные поля, виноградники и рощи, которые были здесь ещё при короле.

На сорок лиг от Дальних Холмов до Брендивинского моста и на пятьдесят от северных топей до южных болот простирались их земли. Хоббиты именовали её Уездом, и правил этой областью Тейн. В этом славном краю хоббиты наладили своё хозяйство и мирно жили, не обращая внимания на тёмные дела, творившиеся за пределами Уезда. Они считали, что покой и изобилие это право каждого разумного народа Средиземья. Они забыли или умалчивали о том немногом, что знали о Стражах, благодаря которым стал возможен столь долгий мир в Уезде. На самом деле они находились под защитой, но предпочитали не упоминать об этом.

Хоббиты были мирным народцем и никогда не воевали друг с другом. Давным-давно им, конечно, приходилось сражаться, чтобы выжить в этом жестоком мире, но во времена Бильбо это уже была очень древняя история. Последней битвой, случившейся до начала этой истории, и единственной, произошедшей на границах Уезда, память о которой ещё жила в умах хоббитов, была битва на Зелёных полях, 1147 года Уездного календаря, в которой Бандобрас Тук разгромил вторгнувшихся орков. Даже погода стала мягче, а волки, которые когда-то приходили с севера в суровые белые зимы, теперь стали лишь дедовскими сказками. И хотя в Уезде ещё был запас оружия, его использовали, в основном, в качестве трофеев, висящих над очагами или на стенах, или отправляли в музей Мичел Делвинга. Назывался этот музей Дом маттома; маттомом хоббиты называли вещи, которые не использовали, но жалели выбросить. Их жилища, зачастую, были полны маттома, и многие подарки, которые то и дело передаривали, были такого рода.

Однако, несмотря на спокойную и умеренную жизнь, они оставались невероятно выносливыми. Их было трудно напугать и тем более, если до этого доходило, убить; возможно, они так сильно любили комфорт, потому что при необходимости могли обойтись и без него, с лёгкостью преодолевая невзгоды, нападки врагов и стихийные бедствия, чем удивляли тех кто судил их по большим животикам и сытым лицам. Пусть они не любили ссоры и перепалки, и никогда не убивали живых существ ради удовольствия, при необходимости, не терялись и могли взять в руки оружие. Благодаря зоркому зрению, они были не только отличными лучниками, но и метко метали камни. Вторгшиеся на их территорию зверьки прекрасно знали, что если хоббит наклонится за камнем, нужно удирать со всех ног.

Все хоббиты первоначально жили в норах в земле, по крайней мере, так они сами считали, и до сих пор чувствуют себя уютно в таких жилищах; но с течением времени они были вынуждены поменять формы своих домов. По правде говоря, во времена Бильбо в Уезде, как правило, только самые богатые и самые бедные хоббиты придерживались старого обычая. Бедняки жили в самых примитивных норах, с одним окном или же вообще без них, а вот богачи строили себе роскошные подземные жилища. Но найти подходящее место для этих широких и разветвленных туннелей (смиал, как они их называли) становилось всё труднее; и в равнинных и низинных районах, с увеличением численности, они стали строить надземные постройки. Даже в холмистых районах и старых деревнях, таких как Хоббитон, Тукборо или главный город Уезда Мичел Делвинг на Белых Холмах, теперь было много построек из дерева, кирпича или камня. Такие постройки были очень любимы ремесленных дел мастерами: мельниками, кузнецами, канатчиками, каретниками и многими другими; хотя хоббиты всегда жили в норах, они уже давно привыкли строить сараи и мастерские.

Считается, что привычка строить фермы и амбары зародилась у жителей Мшары, что в низовьях Брендивина. Хоббиты того края, Восточной чети, были довольно крупными и большеногими, а в сырую погоду носили гномьи сапоги. Ясное дело, это были потомки пухляков, о чём свидетельствовала растительность на их подбородках. У лохмопятов и беляков бород не было. Большинство жителей Мшары и Брыкланда, что к востоку от реки, прибыли в Уезд с юга позже остальных; они сохранили необычные имена, и слова, которыми они пользовались, были не знакомы жителям Уезда.

Вполне вероятно, что строительство, как и многое другое, было перенято у дунаданов. Но хоббиты могли научиться этому непосредственно у эльфов, учителей людей в пору их юности. Ибо Высокородные эльфы ещё не покинули Средиземье, и, в то время, жили они на западе в Северных Гаванях и в других местах, недалеко от Уезда. Три эльфийские башни, построенные в незапамятные времена, всё ещё можно было увидеть с Башенных Холмов за западными топями. Далеко они сияли в лунном свете. Самая высокая из них стояла в отдалении одна на зелёном холме. Хоббиты Западной чети говорили,что с вершины этой башни можно увидеть море, но ни один хоббит никогда не поднимался на неё. Разумеется, мало кто из хоббитов видел море или плавал по нему, а ещё меньше тех, кто возвращался и рассказывал о нём. Большинство хоббитов с опаской относились даже к речушкам и маленьким лодочкам, и совсем немногие из них умели плавать. Время в Уезде шло, и хоббиты всё меньше общались с эльфами и всё больше их побаивались и избегали тех, кто имел с ними дело; море стало для них словом страха и знамением смерти, и они отвели свой взор от холмов на западе.

Кто бы не научил хоббитов строить, эльфы или люди, делали они это по-своему. Они не возводили башен. Их дома обычно были длинными, низкими и уютными. Самые первые постройки, по сути, представляли собой некое подобие смиал, крытые сухой травой, соломой или дёрном, и с выпуклыми стенами. Эта стадия принадлежала ранним временам Уезда, и хоббитские постройки уже давно претерпели изменения, усовершенствованные устройствами, позаимствованными у гномов или самостоятельно изобретёнными. Главной особенностью хоббитской архитектуры были круглые окна и двери.

Дома и норы уездных хоббитов зачастую были большими и жили в них многочисленные семейства. (Холостяки Бильбо и Фродо Торбинсы были исключением, и не только в этом, они, например, водили дружбу с эльфами.) Иногда, как в случае с Туками из Великих Смиал или Брендибрыками из Бренди-холла многие поколения родственников жили в (сравнительном) мире вместе в одном родовом и многотуннельном поместье. У всех, без исключения, хоббитов было особое отношение к родственным связям. Они рисовали длинные и сложные семейные древа с множеством ветвей. При общении с хоббитами важно помнить, кто чей родственник и в какой степени. В этой книге невозможно было бы изобразить семейное древо, которое включало бы только наиболее известных членов наиболее известных семей того времени, о котором ведётся наше повествование. Генеалогические древа представленные в конце "Красной книги Западных Окраин" сами собой являются небольшой книгой, но все, кроме хоббитов, нашли бы их чрезвычайно скучными. Хоббиты восхищались такими вещами, им нравились книги, где всё изложено чётко, ясно и без каких-либо противоречий.

2 Немного о трубочном зелье

Ещё одна вещь о хоббитах, о которой нужно упомянуть, их удивительная привычка: они всасывали или вдыхали через глиняные или деревянные трубки дым от тлеющих листьев травы, и называли они это трубчатым зельем или листом, вероятно, разновидность никотина. Много загадок окружает происхождение этого своеобразного обычая, или «искусства», как предпочли назвать его хоббиты. Всю имеющуюся, на данный момент, информацию собрал воедино Мериадок Брендибрык (позже вождь Брыкланда), и поскольку он и табак Южной чети сыграют важную роль в нашей истории, то следует процитировать строки из его введения к "Травологии Уезда".

"Это, - утверждает он, - единственное искусство, которое мы, несомненно, можем назвать нашим собственным изобретением. Во всех легендах и семейных историях о привычке курить говориться как о само собой разумеющемся, поэтому доподлинно неизвестно, когда именно это началось; на протяжении веков народ в Уезде курил различные травы, некоторые горьковатые и зловонные, другие сладковатые и ароматные. Но все летописи сходятся в одном, что Тобольд Трубодув из Длиннодолья, что в Южной чети, впервые стал выращивать трубочное зелье ещё во времена Изенгрима Второго, примерно в 1070 году Уездного календаря. Самые лучшие сорта до сих пор выращивают в этом районе, особенным успехом пользуются такие как "Лист Длиннодолья", "Старый Тоби" и "Южная звезда".

Откуда старый Тоби узнал об этом растении неизвестно, ибо до конца своих дней он так никому об этом и не рассказал. Говорят, что в юности он часто ездил в Бри, но точно известно, дальше этого поселения из Уезда он никогда не уезжал. Поэтому вполне возможно, что он узнал об этом растении в Бри, где, во всяком случае сейчас, оно растёт на южных склонах холма. Хоббиты из Бри утверждают, что именно они первыми начали курить трубочное зелье. Они, конечно же, считают себя первыми во всём, а жителей Уезда вообще называют "колонистами"; но в данном случае, я думаю, их утверждения верны. В последние столетия искусство курить сильно распространилось среди гномов, всадников, волшебников, скитальцев и других народов, и, несомненно, поселение Бри, которое стоит на пересечение древних дорог, было источником его распространения. С уверенностью можно назвать старый трактир "Гарцующий пони" в Бри, который с незапамятных времён содержит семья Белокопытник, центром распространения этого искусства.

Тем не менее, наблюдения, которые я сделал во время своих многочисленных путешествий на юг, убедили меня, что наши края не являются родными для зелья, оно попало к нам с севера, с низовий Андуина, куда, я подозреваю, было привезено из-за моря людьми Западных земель. Оно обильно растет в Гондоре, но там оно сочнее и крупнее, чем на севере, где его никогда не встретишь в диком виде, и цветёт оно только в тёплых защищённых местах, вроде Длиннодолья. Люди Гондора называют его душистым блеском, и ценят исключительно за аромат цветов. Оттуда его привезли к нам по Зелёному тракту за долгие столетия между приходом Элендила и нашими днями. Но даже дунаданы Гондора согласны с тем, что хоббиты первыми начали помещать эту траву в трубки. Даже волшебники не додумались делать это раньше нас. Хотя, один знакомый мне волшебник за многие годы освоил это искусство в совершенстве, как случалось со всем, за что он брался."

3 Об устройстве Уезда

Уезд был разделён на четыре четверти, о них уже упоминалось ранее, Северная, Южная, Восточная и Западная чети; в свою очередь чети делились на владения, которым давались имена старинных знатных семей, хотя ко времени, когда начинается эта история, некоторые семьи уже покинули свои владения и живут совсем в других местах. Почти все Туки по-прежнему жили в Тукланде, но другие семьи, такие как Торбинсы и Боффины, не придерживались этой традиции. За пределами четей, находились Западные и Восточные Окраины: Восточные - это Брыкланд, а Западные Окраины присоединили к Уезду только в 1452 году Уездного календаря.

В эпоху начала нашего повествования в Уезде почти не было "правительства". Семьи, по большей части, сами управляли своими делами. Выращивание пищи и её употребление занимали большую часть времени. В остальных вопросах они, как правило, были щедрыми и не жадными, и довольствовались тем, что имели, так что земельные владения, фермы, мастерские и маленькие магазинчики оставались неизменными на протяжении многих поколений.

Конечно сохранились древние предания о короле Форноста, или Северграда, как они его называли, где-то далеко к северу от Уезда. Но короля не было почти тысячу лет, и даже руины королевского Северграда уже давно поросли травой. Но хоббиты все еще говорили о диких народах и свирепых существах (таких как тролли), что те никогда не слышали о короле. Все свои законы хоббиты приписывали древнему королю; впрочем, они давно соблюдали их по доброй воле, ибо эти законы были хоть и древними, но справедливыми, и носили общее название - "Правила".

Справедливости ради, стоит отметить, что семейство Туков давно стало одним из самых влиятельных; ибо должность Тейна перешла к ним (от Старобрыков) несколько веков назад, и с тех пор глава семейства Туков носил этот титул. Тейн был главой уездного собрания, капитаном уездной стражи и старшим судьёй, но всё это требовалось лишь в опасные времена, каких давно не бывало, так что титул стал лишь знаком почтения. Семья Туков по-прежнему была особо уважаема, поскольку оставалась как многочисленной, так и чрезвычайно богатой, и способствовала появлению в каждом поколении личностей со своеобразными привычками, сильными и даже авантюрного склада характерами. Последние качества, однако, в настоящее время являются скорее терпимыми (среди богачей), нежели общепринятыми. Тем не менее обычай требовал называть главу семейства Старшой Тук, а в случае необходимости добавлять к его имени номер, например Изенгрим Второй.

Единственным настоящим правителем в Уезде был мэр Мичел Делвинга (или даже всего Уезда), который избирался каждые семь лет во время проведения Свободной ярмарки на Белых Холмах в день Лите, то есть в середине лета. Главной, и практически единственной, обязанностью мэра было председательствовать на уездных пиршествах, которые происходили довольно часто. Должности Почтмейстера и Первого шерифа тоже находились в компетенции мэра, поэтому ему приходилось управлять курьерской службой и стражами правопорядка. Это были единственные службы в Уезде, причём почтальоны были наиболее многочисленные и загруженные из них. К сожалению, не все хоббиты умели писать, а те кто умел, постоянно писали письма своим друзьям (и избранной родне), жившим на расстоянии, которое не преодолеть за время послеобеденной прогулки.

Шерифами хоббиты называли стражей правопорядка. У них, конечно же, не было никакой формы (они вообще не знали, что это такое), отличались они, разве что пером в шляпе, и были скорее пастухами, ловившими сбежавших зверей. Во всём Уезде их было всего двенадцать, по три в каждой чети, занимались они там внутренними делами. Кроме них, был отряд, число которого росло при необходимости; он охранял границы от чужаков, чтобы те, большие или маленькие, не доставляли жителям неприятностей.

В те времена, когда начинается эта история, число прохвостов, как называли нарушителей границ, увеличилось. Появлялось всё больше слухов о странных личностях и существах, рыщущих на границах: это было первым признаком того, что всё не так, как должно быть, что наступают времена, описанные в древних легендах и сказаниях. Мало кто обращал внимание на знаки, даже Бильбо ещё не подозревал к чему это всё приведёт. Прошло шестьдесят лет с тех пор, как он отправился в свое незабываемое путешествие; он был стар, даже для хоббита, хотя многие доживали до ста лет, но очевидно, что сокровища привезённые им никуда не делись. Много их осталось или мало, он не говорил никому, даже своему любимому племяннику Фродо. И конечно же, он держал в секрете найденное кольцо.

4 О находке кольца

Как рассказано в "Хоббите", однажды у двери Бильбо появился великий волшебник Гэндальф Серый, а с ним тринадцать гномов: сам Торин Дубощит, наследник королей, и двенадцать его товарищей, находящихся в изгнании. С ними, апрельским утром 1341 года Уездного календаря, он отправился, удивляясь самому себе, на поиски великого сокровища гномьих королей под горой в королевство Эребор близ города Дейл, далеко на востоке. Поиски увенчались успехом, а дракон, охранявший сокровища, уничтожен. Однако, несмотря на победу в Битве Пяти Армий, во время которой погиб Торин, и было совершено много славных подвигов, эти события никак не повлияли бы на историю, и вряд ли их описание заняло бы много страниц в длинной летописи Третьей Эпохи, кабы не одно происшествие, случившееся по дороге. Переходя Туманные горы, по пути к Диким землям, отряд был атакован орками; и так случилось, что Бильбо потерялся глубоко под горами в тёмных орочьих копях, и там, в кромешной тьме, тщетно шаря по дну туннеля, нашёл кольцо. Он положил его в карман. Тогда это казалось просто удачной находкой.

Пытаясь найти выход, Бильбо спустился в самую глубь горы, где был проход. В конце туннеля, по которому он пошёл, вдали от света, лежало холодное озеро, а посреди него, на скалистом острове, жил Голлум. Он был отвратительным существом: плавая на маленькой лодочке, загребая большими плоскими ступнями и всматриваясь бледными светящимися глазами, он ловил слепых рыб своими длинными пальцами, и поедал их сырыми. Он был готов съесть любое живое существо, даже орка, если мог поймать его и задушить без особой борьбы. Ещё у него было тайное сокровище, которое досталось ему давным-давно, при жизни на верху: золотое колечко, делавшее невидимым того, кто его наденет. Это было единственное, что любил Голлум, его "прелесть", и он разговаривал с ним, даже когда не брал с собой. Одевал он его только тогда, когда отправлялся обследовать орочьи копи или охотиться на орков, в остальное время кольцо хранилось в безопасном месте, в глубокой яме на острове.

Возможно, будь на нём кольцо, он сразу бы напал на Бильбо, как только они встретились; но этого не произошло, ибо хоббит держал в руке эльфийский нож, который служил ему мечом. Решив выиграть время, Голлум предложил Бильбо сыграть в загадки, и если Бильбо не сможет отгадать их, то Голлум убьёт и съест его; но если же победит хоббит, то он сделает то, что хочет Бильбо: выведет его из туннелей.

Поскольку он безнадёжно заблудился в темноте и не мог вернуться обратно, Бильбо принял вызов; они задали друг другу много загадок. В конце концов Бильбо выиграл игру, и, скорее, это была счастливая случайность (как оказалось), нежели его смекалка; не помня больше ни одной загадки, он случайно нащупал в кармане, найденное ранее, кольцо, о котором уже забыл: "Что у меня в кармане?" На этот вопрос Голлум не смог ответить, хотя хоббит дал ему три попытки.

По правде говоря, тут мнения расходятся, можно ли считать последний вопрос загадкой, соответствующей строгим правилам игры; но все согласны с тем, что, решив ответить на вопрос, Голлум обязан был выполнить обещание. И Бильбо потребовал от него выполнения обязательств; его беспокоило, что такое скользкое существо может оказаться обманщиком, хотя, с давних времён, такие обещания были священными, и все, кроме самых нечестивых, боялись нарушать их. Но после стольких лет, проведённых в одиночестве в кромешной тьме, сердце Голлума почернело, и в нём поселилось коварство. Он юркнул в тёмную воду и вернулся на свой остров, о котором Бильбо ничего не знал. Там, думал он, лежит его кольцо. Он был голоден и зол, и как только его "прелесть" будет с ним, даже самое страшное оружие не сможет испугать Голлума.

Но кольца не было на острове; он потерял его, оно исчезло. Визг Голлума заставил ничего непонимающего Бильбо содрогнуться. Голлум, наконец, догадался, но было поздно.
– Что у него в кармашках? – плакал он. Когда Голлум вернулся, чтобы убить хоббита и забрать свою "прелесть", блеск в его глазах превратился в зелёное пламя. Во время почуяв опасность, Бильбо машинально ринулся вверх по туннелю, подальше от воды. Убегая, он сунул руку в карман, и кольцо тихо скользнуло ему на палец. Голлум миновал хоббита, не заметив его, он спешил к выходу, чтобы не упустить "вора". Настороженно Бильбо последовал за ним, слушая его проклятья и разговоры с самим собой о "прелести"; осмыслив услышанное, Бильбо всё понял, и в кромешной тьме задребезжал лучик надежды: он нашёл дивное кольцо, а с ним возможность сбежать от орков и от Голлума.

Наконец, они остановились перед незаметным отверстием, которое вело к нижним вратам копий, на восточном склоне гор. Здесь Голлум присел на корточки, стал принюхиваться и прислушиваться; а у Бильбо появился соблазн сразить его своим мечом. Но жалость взяла своё, и хотя кольцо было его единственной надеждой, он не воспользовался им, чтобы убить несчастное существо. В конце концов, набравшись смелости, он перепрыгнул через Голлума и побежал вниз по проходу, преследуемый криками ненависти и отчаяния своего врага:"Вор, вор! Торбинс! Вечно ненавистный!"

А теперь, любопытный факт, своим компаньонам Бильбо рассказал совсем другую историю. Им он рассказал, что Голлум пообещал ему подарочек в качестве награды за победу; отправившись на свой остров за подарочком, он обнаружил пропажу сокровища, а именно волшебного кольца, когда-то подаренного ему на день рождения. Бильбо догадался, что это было кольцо, которое он нашёл, и поскольку он одержал победу, то счёл его своим по праву. Но, находясь в отчаянном положении, он умолчал об этом, и заставил Голлума показать ему выход, взамен обещанной награды. Этот рассказ он и записал в своих мемуарах и сам не изменил в нём ни слова, даже после Совета у Элронда. Очевидно, в таком виде он и попал в подледник Красной книги, а также в её некоторые копии и выдержки. Но многие копии содержат и истинный рассказ (только в качестве альтернативы), взятый, несомненно, из заметок Фродо или Сэмвайса, оба знали правду, но не хотели удалять что-либо, написанное старым хоббитом.

Как только Гэндальф услышал рассказ Бильбо, он не поверил ему, и продолжил с особой настойчивостью интересоваться кольцом. В конце концов он добился своего, Бильбо, после многочисленных расспросов, из-за которых некоторое время их отношения были натянутыми, рассказал всю правду; волшебнику казалось, что истина важна. Бильбо он этого не сказал, но посчитал тревожным то, что добропорядочный хоббит не сказал правду с самого начала, вопреки своей привычке. То же касается и "подарочка", это было совсем не хоббитским изобретением. Как признался позже сам Бильбо, на это его надоумило подслушанное бормотание Голлума; ведь именно Голлум много раз называл кольцо своим "подарочком на день рождения". И это тоже показалось Гэндальфу странным и подозрительным; но как будет видно из этой книги, ещё много лет он будет искать ответ на этот вопрос.

Нет особой нужды распространяться о дальнейших приключениях Бильбо. С помощью кольца он убежал от орков-стражников у ворот и присоединился к своим товарищам. Он много раз использовал кольцо в своих приключениях, в основном для помощи своим друзьям; но хранил его в тайне от них, сколько было возможно. Вернувшись домой, он никому не рассказывал о нём, кроме Гэндальфа и Фродо; и никто в Уезде не знал о его существовании, так, по крайней мере, казалось ему. Только Фродо он показал рассказ, написанный им самим, о своем путешествии.

Свой меч, Жало, Бильбо повесил над камином, а чудесную кольчугу, гномий подарок из драконьей кладовой, он передал в музей Мичел Делвинга, Дом маттома. Но в ящике в Торбе-под-Холмом он хранил старый плащ с капюшоном, который он носил в своём путешествии; а кольцо, нанизанное на изящную цепочку, всегда лежало в кармане.

Он вернулся домой в Торбу-под-Холмом 22 июня на свой пятьдесят второй день рождения (1342 год Уездного календаря), и ничего примечательного не происходило в Уезде до тех пор, пока господин Торбинс не начал подготовку к празднованию своего стоодиннадцатилетия (1401 год Уездного календаря). С этого момента и начинается наша история.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/73161/403659

Переводчики: Akimvigr